Заботиться о нём

Мне жарко. Не, не так. Мне ОЧЕНЬ жарко. В начале главы - 1869, а потом Х27. Второй пейринг мне очень нравится, и Тсуну я хо~ видеть таким х)) *** - Кёя-кун, мне жарко! - Травоядное, отвяжись. - Ну, Кёя-кууууун... - Сказал же, отстань! - Злой ты, Кёя-кун, - вздохнул Мукуро, развалившись на диване. Смотреть на то, как Кёя насиловал свой организм работой в своём школьном кабинете было не очень-то весело, но больше делать было нечего. К прочим Хранителям приставать невесело, а даже чревато, Тсунаёши тренируется уже вторую неделю с Варией (точнее, с Занзасом - так Реборн решил, а с ним не поспоришь). А Хибари закопался в свои дурацкие отчёты и не реагирует на Мукуро. Скучно... И жарко. Май, а жарко, будто уже середина лета. Невыносимо. И работать в такую жару может только такой трудоголик и маньяк намиморийский, как Хибари. А ведь Мукуро так по нему соскучился... Кёя ощутил, как по шее лениво сползает капля пота. Но даже поднять руку и стереть её было непозволительной роскошью и тратой времени. Очень уж много работы свалилось на него за эту неделю. Как будто бы эти глупые травоядные без него ничего не могут и только и ждут момента, дабы свалить всё на него. А так хочется просто полежать в прохладном тенёчке с любимым ананасиком в обнимку... Приятно прохладные пальцы осторожно стёрли капельку. Хибари, излишне углубившийся в мечты о совместном отдыхе с Мукуро, от неожиданности дёрнулся. Ну разумеется. Мукуро. Заботливо улыбается, мягко поглаживая шею. Ему идёт быть в белой рубашке с закатанными рукавами и чёрных шортах до колена. У иллюзиониста неприлично красивые ноги. И руки, особенно кисть. Она так удобно помещается в руках Хибари, что можно часами держать её, гладить большим пальцем, перебирать пальцы, целовать подушечки, вечно красные и в маленьких ссадинках от игры на гитаре. - Кёя-кун. - Хибари моргнул, осознавая, что уже минуту, не отрываясь, смотрит на руку Мукуро, которой тот опирался на стол. - Ты совсем себя загонял. Так нельзя. Поэтому, - Рокудо мило улыбнулся, - я сделаю одну наглую вещь, ку-фу-фу. Я тебя, как сейчас модно говорить, загипнотизирую. - Что?!.. - Кёя дёрнулся, понимая, что не может пошевелиться. "Когда успел?! Забью до смерти, чёртов ананас!" - Я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь. Но ты сам потом поймёшь, что пару часиков сна тебе пойдут на пользу. Не переживай, я уложу тебя на диван, будешь отдыхать в удобной позе. Я очень по тебе скучаю и переживаю. Я совсем не хочу, чтобы ты себя угробил из-за этих никому не нужных бумажек. - Мукуро снова погладил его по щеке, тепло улыбаясь. Кёя не смог ничего ему сказать, проваливаясь в прохладную темноту, которая почему-то пахла ванилью. Последней его мыслью было, что когда он очнётся, иллюзионисту крупно влетит за подобное. Хотя, пожалуй, он всё-таки прав... Когда Хибари очнулся, первое, что он почувствовал, - это тёплое дыхание, которое почему-то ощущалось рукой. А, понятно - это Мукуро лежал рядом, уткнувшись носом в плечо и закинув руку поперёк груди. Едва Кёя пошевелился, иллюзионист открыл глаза. - Уже очнулся? - Рокудо хитро прищурился. - Какого чёрта ты лежишь рядом? - Говорю же, я соскучился. Мне тебя так не хватает, - протянул Мукуро, прижимаясь теснее. Было непонятно, серьёзно он это говорит или нет, но скорее всего второе. Очень уж красноречиво его рука обнимала Кёю. - А ещё я очень хорошо тебя знаю, - Мукуро сел. - И чтобы не быть забитым до смерти своим любимым хищником, я тоже сейчас усну. Сон иллюзорный, но тебе его не разрушить. Проснусь через два с половиной часа, надеюсь, ты к этому времени немножко остынешь и не будешь сильно бить меня, ку-фу-фу. Договорив, Рокудо закрыл глаза, начав падать обратно на диван. Чертыхнувшись про себя, Кёя подкорректировал его падение, чтобы ананас упал на него. В конце концов, не один Мукуро скучал. Но когда он очнётся, его ждёт жестокая кара. Сидеть он не сможет ещё долго. Зато на скуку жаловаться не будет. *** Обжигающее яростное Пламя пронеслось совсем рядом, чуть не опалив волосы. К счастью, Тсуна успел уклониться, да ещё и запустить с обеих рук по небольшому шару Пламени. К сожалению, он не успел заметить, достигли ли они цели. - Ах ты, мелкий мусорный паршивец! - о, кажется, всё же попал. Мысленно хихикнув (вслух бы он на такое не решился), Тсунаёши припустил со всех ног, петляя, как заяц, вдоль границы полигона, на котором они с Занзасом тренировались. За его спиной снова и снова расцветали опасные цветы Ярости. Сердце заходилось в бешеном ритме, по лицу стекали солёные капельки пота. - Врооой, чёртов босс! Нашёл время тренироваться с мелким, в тридцатиградусную жару!! Тсуна был готов упасть на колени перед Скуало и молиться ему, как Будде - Занзас наконец-то прекратил палить в него. - Мусор, не лезь! - рявкнул босс Варии, зло сверкая глазами на своего верного подчиненного. - Да ты сам уже никакой от жары, - возмутился Суперби. - И на мелкого глянь, он сейчас сдохнет от такого пекла. Вот с этим даже Занзас спорить не стал. Жара действительно этим летом была просто убийственная. Спасения не была даже в речке, солнце нагрело её до состояния кипятка. Тсунаёши сидел на коленях, не в силах подняться, и вяло гадал - если он скажет, что не может встать, Занзас его сразу пристрелит или сначала как следует проедется по его никчёмности словесно? А может, случится чудо, и устрашающий Босс Варии перенесёт его в дом? Хотя на такое не стоит особо рассчитывать... - Ладно, мусор, найди в кладовке лёд и принеси его ко мне в кабинет, - велел Скарианни. - Вроой, нашёл домработницу! - Живо, я сказал! За неимением стаканов в голову Скуало полетел обломок пола полигона. От столкновения с ним мечника спасла только выработанная в течении многих лет реакция. Громко ругаясь на итальянском, он ушёл в особняк. Тсуна прикрыл глаза, выравнивая дыхание. Задумчивое хмыканье в паре шагов от него заставило его насторожиться. Что ещё этот садист со стажем придумал? Рискнув приоткрыть глаза, Савада понял, что попал по полной программе. Взгляд у Занзаса был не менее обжигающим, чем его пламя. Он выражал желание. Горячее, с привкусом стали и пороха, с горчинкой виски; обманчиво мягкое, как шерсть лигра, пугающее до дрожи в коленках; заставляющее мысли метаться, а сердце замирать. Чувствуешь себя жертвой. Страх, тревога, предвкушение. Боязливо и робко взглянуть в алые глаза. Испытать весь букет эмоций заново, уже привычно и всё равно - это ново. Цокнув языком, Занзас неторопливо подошёл ещё ближе и присел на корточки перед ним. Тсуна с трудом подавил желание отодвинуться. Выглядеть трусом перед ним совсем не хотелось. Скарианни и сам не понимал, какого его так тянет к мелкому мусорному недобоссу. С одной стороны он его почти ненавидел и презирал - за победу в Конфликте Колец, за трусливое повизгивание... за то, что будучи таким сильным, он испуганно смотрит на него и боится почти всего на свете. Хотя последнее время Тсуна вроде как начал привыкать к нему и потихоньку смелеть. Уже иногда огрызается. А когда смущается от откровенных и пошлых насмешек Занзаса или его приставаний... Святая Дева Мария, как же хочется его тут же и поиметь во всех возможных позах! Но что-то останавливает мужчину. Почему-то хочется, чтобы этот мелкий с огромными тёплыми глазищами сам к нему льнул. Странное желание, как ни крути. Чёрт возьми, просто хотелось, чтобы мелкий был в его руках! Чтоб сам пришёл к нему и сам прижимался. Чтобы был только его. Занзас гневно фыркнул. Что за мусорные размышления! Прищурившись, он придирчиво окинул взглядом Тсуну. Одеть его в платьице с оборками - и будет самый настоящий пир для глаз какого-нибудь лоликонщика-извращенца. Но он же не такой? По шее Тсунаёши неторопливо начала скатываться капелька пота. Медленно, будто издеваясь над Занзасом, она остановилась в ямке между ключицами, подрагивая в такт дыханию. Послав подальше все мысли, Скарианни склонился к пареньку и медленно провёл языком, слизывая капельку и повторяя её путь в обратную сторону. Тсуна, странно всхлипнув, дёрнулся, то ли прижимаясь теснее, то ли пытаясь отползти подальше. Однако голова у него - рефлекторно, что ли - откинулась так, чтобы Занзасу было удобнее. Он, усмехнувшись, жёстко впился губами в нежную кожу. Затем ещё и зубами прикусил, чтобы наверняка остался след - метка хищника. Зализав кровоточащие ранки, он перехватил одной рукой оседающее на землю тело за талию, а другой вцепился в густые волосы. Крепко сжимая, чтобы не вырвался, он грубо поцеловал паренька, ничуть не жалея и без лишней нежности. Кусая до крови, до мяса губы, нагло врываясь языком в ротик, буквально вылизывая изнутри, заставляя задыхаться и глотать их общую, смешанную слюну. Оторвался от Савады Занзас только тогда, когда тот начал несмело, неумело отвечать. Хотя от подобного только ещё сильнее крышу сносило, но пришлось обуздать своё либидо. Всё равно вид раскрасневшегося, с опухшими алыми губами, с мутными глазами Тсуны заводил не хуже диких поцелуев или дорогого виски. - Почему?.. - выдохнул Тсунаёши, опуская голову. Неожиданные объятия, поцелуи - слишком сильно выбивают из равновесия, которое у Тунца и так было шаткое до безобразия. Слишком внезапно, слишком горячо; жар опаляет изнутри, будто мало жары. И непонятно. Странно. Пугает. Ошеломляет. - Ты так... мстишь за проигрыш? Настолько меня ненавидишь?.. Почему ты так себя ведёшь со мной? Одному Богу известно только, как тяжко дались Тсуне эти слова. Но если не прояснить всё сейчас - он просто не выдержит непонимания. Пусть лучше страшная правда, нежели пустые домыслы. - Мусор, не неси ерунды! - слова мелкого разозлили Занзаса до невероятного предела. Схватив его за подбородок, он поднял лицо, чтобы посмотреть в глаза. Они блестели от не пролившихся слёз. - Не глупи, мелкий, - усмехнулся мужчина. Неподдельные боль и обида во взгляде Савады неожиданно успокоили его и даже вызвали нечто, смутно похожее на умиление. - Ты правда думаешь, что не мог мне просто понравится? - А... я тебе нравлюсь? - нерешительно спросил Тсуна. - Чёрт его знает, - пожал плечами Скарианни. - Не могу перестать о тебе думать. Хочу, чтобы ты был мой, а на остальное мне плевать. - Оригинально, - всхлипнув - всё-таки несколько слезинок прокатились по щекам - он улыбнулся. М-да, признанице то ещё вышло. Быстро нагнувшись, Занзас слизнул солёные капельки со щёк своего... да, уже, похоже, точно своего... Тсуна смущённо моргнул, отводя взгляд от довольно усмехающегося мужчина. И всё же любит он его смущать. - А знаешь... Ты ведь мне тоже нравишься. Я так боялся, что ты надо мной просто издеваешься. - Глупый мусор. Всё, пошли в дом. - Э?.. Э-э-э?! Занзас, опусти меня на землю! Я сам пойду!! К-куда ты меня тащишь?! - К себе в спальню, конечно же. - Зачем?! - Заткнись, мусор! Я и так слишком долго ждал. Теперь ты мой. Просто смирись, - по голосу чувствовалась усмешка. - Занзас... - горестный стон, в котором чувствовался страх перед предстоящим. Однако Тсуна почему-то знал, что боль будет затмеваться наслаждением, и Занзас не причинит ему вреда. Ну, разве что нечаянно. Так странно - почти как у Мукуро с Хибари - были враги, а стали... любовники? Наверное, противоположности и правда притягиваются с непреодолимой силой. Как магниты, не в силах оттолкнуть, не в силах отвергнуть, отказаться, забыть. Это так странно. Нелогично. Глупо. Но пусть всё обернётся болью - лишь бы не разочарованием и пустотой. Тсуна примет всё. Лишь бы багровые глаза обжигали желанием. Жарко, дальше некуда. Ну и пусть, студёное одиночество куда хуже. Друзья, семья - греют, но этого мало, холодок в душе никуда не делся. Они оба будут сгорать, поддерживая пламя друг друга. Оно когда-нибудь остынет - наверняка. Когда это случится, они будут сильнее и зажгут жаркий костёр вновь, чтобы рассыпаться лепестками серого пепла и яркими искрами взмыть ввысь. Их любовь - непонятная даже им самим, и ладно, и к черту. Да будет огонь вечно пылать, сказали их сердца. Да к черту всё - закричала душа, бросаясь в самое пекло чувств. А может... Всё же найдётся капелька нежности и простого родного тепла в бушующем аду любви? Наверняка. Она есть. Она будет. Их обоюдная, не менее иррациональная, чем они сами, нежность.