Заботиться о нём

Есть у меня такая интересная привычка: примерять события разных аниме на персонажей из других аниме. Вот и сейчас, пересмотрев Госик, я решила "применить" одну ситуацию на Мукуро. Да, я знаю, что у него день рождения 9 июня. Но мне так захотелось сделать по-своему... *** Звон стали стилетом пронзал тишину заброшенного кинотеатра. Два тёмных силуэта сплетались в своём привычном танце, не желая уступать друг другу. Хибари хищно скалился. Мукуро по привычке ехидно ухмылялся. Вообще-то, Мукуро изначально не хотел драться с Кёей. Но когда это хищный ГДК кого-нибудь слушал? Он просто взял и ультимативно заявил: "Травоядное, собирайся и идём в Кокуё-ленд, сразимся там". На вполне логичный вопрос: "А почему не здесь?"- последовал не менее логичный ответ: "Не хочу портить дом". На это Рокудо оставалось только устало вздохнуть. Ему хотелось лежать на диване, дремать или мечтать о чём-то своём, ананасово-иллюзионном. Но никак не шлёпать через весь Намимори в заброшенный кинотеатр и тратить силы на драку. На полноценную, совсем не похожую на их привычные тренировки, драку, после которой обычно остаются одни руины. Желание Хибари оставить после их маленького развлечения свой дом в целости и сохранности, было вполне понятно Мукуро. Кинотеатр не жалко, он и так наполовину разрушен. В ходе битвы он разогрелся, к нему пришёл азарт, воображение разыгралось, создавая ужасающие иллюзии. Но Хибари с лёгкостью преодолевал их все (а некоторые - совсем не так легко, но это уже мелочи). Они плясали, и в сердцах их пылал огонь. И тут... - Х-хибари-сан, Мукуро! Пожалуйста, прекратите! Соперники отпрыгнули друг от друга и, тяжело дыша, с почти одинаковым недоумением посмотрели на вход в зал. - Тсунаёши-кун, скажи, ты что, самоубийца? - вполне так миролюбиво поинтересовался Мукуро, опираясь на свой трезубец. - Н-нет, конечно. - Тогда почему ты вмешиваешься? - Хи-и-и, Мукуро, прекрати, пожалуйста! - Эй, ты, чёртов ананас, немедленно убери эти штуки от Джудайме! - Ахаха, какие красивые цветы! Кёя вздохнул. Только-только он разогрелся, начал получать удовольствие от сражения со своим самым лучшим, самым желанным врагом, как тут ему нагло обломали кайф несколько надоедливых травоядных. Как же раздражают их вопли. Надо немедленно забить их всех до смерти. - Подождите, пожалуйста! Мне нужно сказать вам кое-что важное! - И что же? - Скоро Рождество; мы решили, что было бы неплохо всем вместе собраться и отпраздновать. Мама приготовит много вкусного... - А разве японцы празднуют Рождество? - с сомнением спросил Мукуро, обернувшись к Хибари. - Празднуем, конечно. Хороший праздник, - с улыбкой ответил вместо него Ямамото. - Ну, не знаю. Что-то не хочется. - Пф, не больно-то и хотелось. Пойдёмте, Джудайме, нам надо ещё подарки выбирать. - Оя-оя, подарки? - Да, к твоему сведению, тупой ананас, на Рождество люди дарят друг другу подарки! Вообще, это даже хорошо, что ты не придёшь, а то бы притащил какую-то иллюзорную гадость в подарок... - Гокудера-кун, это жестоко! - Не понимаю, почему я должен кому-то что-то дарить в день рождения, - пробормотал Рокудо, пропустив слова Хаято мимо ушей. - Э? Мукуро, ты имеешь в виду день рождения Христа? - удивился Тсуна, который каким-то чудом ухитрялся разговаривать с Гокудерой и слушать, что бормочет себе под нос Мукуро. Мукуро закатил глаза и молча указал на себя. - Э-э?! - Что, правда?! - Травоядное, ты что, умудрился родиться на Рождество? - спросил, фыркнув, Хибари, с интересом разглядывая Рокудо. - Ну, знаешь, я не выбирал, когда родиться, - сердито огрызнулся Мукуро. - Мукуро, если хочешь, я скажу маме, чтобы она приготовила торт... - Не усложняй своей маме жизнь, - покачал головой иллюзионист. - Ей и так будет непросто приготовить праздничный стол на такую ораву. А день рождения я никогда не праздную, так что мне ничего не нужно. - Но... - Забей, Тсунаёши-кун. - Мукуро мученически закатил глаза. - Всё в порядке, иди, готовься к празднику. Удачи тебе, ку-фу-фу. Когда все ушли, Мукуро отошёл к окну. В раме отсутствовало стекло, да и сама рама присутствовала частично. В окно задувало лёгким морозцем. Мукуро стало немного зябко, хотя когда они выходили из дома, Кёя проследил, чтобы Мукуро тепло оделся. Но в пылу сражения ему стало очень жарко. А сейчас его пробирала дрожь. И невыносимо сильно чувствовался заинтересованный взгляд Хибари. Рокудо мог уверенно утверждать, что когда ГДК так смотрит, расспросов не избежать. И нельзя сказать, что Мукуро так уж сильно не хотелось что-либо объяснять, просто он и сам не до конца понимал... - И почему ты не хочешь праздновать свой день рождения? - спокойно спросил Кёя, подходя к иллюзионисту со спины. - Это сложно, Кёя-кун. - А ты попробуй объяснить. - Не могу. - Ты иллюзионист, и не можешь разобраться в своей душе? - Как раз-таки иллюзионистам это даётся сложнее всего. - Мы никуда не спешим, так что можешь разбираться прямо сейчас. - Ты ведь от меня не отстанешь, верно? - Совершенно верно, травоядное. Мукуро опустил голову. Почти сразу же он ощутил тёплое дыхание на шее, а спустя секунду Кёя обнял его. Рокудо прикусил губу. - Понимаешь, Кёя, я не хочу праздновать свой день рождения потому, что считаю, что моё рождение - не самое счастливое событие. Я... я вовсе не хотел бы рождаться тем, кем я есть. Я был бы рад родиться обычным ребёнком, ходить в школу, иметь любящих родителей, друзей, подружку... И ничего, абсолютно ничего не знать о мафии, не иметь с ней ничего общего!.. Но... это невозможно. Я просто не могу радоваться такому празднику. Ведь я не люблю свою жизнь, своё прошлое, свою судьбу... Хибари коснулся носом макушки иллюзиониста. Прикрыв глаза, втянул его запах; корица и яблоко. - Но если бы ты родился другим человеком, мы могли бы и не встретиться, - прошептал он. - Может быть, - согласился Мукуро. - Наверное, это было бы очень печально? Кёя промолчал. На самом деле, он не знал, что бы с ним было, если бы он не встретил Мукуро. Так и не найдя противника, столь похожего на него самого, и всё же немного иного, столь сильного, способного поставить его на колени; обладающего прекрасной, ранимой, чувствительной, несчастной душой, так прочно завладевшей его вниманием; кем бы Кёя стал? Те крохи тепла в его сердце истаяли бы без следа. Тсунаёши - травоядный зверёк, который способен пробудить эти остатки былых чувств, однако ему не хватит смелости сблизиться с Хибари настолько, чтобы сделать это. Скорее всего, ни у кого больше не хватит храбрости, целеустремлённости, чтобы растопить его холодное сердце. И тем ценнее человек, который одним своим присутствием заставляет Хибари становиться чуточку теплее. А сам Мукуро? Если бы судьба его осталась прежней, но с Хибари Кёей так и не свела, кем бы он был? Так и остались покрыты толстой коркой льда раны на сердце; холодной, чёрной пустыней осталась бы его душа. И даже если бы ему повезло родиться в иной семье, иным человеком, чего-то все равно не хватало. Чего-то очень важного, что появлялось в его душе только рядом с Кёей... В конце концов, нет ничего печальнее, чем когда две половинки одного целого не могут встретиться. И блуждают в этом жестоком мире, раня себя и других, блуждают в бесцельных поисках всю жизнь, теряя решимость по капле. И с каждой каплей алой из души уходит надежда однажды... хоть краем глаза... хоть кончиками пальцев зацепить тень своего счастья. Это правда очень грустно, не так ли? *** Зима в этом году выдалась очень уж тёплой, так что снег выпал только на Рождество. Он тихо падал, кружась, словно танцуя, укрывая землю ровным белоснежным свадебным покровом. Праздничное настроение воцарилось и не желало пропадать. Люди ходили друг к другу в гости, веселились, желали друг другу всех благ, дарили подарки, радовались сюрпризам, выпивали... Чем праздничнее становилась атмосфера, тем хуже себя чувствовал Мукуро. Хибари ушёл куда-то ещё утром, ничего не сказав; вот уже скоро пять часов дня, а его всё нет. Да, Мукуро говорил, что не желает праздновать свой день рождения, но насчёт Рождества он вроде ничего не говорил. В голову начинала потихоньку прокрадываться крамольная мысль - взять, да и пойти к Тсунаёши!.. Там, наверное, весело, шумно... Невесёлые размышления Рокудо прервали стук распахнувшейся двери, непонятный шорох в коридоре и тихая, но отчётливая ругань Кёи. Встав с дивана, на котором он заедал свою тоску шоколадом, иллюзионист вышел взглянуть, что там такое интересное происходит. - Что смотришь, ананас? Помоги лучше, - беззлобно пробурчал Хибари, втаскивая в дом... ёлку. - Кёя! А... это что? - Ёлка, травоядное. Уйди с дороги. После получаса возни, зелёная красавица была установлена в углу гостиной. - Ну и зачем ты её притащил? - Праздновать Рождество нужно с ёлкой, - убеждённо заявил Хибари. Мукуро прыснул, отвернувшись. Затем и вовсе начал беспардонно ржать. - Что такое, травоядное?! - Ты весь в иголках, как... как ёжик, - хихикая, ответил Рокудо. Хибари фыркнул, встряхнув головой, стряхивая с волос еловые иголки. Мукуро, продолжая хихикать, начал помогать ему, осторожно выбирая иголки. Напоследок взъерошив волосы Хибари, он наклонился и чмокнул его в нос. Не удержался - очень уж милым был растёпаный ГДК с румяными от мороза щёчками и прищурившимися от злости глазами. - Ёжик-кун, а игрушки у тебя есть? - ехидно спросил Мукуро. - Обижаешь, Ананасик-тян. В коридоре, на антресолях, - не менее ехидно ответил Кёя. - Эй, почему я "тян"?! - Милый слишком. Пошли за игрушками. Оказалось, грозный Хибари Кёя тоже умеет веселиться, гоняясь с синей мишурой за Мукуро, грозя ею же придушить. Или с притворной серьёзностью сравнивая игрушечную сову с иллюзионистом. Впрочем, сам Рокудо внакладе не остался, замотав красной мишурой Кёе лицо, а затем науськав Хибёрда (с которым с самого начала заимел вполне дружественные отношения) взлететь на верхушку ёлки, закосплеив звезду. И на полном серьёзе убеждая, что живая "звезда" намного лучше искусственной - она же ещё и петь умеет! Вдоволь навеселившись, украшая Рождественское дерево - а заодно и друг друга - мишурой, развешивая яркие шары и фигурки, уставшие парни плюхнулись на диван. Оригинально так плюхнулись: Кёя как положено, вытянув ноги, а Мукуро - положив свою голову на колени Хибари, закинув собственные ноги на спинку дивана. - А, кстати, чем праздновать-то будем? - вспомнил о едва ли не самой важной части праздника Рокудо. - Я, конечно, приготовил кое-чего вкусненького, но пить на Рождество принято что-нибудь с градусом. Хотя... - О, точно! - Хибари подорвался с дивана, спихивая Мукуро. Тот, не удержавшись, грохнулся на пол. Пока иллюзионист, ворча под нос что-то нецензурное о чересчур активных ёжиках, поднимался, Хибари вернулся, установив на столе две бутылки шампанского. - Думаешь, двух хватит? - спросил Мукуро, тыкая пальцем в ближайшую к нему бутылку. - Более чем. Мы же не собираемся напиваться в хлам. - Хибари снова свалил в коридор, чем-то загадочно там шурша. Мукуро философски пожал плечами и начал расставлять нехитрую закусь. До полуночи они вполне пристойно, а главное вкусно и весело, провели время. Раскрепостившийся под влиянием алкоголя Кёя - не-не, он только два бокала, не больше! А разбавленный вином сок - это происки Мукуро, честное слово! - вполне нормально общался, даже шутил. Правда, немного чернушно, но никто же не ожидает от ГДК, что он будет душой компании? Впрочем, он больше любовался на раскрасневшегося, задорно блестевшего радостными глазами Мукуро. Он был по-настоящему счастлив, и Кёя чувствовал его искреннюю радость, заражаясь ею. За полчаса до полуночи Мукуро, сладко потянувшись, растянулся на ковре рядом с ёлкой. У него было просто дивно прекрасное настроение. - Эй, Ананасик-тян... - Хватит уже меня так называть! - Хм, - Хибари усмехнулся, растрепав хохолок иллюзиониста. - Скажи-ка, ты когда родился? - В смысле? - Утром, днём, вечером, ночью? - Ночью. В полночь. Тогда ещё били часы, я помню. - Ананасик, ты не так уж много выпил для белой горячки. Что это значит? Ты же не можешь помнить своего рождения. - Я не должен был помнить. Это побочный эффект прохождения Шести Путей. Я вспомнил всю свою жизнь, вплоть до пребывания в утробе своей почившей мамочки, - спокойно объяснил Мукуро. Даже слишком спокойно. Кёя молча вышел. Рокудо перевернулся набок, в сторону окна. Зря Ёжик-кун напомнил ему о его дне рождения. Сразу неприятные мысли в голове появились. Впрочем, они очень быстро оттуда убрались, едва только перед его носом плюхнулась синяя прямоугольная коробка, красиво перевязанная жёлтой ленточкой. - Э? - Мукуро удивлённо глянул на Хибари, спокойно устроившегося рядом. - Это что? - Подарок. - Мне? - Дурацкий вопрос, - фыркнул Кёя. - Ой, а я тебе ничего не приготовил, - растерянно пробормотал Рокудо, беря в руки коробку. - Я не люблю подарки. А это... Тандзоби омедето, Мукуро (п/а - поздравление с днём рождения по-японски). Он чуть не выронил свой подарок, когда услышал поздравление. Это впервые... Впервые его поздравляют с днём рождения. Причём человек, от которого он этого ожидал меньше всего. - Ну же, открывай. Мукуро начал медленно разворачивать синюю обёртку. Открыл простую картонную коробку. В ней была небольшая шкатулка из абрикосового дерева приятного медового цвета. Она была украшена изящной резьбой, изображающей драконов и цветочные орнаменты. Затаив дыхание, Мукуро провёл кончиками пальцев по бокам, осязая хитросплетения резьбы. - Кёя... - Открой её. Иллюзионист открыл шкатулку. Внутри был небольшой хрустальный флакончик с прозрачной золотистой жидкостью. Мукуро открыл его, принюхался. Лаванда, корица и капелька сосны. Домашний уют и романтика Рождества. Эфирное масло с ароматом дома, которого он не помнил. Несколько прозрачных капель пробежали по щекам. - Мукуро. - Да? - Почему ты плачешь? Рокудо молча покачал головой, пряча флакончик в шкатулку. На несколько секунд он замер, прижав к себе свой подарок, зажмурившись и опустив голову. Затем, отложив шкатулку, порывисто обнял Хибари за шею. Кёя погладил дрожащего Мукуро по спине, успокаивая. - Спасибо тебе... - Ты рад? - Да... Спасибо тебе. Это... лучший день рождения в моей жизни. *** Свет был потушен во все доме, исключение было сделано только для лампочек на ёлке. Снежинки кружились за окном. Двое сидели на полу, прислонившись к дивану. Вернее, прислонялся к нему Хибари, а Мукуро, свернувшийся в уютный клубочек у него на коленях, лежал на его груди. Кёя закутал их обоих в плед. Было тепло и спокойно. Праздник перешёл в ту мягкую, пушистую стадию, когда понимаешь, что чудо уже накрыло тебя своими невесомыми крыльями, и остаётся лишь наслаждаться в тишине уютной и лёгкой. И нарушение её кажется непростительным, но этим двоим, похоже, ещё есть что обсудить. - Кстати, Ананасик-тян, зверёк тебе всё же передал подарок. - Серьёзно?! И где он? - У меня в куртке. Пойдёшь за ним? - М-м, - Мукуро потянулся как кошка, выгнувшись спиной. - Мне лень, но очень хочется узнать, что Тсунаёши-кун придумал. Иллюзионист неохотно выпутался из пледа. Спустя пару минут он вернулся на столь полюбившиеся ему колени Кёи с запечатаной колодой карт в руках. - Карты? - Хибари разглядывал коробочку, удивлённо изогнув бровь. - Это не просто карты, это специальная колода для показывания карточных фокусов. Тут крести и пики красные, а черви и бубны - чёрные. Забавно, не так ли? - Мукуро тихо засмеялся. Его глаза блестели от восторга. - Похоже, зверёк угадал с подарком, - заметил Хибари, поудобнее устраивая Мукуро, вновь обнимая его пледом. - Ага. Интересно, ему понравился мой подарок? - Ты ему что-то подарил? - Ну, точнее, не только ему, а и всему его зоопарку... Я ещё утром позвонил Хроме-чан, и попросил её купить и принести ему кое-что. - А где твои травоядные празднуют? - Емицу снял им домик ещё когда я к тебе переехал. - Ясно. А что же ты подарил тем травоядным? - Ку-фу-фу, - Мукуро засмеялся хорошо знакомым ему коварным смехом. *** Звонок в дверь. Тсунаёши пошёл открывать, так как пока ещё оставался (к сожалению) самым адекватным из всей компании. Правда, за дверью, никого не оказалось... За исключением большой коробки на крыльце. Удивлённо заморгав, Тсуна опасливо приоткрыл её. Затем, облегчённо выдохнув, он тихо засмеялся. Кажется, слова Гокудеры про иллюзорную гадость всё же задели Мукуро. Поэтому он решил преподнести необычный подарок. Грозно оскалившийся лев, лежащий на прямоугольной подставке, прикрывал троих премилейших львят. Надпись, выбитая на подставке, сообщала: "Обязательно защищу своих детей!". Всё было выполнено в тёплых тонах с поразительной точностью из неизвестного Тсуне минерала. Тсунаёши улыбнулся, посмотрев в небо. Кажется, Мукуро всё же станет неотъемлимой частью его семьи. И обязательно излечится от своей тьмы. Он сможет преодолеть стену своего одиночества и пойти им навстречу. А сам Тсуна ему поможет своей улыбкой.