Заботиться о нём

Я словно двигаюсь по праздникам. Было Рождество, теперь - день святого Вазелина... ой, Валентина, Валентина! Ладно, серьёзно. Я думаю, такой подарок Кёе понравится, да и значение подходит. И мне такую прелесть дарили на день святого Ламантина)) Правда, с точными датами, когда и что у японцев, я путаюсь, поэтому всё будет происходить 14 февраля. *** Хибари мрачно смотрел на свой стол. Нет, не так. Хибари испепелял взглядом свой рабочий стол в кабинете ДК, заваленный валентинками и коробочками с шоколадом. Каждый год большинство свободных травоядных женского пола теряли всякий страх перед ГДК и дарили признания в любви в самой разнообразной форме. Хибари не мог понять: они так шутят или им правда хотелось бы с ним встречаться?! Вторая версия смотрелась очень уж невероятно. И ведь даже не закамикоросишь их! Правилами школы дарить шоколад в этот день не запрещено, равно как и подарки и открытки. И нельзя сказать, что тебе это абсолютно не интересно и не нужно. В лицо высказываться не станут, а вот за спиной шептаться будут непременно; столько красивых девчонок были бы не против с ним встречаться, а он от них нос воротит, что-то тут нечисто. Как объяснить всем назойливым травоядным, что эти чёртовы красавицы просто пленены образом жёсткого брюнета, хозяина школы и большей части города? Они просто не видят за его репутацией самого Кёю. Они не осознают, что он такой же человек, как и они, и что, встречаясь с ним, они неизбежно столкнуться с его недостатками и слабостями. Просто дуры, которым его образ кажется романтичным. - Оя-оя, а ты довольно популярен среди местных девчонок! - раздался весёлый голос от окна. Хибари несколько раздражённо глянул на незванного гостя. Мукуро сидел на подоконнике, легкомысленно болтая ногами и придерживаясь за раму обеими руками. Он хитро улыбался, с интересом разглядывая красно-розовую гору на столе ГДК. - Это мусор, который принесли мне глупые травоядные, - неохотно буркнул Кёя. - Сейчас позову Кусакабе, и он всё выкинет к чертям. - Что, даже шоколад? - Его тоже. - А можно я шоколад заберу? - спросил Рокудо, по-птичьи склонив голову набок. - Хроме-чан угощу, да и моему ребёнку будущему придётся по вкусу. - Кому? - так шокированно Хибари ещё ни на кого не смотрел. Мукуро хихикнул, опасно качнувшись взад-вперёд. - Я имею в виду Фран-чана. Сегодня вечером я отправляюсь за ним. Так что не жди меня в гости ближайшую неделю. - А, ты ведь должен скоро с ним познакомиться, - вспомнил Кёя. Он знал, что Хибари из будущего вполне нормально общался с иллюзионистом Варии. А ещё, что, несмотря на вечные перепалки, Мукуро и Фран были очень привязаны друг к другу. Фран уважал учителя и знал, что сколько бы Мукуро на него не шипел и не тыкал в него трезубцем, он всегда придёт к нему на помощь и поддержит в трудную минуту. А Рокудо видел в маленьком Фране не то младшего братишку, не то действительно сына. На самом деле, глубоко в душе, Мукуро просто хотел, чтобы Фран не стал таким, как он сам. И чтобы его детство было лучше, чем детство Рокудо. - Да. Сначала я полечу в Италию, а оттуда, вместе со Скуало - во Францию. Мармон вроде тоже хотел поехать, но ему пришлось остаться, чтобы удерживать в Варии Бельфегора. Очень уж Принц-Потрошитель хочет увидеть своего кохая ненаглядного. - А ты не хочешь, чтобы они виделись? - рассеяно спросил Кёя, разбирая завалы подарков, откладывая коробочки с шоколадом в сторону. - В будущем они были очень близки. Очень-очень. Я думаю, пока Фран-чан ещё слишком маленький для таких отошений. Раньше пятнадцати я его в Варию не пущу, а до тех пор постараюсь, чтобы Каваллини с ним поменьше виделся. Испортит мне ребёнка, разрушит его детскую психику... Хранитель Облака усмехнулся, слушая ворчание иллюзиониста. - Общение с тобой и твоими травоядными вряд ли пойдёт на пользу его психике в любом случае, так что успокойся. Вот этот шоколад с фруктовыми добавками, а этот с орехами. Здесь молочный, тут белый, а там чёрный горький. Кажется, эти конфеты с пряностями, ну а этот, - Кёя принюхался и скривился, - с алкоголем. - Не любишь спиртные напитки? Ты же ещё ни разу не пил ничего крепче шампанского? - с лёгкой усмешкой спросил Мукуро, соскочив с окна и подходя к столу. - Несовершеннолетним нельзя распивать спиртные напитки. То, на Рождество - не считается, - сухо сообщил Хибари. - К тому же, я не вижу ничего хорошего в алкоголе. - Ну, это смотря какой алкоголь распивать, - задумчиво произнёс Мукуро, разглядывая коробки. - Хроме-чан любит молочный и с клубникой, а мне нравится чёрный горький. Пожалуй, я для Фран-чана возьму с орешками и чёрносливом. Кен и Чикуса равнодушны к сладкому, а М.М. бережёт фигуру, дурочка. Значит, это, и это; а, и ещё это... Пока иллюзионист копался в коробочках, Хибари устало опустился на диван и прикрыл глаза. Утомительно это всё. День святого Валентина, шальные траводные, растерявшие и страх, и совесть; да ещё и ананасоподобное на неделю улетает... Не то, чтобы Кёя на что-то от него рассчитывал... Они ведь так за всё время толком и не поговорили о своих чувствах. Просто атмосфера недосказанности, окружающая их, столь невесома, легка и проста, что не хочется что-либо усложнять. Но ведь Кёя слышал и видел чувства иллюзиониста к себе... Они выходят за рамки дружеских. Да и чувства самого Хибари... - Кёя-кун, ты спишь? - Нет. - Хибари открыл глаза и одной только силой воли не позволил себе вздрогнуть: Мукуро склонился над ним и смотрел прямо в глаза. Между их лицами были считанные сантиметры. На щеках Мукуро был нежно-розовый румянец; он покусывал нижнюю губу и смотрел на Хибари растерянно и слегка смущённо, будто хотел сделать что-то не совсем нормальное и обычное. А Кёя думал, что иллюзионисту стоит почаще смущаться. Очень уж мило краснеет. Может, можно время от времени ему в этом помогать?.. - Кёя-кун, прости. У меня через два часа самолёт, так что я уже должен уходить. А мне хотелось с тобой поговорить, рассказать тебе кое-что. Мне кажется, сегодня подходящий для этого день. Но мне надо идти. Всё же, я сделаю одну очень наглую вещь... на прощание. Прикрыв глаза, Рокудо наклонился ещё ниже, легонько касаясь губ Кёи своими. Нежно и невесомо - словно бабочка крыльями провела. Мукуро быстро отстранился, отступая от дивана на шаг. Румянец на его щеках стал ещё гуще. - Дома тебя ждёт подарок, Кёя-кун. Думаю, он тебе понравится. Я надеюсь... "...ты поймёшь, что я хотел сказать этим". - ...Ты не убьёшь меня, когда я вернусь! - поспешно закончил Мукуро, растягивая губы в нарочито весёлой улыбке. - Увидимся через неделю, не скучай тут без меня! *** "Он меня боится". Только так и мог объяснить поведение Мукуро сегодня днём Хибари. Он сидел на веранде, неспешно прихлёбывая чаёк, и бездумно смотрел в пространство. Да, они не говорили о чувствах, но, кажется, Хибари ясно дал понять, что Мукуро для него очень особенный человек. Он - единственный, кого Кёя впустил в свою жизнь настолько глубоко, кому позволил быть настолько близко. Как никого прежде. Похоже, у этого глупого травоядного ещё остались некие сомнения. Что ж, по приезду Рокудо стоит прояснить пару моментов. Хибари допил чай и поднялся, бросив невольный взгляд в сторону подарка Мукуро. И не смог сдержать тёплой улыбки. Такого он не ожидал. И, разумеется, он понял, что имел в виду Мукуро. Нежные розовые цветы с красноватыми прожилками покачивались от лёгкого ветерка. Орхидея - символ аристократизма, любви и красоты, семейного уюта. А также - чистой, глубокой и преданной привязанности. Причудливой формы цветы, выражающие чувства Рокудо Мукуро к Хибари Кёе. Так, наверное, считал сам иллюзионист. А для Кёи эти прекрасные цветы также символизировали самого Мукуро. Такого, каким он видел его. Красивый, утончённый... Хрупкий и ранимый. Так же, как и орхидее, ему требуются особые условия для жизни. Да, он выживет даже в самых ужасных местах, но расцветает он только тогда, когда чувствует себя защищённым. Кёя не смог сдержать собственнической улыбки при мысле, что этот цветок принадлежит ему. Пока только в мыслях, но совсем скоро всё для всех будет определённо ясно, что он цветёт только лишь для Кёи. Разумеется, он понимал, что Мукуро - своевольный и порой проявляет некое бунтарство. И ещё Хибари понимал, что у него самого характер не сахарный. Но только Мукуро способен выдержать его и не сломаться. И только Хибари способен принести покой и тепло одинокой, покрытой кровавой коркой, душе. Пусть только скорее возвращается. Как бы ни было очаровательно молчание, пора его нарушить словами, пугающими своей определённостью. *** Дверь бесшумно приоткрылась и вновь закрылась с едва слышимым щелчком. Тень замерла, прислушиваясь к дому. Затем, опасливо оглядываясь, буквально на цыпочках, она двинулась вглубь дома. - Ананасик, почему крадёшься? Я не сплю, - вкрадчивый негромкий голос заставил пришельца нервно вздрогнуть. - Кёя-кун? А, ты не спишь ещё... Извини, я задержался. Пока устроил Фран-чан в доме моих пташек, пока проверил их успеваемость и вообще узнал, как у них дела, пока разобрался с этими самыми "делами"... - Подойди ближе. Мукуро осёкся, удивлённо замирая. Он прежде не слышал таких ноток в голосе Хибари. Они... настораживали. Неуверенно потоптавшись, Мукуро осторожно сделал шаг, ещё один. Хибари внимательно следил за его передвижениями. - Кёя-кун? - позвал его Рокудо, остановившись, подойдя почти вплотную к нему. Кёя усмехнулся краешком губ. Он помнил, как Мукуро однажды жаловался, что в темноте видит очень плохо и что полагается скорее на слух и интуицию. Интересно, что его интуиция скажет сейчас? Ведь хищник прекрасно ориентировался в темноте, в отличии от своей желанной жертвы. Протянув руки, Хибари резко, не давая опомниться, дёрнул Мукуро на себя, заставив потерять равновесие. Иллюзионист невнятно вскрикнул, оказавшись в крепких объятиях Хибари. Тот прижимал его к себе так, что выбраться из его рук абсолютно не представлялось возможным. Да и... Не хотелось, если честно... - Кёя... Властный поцелуй пресёк все недовольство на корню. Рокудо замер. Сердце отчаянно забилось о грудную клетку. Сухие, чуточку жёсткие губы целовали решительно, собственнически, заставляя чувствовать себя жертвой во власти хищника. И в то же время, это приносило невероятное чувство эйфории. Возможно, виной тому была неясная нежность, выражаемая мягким поглаживанием плеча пальцами одной руки и перебиранием волос на затылке другой... Нежные прикосновения рук, властные - губ; ощущение, что ты - жертва, сладкая и желанная для хищника, а значит - он ни за что не отпустит тебя, будет лелеять и невыносимо приятно пытать, пока не забудешь обо всём на свете... Мукуро пытался отдышаться, зажмурившись и уткнувшись в шею Кёи. Этот поцелуй был слишком ярким для него. Чувство непередаваемого счастья от того, что его чувства поняли, приняли и разделили затопляло душу, накрывало с головой, заставляло сердце снова и снова сбиваться с привычного ритма. - Мукуро... Как завершающая нота чарующей симфонии - наконец-то произнесённое имя... - Кёя, - Мукуро улыбнулся, невольно радуясь, что в темноте не видно, как сильно он покраснел. - Aishiteru wa, Rokudo Mukuro. Слова, которые так редко произносятся. Хищник сложил к ногам своей жертвы и сердце, и душу... - Ti amo, Hibari Kyouya... ...Взамен забрав её собственные сердце и душу. Тишина удовлетворённо всплеснула крыльями, обняв двоих. Слова ушли за ненадобностью. Переплетённые пальцы рук Хищника и Тумана. Два сердца наконец-то бьются в одном ритме. Две одинокие души наконец-то поют в унисон. Большего пока и не нужно.