Дубль два

Катя плохо помнила, как вышла на негнущихся ногах из кафе, как добралась, все-таки не упав, до машины. Кажется, ей помог Роман Дмитрич. И вот она сидит в его машине, уже второй раз за сегодняшний день. Он вынужден тратить на нее свое время, везти ее домой - это очень неудобно и странно. Чужая машина, чужой запах, и все снова напоминает об Андрее. Сколько незабываемых счастливых мгновений пережила она с ним, в его машине. Это было во сне? Как же ей убедить в этом себя? Все так реально! Она помнит каждое их свидание до мельчайших подробностей. Всю бурю чувств, которую она испытывала от общения, от его прикосновений ... Только что ей показалось, что она видела машину Андрея. Конечно, показалось! Теперь так, наверное, будет всегда. В каждом прохожем она станет искать знакомые черты, узнавать походку, голос, высматривать на улице его машину. Они никогда не будут вместе, ей нужно с этим смириться. Понять, что вся ее любовь со Ждановым была только в мечтах. Он никогда ей не принадлежал. У него своя жизнь, свои заботы, она для него просто сотрудник. Как так получилось, что она позволила себе поверить, что еще все возможно? Сидела и в самом деле решала, готова ли она еще раз пережить все трудности, приведшие их к счастью. Размышляла, как будет себя вести, когда Андрей начнет за ней ухаживать. Хотела повторить все действия, разговоры, реакции, чтобы он снова влюбился в нее. Какая чушь! Надеялась вложить ему в сердце приснившуюся ей любовь. В ней, видимо, все еще была жива надежда. Бессмысленная, отчаянная надежда на то, что все как-то образуется, что эта ужасная реальность еще может измениться. Что Андрей вернется к ней. Ей почудилось, что ее сон повторяется. Совещание, знакомое кафе... Наверняка, она уже была когда-то в этом кафе, просто забыла об этом. А совещание... Сколько раз она участвовала уже в подобных совещаниях? Ее подсознание не может постичь жестокую правду и мучительно ищет выход из создавшейся ситуации. В самых обычных событиях она постоянно находит какой-то скрытый смысл. Выдумывает. Ей кажется, что Жданов и Малиновский ведут себя как-то странно, мерещатся какие-то особые взгляды, жесты, интонации. А в самом деле, ничего этого нет! Ей просто очень хочется, чтобы было... Катя заставила себя вынырнуть из своих мыслей. Нужно поддерживать разговор. Собраться и слушать, что говорит ее спутник. Скоро она будет дома, сможет, наконец, отдохнуть. И поплакать. Все силы у нее сейчас уходят на то, чтобы не дать пролиться слезам. Нельзя, чтобы Малиновский что-то заметил, надо просто кивать и улыбаться. Роман Дмитрич очень мил и заботлив. Несколько раз спросил ее о самочувствии, пытается развлечь разговором, включил негромкую музыку. Не показывает насколько ему скучно с ней и неинтересно. Она чувствует себя перед ним виноватой. Столько гадостей о нем навыдумывала! Выставила его, пусть и во сне, полным негодяем. Как она могла так плохо думать о нем? Ну что, так и будем молчать? Что ж она неразговорчивая такая? Он уже и так и эдак. Только адрес четко сказала, в окно уставилась и сидит. На все его попытки завязать разговор то молчит, то невпопад отвечает, то "спасибо, Роман Дмитрич, не волнуйтесь". Так дело не пойдет. У него ж задание, его нужно выполнить, желательно побыстрее. У него есть еще куча более интересных дел. Она, кажется, его не воспринимает. Не понимает, что он пытается за ней ухаживать. Ну, правильно, ей это и в голову не приходит, она ему благодарна за дружеское участие. Малиновский же очень хороший друг и утешитель всех барышень, особенно страшилок. Кто бы мог подумать! Надо как-то форсировать события. - Катенька, что же вы сидите такая грустная? Как мне вас развеселить? - Ну что вы, Роман Дмитрич, я просто устала. - Ну, я же вижу. У вас что-то случилось? Вас кто-то обидел? Может, я могу помочь? - Нет, нет, все в порядке, не волнуйтесь. Ну вот, опять. Да, не волнуется он! С чего ему волноваться? - Я был бы очень рад что-нибудь для вас сделать. Вы наш добрый гений, без вас мы бы все пропали - и Зималетто, и Жданов, и я. Роман искоса посмотрел на Катю. Лицо ее по-прежнему оставалось каким-то отрешенным. Она сидела с ним рядом, как-то съежившись, вцепившись обеими руками в сумку и не мигая, напряженно смотрела прямо перед собой. А может, она его боится? Не знает, как реагировать, не верит, что он может с ней флиртовать. Правильно, между прочим, делает. Это же страшный сон какой-то! Еще не поздно отступить. Сделать вид, что ничего и нет, кроме дружеской беседы. И ехать себе свободным, как ветер... Рома усилием воли отогнал соблазнительные мысли. Как же ему трудно! Оказывается, он иногда страдает косноязычием. Обычно, когда нужно закадрить какую-нибудь хорошенькую куколку, он ощущает кураж, легкость, голова полна идей, остроумных шуток. А сейчас... Язык просто не слушается, не хочет говорить комплименты Пушкаревой. Каждое слово приходится из себя выдавливать. Разговор все еще не вышел за рамки светской беседы. Он будто оставляет себе пути для отступления. Надо решиться. Сжечь мосты. - Катенька, я так рад, что вы работаете с нами. Я раньше никогда не встречал такую девушку, как вы - умную, порядочную, - Роман запнулся, будто с трудом подбирая слова, - в общем, особенную. Никакой реакции. Обычно ему не нужно столько говорить, девчонки все понимают с полуслова. Так то нормальные девчонки. А это - Пушкарева. Он действительно не знает, что может сказать ей приятного, какие такие есть у нее достоинства. Нужно говорить что-то такое, чему она сможет поверить, поэтому его обычные комплименты про неземную красоту и очарование категорически не подходят. "Ах, я, когда вас увидел, был просто потрясен! Никогда в жизни не встречал никого, столь же прекрасного!" Умереть, не встать! Она же не дура. Решит, что он над ней издевается. Она умная и образованная. Что есть, то есть. Это единственное, что можно о ней с уверенностью сказать. - Я бы очень хотел узнать вас получше. Мы никогда не разговаривали с вами ни о чем, кроме работы, я о вас совсем ничего не знаю. Чем вы занимаетесь в свободное время? Катя, наконец, отмерла. Повернула голову и посмотрела на него с явным удивлением: - Зачем вам это? У меня очень скучная, однообразная жизнь. Свободного времени почти нет, только работа и больше ничего. Катя крепко сжала губы. Не нужно было ей так много говорить. К горлу подкатил комок, на глазах выступили слезы. Хорошо, что в машине темно. Главное, не разрыдаться. Малиновский проявляет к ней участие. Это так неожиданно. Кажется, окончательно выбило ее из колеи. Она ответила ему искренне, не смогла сдержать рвущуюся наружу горечь. Разговаривать сейчас выше ее сил. Она не готова обсуждать что бы то ни было, особенно, свою жизнь. Тем более, с Малиновским. - Конечно, я понимаю, - Рома, придерживая одной рукой руль, сочувственно погладил Катю по плечу. - Жданов вас совсем замучил. Нужно все-таки хоть иногда отдыхать, гулять. В Катином голосе Роман четко услышал обиду на жизнь. Так вот в чем дело! Ну, ничего, Катюша, ты стоишь на пороге самого увлекательного любовного приключения в твоей жизни. - А давайте сходим вместе куда-нибудь? - легко произнес Рома, вроде эта идея только что родилась в его голове. - Я знаю такие чудные места, вам понравится. - Я? С вами? Роман Дмитрич ее куда-то приглашает? Ерунда какая-то. Зачем она ему? Что это значит? Странно. Да нет, не может быть, она, наверное, не так поняла. Он просто хочет ее чуть-чуть развлечь. У них ведь были до всей этой истории с инструкцией очень хорошие, товарищеские отношения. - А что? Вы думаете, Малиновский такой чурбан неотесанный, что с ним и поговорить не о чем? Вы, наверное, слышали обо мне всякое-разное, не очень лестное. Поверьте, многое просто сплетни. Мне кажется, нам может быть интересно вместе. Неужели мы не найдем тему для разговора? Катя так долго молчала, что Рома уже решил, что она уснула. Малиновский приглашает ее на свидание? Зачем??? Это не может быть случайностью. Что ему нужно от нее? Хочет ее контролировать? Он взялся за это вместо Андрея??? Так, стоп. Прекратить истерику! Это уже какая-то паранойя. - Ну что вы, Роман Дмитрич! Я совсем не думаю о вас плохо, наоборот. Как неудобно. Он выражает ей свою искреннюю человеческую симпатию, расположение, а она... - Правда? А что вы обо мне думаете? Новая новость! Что это за вопросы? Вряд ли ему было бы приятно узнать, что она о нем думала еще вчера. От необходимости отвечать ее избавило то, что они, наконец, подъехали к ее дому. Нигде не застряли в пробке, хоть в этом повезло. Машина остановилась неподалеку от подъезда. - Ну вот мы и приехали, - с облегчением произнесла Катя и потянулась к дверце. - Спасибо вам большое, Роман Дмитрич. - Катенька, подождите! Что ж она так и уйдет? Еще ведь ничего не решено! Рома набрал в грудь побольше воздуха. - Мне и правда очень важно это знать. Сделал паузу, будто собираясь с силами, замер в напряженной позе, руки на руле, взгляд не отрывается от приборной доски. - Как вы ко мне относитесь? - В каком смысле? - Катя улыбнулась. Это же обычный вопрос. Не значит совсем ничего. - Очень хорошо отношусь. Мне с начальством повезло, мы с вами одна команда. - Нет. Я не об этом, - Малиновский перевел дыхание. Слова действительно выдавливались с большим трудом. - Могу ли я надеяться, что мы с вами... сможем когда-нибудь познакомиться поближе? Повернулся к ней всем корпусом и неуверенно посмотрел в глаза. - Что вы имеете в виду? Почему-то пропал голос. Вопрос удалось задать шепотом, еле-еле шевельнув губами. - Я очень этого хочу, - Роман тоже перешел на шепот. Это же так романтично. Нерешительно поднял руку и, чуть дотрагиваясь, поправил выбившийся локон. Наполненный нежностью взгляд заскользил по ее лицу и остановился на губах: - Вы мне очень нравитесь... уже давно. Я так много думаю о вас. Я хочу... - Не понимаю... - эти слова прошелестели совсем уж неслышно. - Я мечтаю о вас. О том времени, когда мы сможем быть вместе. Вы, конечно, мне не верите, но я... я должен сказать... Катя почувствовала, что не может пошевелиться. Не может отвести глаза. Тело словно парализовало. Дико разболелась голова. Рассудок протестовал, вопил о том, что это немыслимо, невероятно, это опять сон, мираж, чушь. Не станет Малиновский говорить такое ей, не может хотеть ее поцеловать. - Вы такая необычная... милая... - его шепот уже грохочет в ушах. Он наклоняется к ней, все ближе и ближе, заполняет собой все маленькое, душное пространство. Совсем нечем дышать. Перед глазами мелькают черные точки. Она сейчас умрет! Беспомощно ощутила чужие губы на своих губах, нахальный язык проник в рот, чужие руки сжали плечи, бесцеремонно заскользили по лицу, шее... Нет! Это надо немедленно прекратить! Немедленно! Наконец, все прекратилось. Роман недоуменно отстранился, окинул ее лицо ищущим взглядом, стараясь понять ее реакцию на поцелуй. Вернее понять, почему он не почувствовал никакого отклика, никакого движения навстречу. Может, он поспешил? Поторопил, так сказать, события? Но разве она не дала зеленый свет? Так мило улыбалась, шептала... Катя видела Малиновского словно сквозь дымку. Лицо его расплылось, черты исказились. Ей нужно отсюда уйти. Домой. Ей надо добраться, наконец, домой! Уцепившись остатками разума за эту единственную мысль, Катя отвернулась, как слепая принялась шарить руками по дверце в поисках ручки, нашла ее, открыла дверь и, ни слова не говоря, выбралась из машины. Медленно, еле переставляя ноги, не оглядываясь, побрела прочь. Ей показалось. Померещилось. Все это не может происходить на самом деле. Ей снова все это снится. Или это безумие? Она сошла с ума? Как качается все вокруг! И кружится голова. Она уже почти дома. Осталось совсем чуть-чуть. - Катя! Он не может все это так оставить. Что это такое? Куда она пошла? Почему идет, шатаясь, как пьяная? Роман ожидал всего. Что Пушкарева бросится ему на шею, обрадуется, хотя бы смутится. Но вот так... Она не ответила на его поцелуй. Не откликнулась на его прикосновения. Никак не отреагировала на признание. Просто ушла. Как это понимать? Он не успел выйти из машины. Застыл, увидев, как Катя, не проронив ни звука, упала на землю. - Катя! Катенька, что с вами? Очнитесь! Рома даже сам не заметил, как оказался возле нее. Катя лежала на спине, неловко подвернув руку. Испуганно нагнулся, всмотрелся в лицо. Что же это? Свалилась-таки в обморок. За что ему это наказание? Осторожно похлопал по щекам. Наконец, веки ее задрожали, она вздохнула и открыла глаза. - Слава Богу! Ну, что случилось? Давайте, я вам помогу. Вы можете встать? Катя медленно приходила в себя. Темное небо над головой, кружащиеся в воздухе снежинки, чей-то голос, настойчиво пробивающийся в сознание. Она лежит на земле, кто-то склонился к ней, держит за руки и пытается поднять. С трудом удалось сфокусировать взгляд на находившемся так близко лице. Малиновский! Тут же вернулась сильнейшая головная боль и ощущение нереальности происходящего. Малиновский только что говорил ей что-то невообразимое и лез к ней целоваться! Она не смогла уйти, упала и потеряла сознание. Не дошла до дома всего несколько шагов. Плохо, что он это видел. Нужно встать. Как же он над ней навис! - Все нормально, Роман Дмитрич, я просто поскользнулась. Ну да, конечно! Видел он, как она падала! Это был самый настоящий обморок. Непонятно только, в честь чего? Неужели, из-за него? А что, может быть. Она ж у нас девушка нежная, затурканная, к мужскому вниманию не привыкшая. Не ожидала, разволновалась. Поэтому и сидела с ним вся такая заторможенная. Все ясно. Замечательная реакция - шок называется. Бряк и никаких проблем. Рома, наконец, поставил ее на ноги, но руки убирать не спешил, держал, обняв за плечи. - Вот так, тихонечко. Все в порядке? - Да, да. Не беспокойтесь. У нее совсем не осталось сил. Ноги дрожат и подгибаются. Близость Малиновского вызывает волны тошноты. Она не может отодвинуться от него, освободиться из его рук. - Ну, как же не беспокоиться? - Роман прижал ее к себе еще крепче, виновато и трепетно глядя в глаза. Умеет ведь он успокаивать взволнованных барышень? Правда, без чувств от его поцелуев еще никто не падал, привычней и естественней несколько другая реакция. Но ничего, это будет его первый опыт. Даже лестно. Узнал о себе что-то новое. Какое он способен оказать влияние на некоторых, особо отсталых представительниц слабого пола. - Простите меня. Я вас напугал? - шепнул, стараясь придать голосу побольше смущения. - Мне не следовало так... я не должен был... - завладел ее рукой и принялся ласково перебирать пальчики. Сколько же можно?! Когда кончится это наваждение? Роман Малиновский, бормочущий что-то неуверенным голосом. Нежные взгляды, ласковые касания, неожиданно вспыхнувший интерес первого бабника Москвы к ней, очкастому монстру Кате Пушкаревой. Всему этому может быть только одно логическое объяснение: не Андрей, а Малиновский согласился принести себя в жертву ради спасения компании. Она заново, по-другому, переживает события из собственного прошлого. Боже, какого еще прошлого?! Ей все это просто снится. Опять. Она, наверное, давно сошла с ума, и ей снова и снова мерещится, что в нее влюбляются самые завидные мужчины города. Красивые, богатые и успешные. Готовые ради нее круто изменить свою жизнь, отказаться от всех своих прежних привычек, бросить к ее ногам все, что имеют. Ради любви к ней. Бред. Полный, абсолютный бред. Она не в состоянии сейчас ни о чем думать. Все, что ей нужно, это попасть, наконец, домой и отдохнуть. - Катенька, ну скажите же, что вы на меня не сердитесь, - продолжал ворковать Роман, твердо решив окончательно прояснить обстановку и добиться от Кати вразумительного ответа на свои нежные чувства. Как долго она собирается находиться в шоковом состоянии? Пора уже из него выйти, возрадоваться подарку судьбы и слиться с ним, наконец, в пылком поцелуе. Пока он не передумал. Рома притянул ее еще ближе, его губы уже находятся в сантиметре от ее брекетов. Мысли о том, что можно о них поцарапаться он снова старательно отогнал. - Кать, пожалуйста, улыбнитесь, мне невыносимо думать, что вы расстроены из-за меня. Давай, девочка, лови момент, принц на белом коне весь к твоим услугам. По крайней мере, сегодня. Вдруг послышался резкий стук распахнувшейся двери и крик: - Дочка, держись! Я помогу! Что значит этот призыв Рома задуматься не успел, на него было совершено нападение. Кто-то схватил его сзади и принялся остервенело оттаскивать от Кати. Пришлось выпустить из рук хрупкие плечики и уделить внимание нападавшему. Не сразу, но все же Роме удалось сбросить с себя вцепившегося в него человека и обернуться. Перед ним стоял, тяжело дыша, пожилой мужчина в наспех наброшенном пальто и тряс у него перед носом какой-то палкой. - А ну, отойди от нее! Ты кто такой? Та-ак, неожиданное осложнение. Оказывается, встречи с Пушкаревой могут быть опасны для здоровья. Мало того, что она красавица, каких поискать, так у нее еще и папа нервно больной. Что ж это он кавалера от дочки палкой отгоняет? У нее, наверное, от женихов отбоя нет. Интересно, Зорькин уже прошел проверку? Выдержал бой за руку принцессы? Сейчас будет дуэль на шпагах, это же именно то, чего ему не хватало для полного счастья. Драки с возмущенным отцом, вступившимся за честь дочери. Схватки не на жизнь, а на смерть. Правда, у него, Романа Малиновского, шпаги нет. И даже палки нет. Он абсолютно безоружен. Рома оглянулся на Катю, надеясь, что она сейчас успокоит разбушевавшегося родителя, но сразу понял, что рассчитывать ему придется только на себя. Катя стояла, опустив голову, сосредоточенно изучая что-то у себя под ногами, и явно не собиралась вмешиваться в беседу. Ему нужно проявить выдержку и попробовать утихомирить противника. Рома выставил вперед обе руки и успокаивающе заговорил, стараясь произносить слова быстро и четко: - Подождите! Вы все неправильно поняли. Я не сделал ничего плохого. Мы с Екатериной Валерьевной вместе работаем, я ее домой подвез после совещания. Его речь все-таки возымела действие. Мужчина палку опустил. - Катерина! Ты его знаешь? Что с тобой? Катя, наконец, подала голос: - Да, папа. Все в порядке. - Мама в окно видела, как ты упала, а этот тип на тебя бросился. Что ему от тебя надо? - Я... просто споткнулась. А Роман Дмитрич... хотел мне помочь. Катя говорила тихо, невнятно, делая паузы между словами. Будто механически. Рома решил закрепить успех. - Да, совершенно верно. Так все и было, - и обезоруживающе улыбнулся. Поколебавшись немного, папаша, в конце концов, расслабился, на лице его появилась слегка виноватая, смущенная улыбка. - Ну, вы уж меня извините. Сейчас время такое, всякое может быть... выбежал спасать... Разрешите представиться: подполковник в отставке Валерий Сергеевич Пушкарев. Вот значит как. Ну, понятно. Рома вытянулся по стойке "смирно": - Вице-президент компании Зималетто Роман Дмитрич Малиновский, - отрапортовал, стараясь, чтобы слова его прозвучали как можно внушительней и не забывая при этом дружелюбно улыбаться. Состоялось рукопожатие, мир был заключен. Палка теперь использовалась по своему прямому назначению - Пушкарев тяжело оперся на нее, нагнулся и, морщась, потер колено. Катя, до сих пор безучастно наблюдавшая всю сцену разборки отца с напавшим на нее "маньяком", подошла поближе. - Очень больно, пап? - Нет, ничего, - Валерий Сергеевич обнял дочку и снова перевел взгляд на Романа. - Ну, мы пойдем. Простите еще раз. Спасибо, что подвезли Катюшу. - Ну что вы, как же иначе! - от улыбки у Романа уже сводило скулы. - Катенька наш очень ценный сотрудник. Мы без нее, как без рук. - Да, Катюха у нас... Комплимент папе понравился. Он окончательно приободрился. - А может, зайдете к нам? Чайку попьем, погреетесь, в шахматы сыграем, - выразительно щелкнул себя по шее. Нет, это уже слишком! Кровопролития удалось избежать, и слава Богу. Идти в гости к родителям Пушкаревой он не готов. Морально. И никогда не будет готов. Такой жертвы Жданов не может от него требовать. Ему всегда удавалось благополучно избегать такого трогательного события, как чаепитие с родителями очередной подружки. А уж знакомство с родителями Катеньки, да еще на первом же свидании, тем более не входит в его планы. - Спасибо, я бы с удовольствием, но, к сожалению, тороплюсь. Дела. Катя, испуганно замершая при последних словах отца, поспешно протянула руку: - Всего доброго, Роман Дмитрич. Малиновского, развалившегося у них дома, на кухне, она точно не выдержит. Сейчас они наконец уйдут, и она сможет спрятаться от всего этого кошмара в своей комнате. Рома еще какое-то время смотрел на закрывшуюся дверь подъезда, пытаясь прийти в себя. Ну что? С почином тебя, Малиновский! Первое свидание с этим недоразумением состоялось. Не совсем так, как планировалось, но все же. Он прошел испытание с честью, сумел даже выжить в неравном бою. В том, что ему не удалось довести дело до логического конца, его вины нет, этому помешали объективные обстоятельства. Всякие разгневанные отцы. Зато теперь он свободен! Получил отсрочку. Может делать, что хочет! Настроение резко поднялось. Жизнь прекрасна и удивительна! Рома быстро подошел к машине, сел, взял мобильный телефон: - Оленька? Привет, это я. Как дела? А я тут еду совсем один. Так хочется душевного тепла, понимающих глаз...