Дубль два

Вот и закончился еще один день после ее кошмарного пробуждения. День, наполненный болью, страданием и насмешкой. Ее персональный ад продолжается. Зачем? Кому это нужно? Сатане? Черту? Дьяволу? Ведь только темным силам могло придти в голову лишить ее любимого человека, надежды на будущее именно тогда, когда счастье было так близко, так возможно, а потом запачкать даже дорогие ее сердцу воспоминания, заставив переживать все события заново, но в обществе этого дьявольского отродья - Малиновского. За что ей все это? Вот уже полчаса Катя сидит за столом, листает дневник и вчитывается в выплеснутые на бумагу мысли. Ее мечты, страхи, желания... Любить ЕГО и быть ИМ любимой... Заветное желание, которое так и не осуществилось. Самые волнующие, восхитительные страницы ее жизни стерты, уничтожены. Их нет. Исчезли, будто их никогда и не было. Чистые листы бумаги слепят глаза своей белизной. Нет, стоп. Не так. Головокружительная история ее любви просто оборвана. Не дописана. Ведь все было. И любовь, и страсть, и нежность. Ей посчастливилось узнать, как это может быть на самом деле. Андрей любил ее. Действительно. По-настоящему. Они были вместе. Может быть, это нужно воспринимать, как подарок судьбы? Не роптать, не злиться, не отчаиваться? Ей было позволено прожить еще одну жизнь, заглянуть в другую реальность. Испытать недостижимое. Нужно быть благодарной? Катя всхлипнула, перехватила снова покатившиеся из глаз слезы. Сколько можно плакать? Какой в этом смысл? Вернуть ничего не удастся. Нужно с этим смириться. Пора прекратить всю эту комедию, это убогое подобие ухаживания. Завтра же она поговорит с Андреем. Серьезно и открыто. Попробует его успокоить, объяснить, что ему абсолютно не о чем волноваться. Предоставит полный отчет по Никамоде, познакомит с Зорькиным... Что еще? Как развязаться со всем этим? Лучше всего было бы уволиться и уехать, но это, наверное, невозможно. Никамода принадлежит ей... Может быть, они согласятся принять от нее генеральную доверенность? Хотя, это ничего не решит, они по-прежнему будут от нее зависеть. И бояться ее предательства... Что делать? Переписать Никамоду на кого-нибудь другого? Именно! На кого угодно! Хоть на Малиновского! Ей все равно! Избавиться от этих оков, уехать и забыть! Нет, забывать она не хочет. Ни в коем случае. Наоборот. Воспоминания - это все, что у нее осталось. Их нужно обязательно сохранить, сберечь. Не позволить времени стереть или исказить в памяти то, что ей так дорого. Сейчас она сделает то, что поможет ей жить дальше. Опишет все, что с ними происходило, все до мельчайших подробностей. Каждую их встречу с Андреем, каждое слово, улыбку, ощущение. Так, как она помнит. Чувствует. Знает. А потом, долгими, тоскливыми вечерами, она сможет перечитывать эти строки, перебирать, как бесценные крупицы прошлого и мечтать. Мечтать, как и раньше, об Андрее Жданове. На работу руководство компании - президент и вице-президент - прибыли одновременно, одинаково не выспавшиеся и мрачные. Прибыли с опозданием на час, но это такие мелочи, начальство ведь не опаздывает, а задерживается. Первая, кого они увидели, выйдя из лифта на родном этаже, была самая трудолюбивая, самая добросовестная, самая красивая сотрудница - лицо компании Виктория Клочкова. - Ромочка, - ядовито зашипела она, не обратив никакого внимания на присутствующего здесь же своего непосредственного начальника А. П. Жданова, - что ж ты так плохо справляешься со своими служебными обязанностями? Почему Екатерина Валерьевна должна сама на работу добираться? Ты же у нее теперь шофером служишь, верно? Удостоился чести, повышение получил? Ну что она такого сказала? Да ничего особенного! А получила... То ли взбесил Романа Дмитрича ее насмешливый тон, то ли вполне реальная перспектива действительно занять в будущем эту замечательную должность, а может ситуация чем-то напомнила ему как-то приснившийся кошмар, но ее в общем-то безобидная реплика вызвала в Романе очень необычную для него реакцию - сильнейший всплеск раздражения, негодования, даже злости. Вместо того, чтобы легко отшутиться, спокойно удивиться откуда у нее взялись такие домыслы или хотя бы просто промолчать, господин Малиновский обрушил на голову бедной, ни в чем не повинной и не ожидавшей такого отпора Виктории строгую, холодно произнесенную начальственную отповедь. Вспомнив все ее настоящие и вымышленные прегрешения, в конце концов, пригрозил уволить к чертовой матери и гордо удалился, оставив позади себя две застывшие фигуры – самой несчастной, получившей выволочку и невольно услышавшей концовку этой содержательной беседы Тропинкиной. Промчавшись по коридору, Роман влетел в свой кабинет, с грохотом захлопнув за собой дверь, совершенно не заметив, что Жданов, проскочивший за ним, чудом избежал удара этой дверью в лоб. - Какая муха тебя укусила? Чего ты на нее так вызверился? - последовал закономерный вопрос президента. - Я что-то пропустил? - Да ничего! Как же меня все достало! - с чувством воскликнул Рома, хлопнулся в кресло, включил компьютер и сосредоточенно уставился на еще темный экран. Столь интересное зрелище не могло надолго отвлечь его от мрачных мыслей, и он принялся энергично жаловаться на судьбу: - Эта курица меня просто преследует, проходу не дает! Залезла вчера в мою машину и накинулась со своими поцелуями прямо при Катьке! Еле отцепился! - лихорадочно защелкал мышкой, - Острит она еще! Жданов усмехнулся: - Да, Ромыч, тебе отдохнуть надо, точно. Совсем я тебя заездил со своими общественными поручениями. Когда это такое было, чтобы ты от навязчивого внимания красоток так страдал? На грубость срывался? Отношения надо красиво заканчивать, это закон джентльмена, ты что, забыл? - Слушай, заткнись, а? - чутко уловив насмешку, Рома понял, что сочувствия не получит никогда. - Иди отсюда на свое рабочее место! Там тебя твой бриллиант неизведанный в каморке дожидается. Продолжай свое наблюдение! На экране монитора появились симпатичные, полуобнаженные рыбки, кошечки и зайки. Рома принялся внимательно, будто в первый раз, изучать изображения, пробурчав напоследок: - Сейчас дух переведу, и детективное агентство какое-нибудь буду искать. Наконец-то в кабинете президента хлопнула дверь. Слава Богу! Скоро вся эта нелепица, эта несуразная возня закончится. Вот прямо сейчас! Сколько можно трепыхаться в этом театре абсурда! Катя с горькой грустью вспомнила, как прорывалась утром в свою каморку. Как обступили ее плотным кольцом взволнованные подруги и наперебой расспрашивали, что это она делала в кафе в обществе Малиновского, практически в его объятиях? Ну, понятно! Маша, невиданное дело, прибежавшая ради такого случая на работу одной из первых, конечно уже объявила общий сбор и живописала историческую встречу во всех красках, со всем свойственным ей красноречием. Робкие заверения Катерины в том, что ей померещилось, ничего такого не было и быть не могло, наталкивались на убедительные восклицания королевы рецепшина, что она в таких делах понимает, ее не проведешь, и это было именно то самое, хотя она сама сначала не поверила своим глазам. А Катя неопытная, невинная девочка и не поняла ничего. Сразу же возник недоуменный вопрос, что этому проходимцу от бедной Катьки понадобилось, ведь о том, что она могла по-настоящему привлечь его внимание, смешно даже подумать. Тут девочки смущенно заулыбались, а Таня погладила Катю по руке и спросила, заглядывая в глаза: - Кать, ты же понимаешь, что ты не в его вкусе, правда? Катя ответить не успела, рукой завладела Света и решительно сказала: - Катюш, ему от тебя что-то надо, точно. Не вздумай в него влюбиться. Он тебе совсем не пара, так ведь? И все закивали, снова сочувственно улыбаясь. Кате этот цирк уже надоел. - Да что вы выдумываете, девочки! Ничего не было, я вам говорю! Я и Малиновский! С ума сошли совсем! Нацепила на лицо деловое выражение: - Меня Андрей Палыч наверно обыскался уже. Мне идти надо, - и выскользнула, наконец, из окружения. Андрей Палыч ее не искал, его еще вообще не было на месте. Долго не было. Катя уже устала ждать и настраиваться на предстоящий разговор. Провела к нему огромную подготовительную работу: сказала Зорькину об очень важном совещании, на котором ему нужно быть со всеми бумагами по Никамоде (время собрания она сообщит дополнительно), изложила письменно свои соображения о возможностях выведения компании из кризиса, то есть описала по пунктам тот антикризисный план, который прекрасно помнила и по которому они все еще так недавно под ее руководством успешно работали. И миллион, просто миллион раз проговаривала в уме сам разговор: с чего начать, что сказать, как сказать так, чтобы Андрей ей поверил, понял, что она не предаст его никогда, ни при каких обстоятельствах и, наконец, успокоился. И отпустил ее на все четыре стороны. И вот он пришел. Сейчас. Катя решительно поднялась, взяла бумаги, и не дав себе больше ни секундочки времени, пошла к нему: - Здравствуйте, Андрей Палыч, мне нужно с Вами срочно поговорить. Это очень важно.