Роза для Служанки

      Следующие два дня основным направлением моей трудовой деятельности стала стрижка кустов. Первый день мне это даже нравилось — до такой степени мне надоело мыть полы и вытирать пыль, что любое занятие, где не нужно держать швабру или пылесборник, для меня уже было интересным и разнообразным. Тем более, что почти весь день я провела на свежем воздухе, под теплым солнцем. Мне даже не пришлось накрывать стол — Рита обедала на кухне, и Варвара справлялась без меня. Я с вдохновением порхала между кустов, представляя себя героиней детективного романа, который я читала в перерывах. В нем отважная молодая девушка расследовала убийство жены известного банкира. Она находчиво преодолевала препятствия, хитроумно выводила подозреваемых на чистую воду. Она была очень смелой, уверенной в себе и умной, и я не переставала представлять себя на ее месте. Я воображала, что на мне не рваная куртка и старые мужские штаны, которые мне щедро предоставил Никандр, а элегантное маленькое черное платье из середины двадцатого века; а в руках у меня не садовые ножницы, а папка с расследованием и маленький пистолет.       На следующий день мой настрой был уже не таким позитивным. Я проснулась с противной болью в руках. Садовые ножницы оказались слишком старыми и неподатливыми, что я, давно не практиковавшая физическую нагрузку, с непривычки надорвала мышцы. Предложи мне вернуться к швабре, я бы в серьез подумала над этим предложением. Увы, как бы я тонко ни намекала Никандру, что стричь кусты — это не совсем женская работа, я снова оказалась на табуретке рядом с кустом.       К половине пятого вечера я с облегчением заметила, что добралась до задней калитки, к тем самым розовым кустам, на которые выходят мои окна. Стоило мне только приблизиться к ним с ножницами, как из ниоткуда появился сторож и выхватил их из моих рук, да так, что я чуть не навернулась с табурета. Обидно! Я и сама помнила, что эти кусты стричь не надо — Никандр доходчиво сказал мне об это раз пять. Пока я испуганно хлопала глазами, он скрылся за домом, забрав ножницы с собой. Эх, а та девушка из романа уже давно бы догнала его и разговорила так, что тот ей все секреты выдал.       Спрыгнув с табурета на мощеную дорожку, я стянула с рук грубые перчатки. Кожа зудела. Не хватало мне только мозолей на ладонях… Крем для рук я благополучно забыла взять с собой из города. Надо бы спросить у Варвары, у нее наверняка есть какое-нибудь проверенное народное средство.       Я уже собралась уходить, как заметила, что кованая калитка, ведущая, по словам Артура, к семейному кладбищу, была приоткрыта. Я считала себя слишком любознательной, чтобы просто пожать плечами и уйти. Удостоверившись, что сторожа поблизости нет, я быстро скрылась за калиткой.       За ней оказалась узкая тропинка, которая петляла между высокими тополями и благоухающими кустами роз. Аромат, исходящий из распустившихся бутонов, показался мне приятным, но не совсем обычным — возможно, из-за того, что в своей жизни я в основном получала искусственно выведенные цветы, у которых запах примерно один и тот же.       Тропка привела меня к самому кладбищу. Оно было совсем небольшим — я насчитала 7 надгробий. Тут же находилось небольшое каменное здание — склеп, не такой большой, как показывают в зарубежных фильмах, но такой же жутковатый. У одной из могил я заметила Риту, сидевшую на корточках и внимательно изучающую надгробие.       Я подошла ближе. Рита должна была уже заметить меня, но она не отрывала глаз от текста на каменной плите. Видимо, надеялась, что уйду так же тихо и без спроса, как и появилась.       — Сюда нельзя, — вырвалось у меня. Мне хотелось стукнуть себя по лбу. Это самое умное, что я нашла сказать здесь и сейчас?       — Тебе нельзя. Меня Артур попросил принести цветы, — по-прежнему вглядываясь в камень, негромко ответила Рита. Я опустила взгляд и увидела небольшой букет на могиле. Снова красные розы.       — Это могила его матери. Сегодня ее день рождения, — объяснила девушка, наконец оторвавшись от плиты.       — Понятно, — только и смогла ответить я. Мне стало не по себе. Я даже была рада, что рядом Рита: находиться здесь одной было бы еще более некомфортно. Рите, по всей видимости, тоже.       — Мне кажется, это странно. Знаешь, хоронить родных так близко к себе. Это жутко, — она вздрогнула. Я пожала плечами.       — Раньше это было нормально, большое поместье, при нем же кладбище…       Рита снова наклонилась к могиле и поправила лежащий букет.       — Да, раньше это было обычным делом. Но этот дом не такой уж и старый. Артур рассказывал, что склеп вообще построили лет тридцать назад… Вот скажи, кому он здесь сдался? Да он даже не настоящий, там внутри ничего нет.       Я взглянула на склеп и подумала, что даже если там и правда ничего не было, заходить туда мне не очень хотелось. Мы молча разглядывали друг друга минуты две. Рита нарушила молчание первой.       — Я ей не нравилась, — она обернулась к могиле. — У нее на лице было написано, что она терпеть меня не могла. Она даже не скрывала этого. Чтобы я ни делала, все не то. Я была совсем маленькой, когда она начала буквально набрасываться на меня. Я не так улыбалась, говорила не так, даже молчала я как-то ехидно.       Я невольно улыбнулась. «Ехидно молчать» — как тонко подмечено.       — Не надо смеяться, это ее слова, — неожиданно грустно сказала Рита. Мне стало совсем неловко. В моей голове образ матери Артура был крайне положителен, и я предпочитала лишний раз не напоминать себе, что я в какой-то степени повлияла на то, где она сейчас. Но здесь, перед ее могилой, на меня нахлынуло резкое чувство вины. Но это было правильное чувство — это было раскаяние. Слова Риты поставили под сомнение образ невинной женщины, на секунду они вызвали во мне некую неприязнь к женщине, которую я даже не знала. И от этого стало еще более стыдно.       — Слушай, может пойдем? — предложила я, кивнув в сторону уже знакомой мне тропинки. — Я не хочу, чтобы ты решила, что я суеверна или что-то в этом духе, но такие разговоры лучше продолжить, например, за чашкой теплого чая, в доме… В общем, не здесь, — я покосилась на могилу.       Рита кивнула и первой зашагала к выходу. Я старалась не отставать, чтобы внезапно не остаться наедине с этим местом. Я по-прежнему чувствовала осадок от разговора.       Я старалась как можно бесшумнее закрыть калитку, но она все же противно скрипнула. Я уже ждала, что Рита поморщится, съязвит, как она любит делать всякий раз, как я попадаюсь ей на глаза, но она молча смотрела в пустоту перед собой. Мне это не нравилось.       — Все в порядке? — осторожно спросила я.       — Да, все нормально, — не слишком убедительно кивнула она, неуверенно поправляя рукой волосы. Я заметила, что она сняла бинты, но на руке не было ни следа того глубокого пореза — только едва заметная царапина. Я перехватила ее руку и провела пальцами по царапине. Я повертела ее кисть, осмотрела ладонь — ни следа той травмы. Рита выхватила свою руку.       — У тебя был глубокий порез, — начала я. — Ты еще неделю должна была менять повязки…       — Что за бред, — Рита резко оборвала меня. — Это была всего лишь царапина. Правильно сказал Артур, что мы, девушки, любим преувеличивать, делаем трагедию из-за каждого синяка. Эти старые ящики только и могут, что занозы ставить, менять их давно пора, как и полдома, — в ее голосе послышалось привычное раздражение.       Не дав мне ничего сказал в ответ, Рита быстро скрылась за домом. Подобрав перчатки, я побрела за ней.       Спустя полчаса я удобно расположилась на кухне, дочитывая последние главы детективного романа. Героиня проверила всех подозреваемых — и мужа убитой, и их детей, тетю, куму и даже двоюродного племянника. До конца книги оставалось пять страниц, но ни у меня, ни у главной героини не были ни малейшей идеи, кто же убил жену банкира. Я с сожалением оторвалась от страниц, когда Никандр зашел на кухню и приказал накрыть ужин в гостиной — Артур вернулся.       Пока я расставляла тарелки на большом столе, Артур молча стоял у окна. Я нарочно громко звенела тарелками и приборами, но тот словно не замечал, что в комнате есть кто-то еще. Он просто стоял лицом к окну, спиной ко мне. Это слегка задело мое проснувшееся самолюбие. Я подошла к нему ближе, так, чтобы видеть профиль его лица. То, как я пыталась вглядеться в его глаза, наверняка выглядело странным.       — Привет, — негромко сказала я, тоже посмотрев в окно. Где-то слышала, что нужно принять позу собеседника, чтобы лучше понять его. Может, хоть это поможет. Но Артур молчал, словно я разговаривала не с ним.       — Спасибо, что… помог мне в библиотеке, — вдруг он решил, что я сержусь за него из-за той ночи? Опять-таки, кто-то рассказывал мне, что благодарность, выраженная собеседнику, снимает напряжение между людьми. Но собеседника у меня будто не было — я, похоже, разговаривала с пылью. Ну и пусть стоит себе тут один. Я развернулась и зашагала к двери, по пути с грохотом захватив со стола поднос. Почти в проеме я все же обернулась и спросила:       — Чай подавать сейчас или позже в кабинет? — я старалась, чтобы мой голос звучал как можно холоднее и равнодушнее.       — Сейчас, — так и не обернувшись, бросил Артур.       Остаток вечера я пыталась побороть в себе возмущение, вызванное поведением Артура. Я даже успела посплетничать с Варварой, которая в итоге сдалась и признала, что хозяйский сын и правда сегодня ведет себя слишком странно. Правда, то, что я охарактеризовала как «слишком странно» она назвала «слегка необычно».       Ложась в постель, я с облегчением осознала, что этот странный день подошел к концу. Хорошо хоть книгу успела дочитать. Кстати, убийцей жены банкира оказался садовник. Интересно, у него тоже остались мозоли после садовых ножниц?