Roads not taken

Из объятий Морфея Альфреда вытряхнули весьма немилосердно. С непривычки заплетаясь языком в не так давно обретенных клыках он не сразу смог выдать что-то членораздельное, но, в конце концов, ему это удалось: — Герберт, что случилось? — Она здесь! Она здесь, — виконт прямо-таки подпрыгивал от негодования. — Кто? О ком ты говоришь? — Сара, — пояснил виконт и, мстительно сощурившись, продолжил. — Она думает, что может просто взять и вернуться сюда! Как будто мой отец захочет видеть её снова после того, что она натворила! — Сара здесь? — Альфред попытался как можно скорее окончательно проснуться, — Ну, может она вернулась не к нему, может, она за мной. Герберт расхохотался. — Не может быть, чтобы она была настолько глупа, мон шери. Её одной будет явно мало, чтобы вызволить тебя из нашего замка. — Герберт, — Альфред хлопнул виконта по руке, покусившейся на его ногу. — Не сейчас. Я хочу её увидеть. — Так я и знал. Ну, что ж, прекрасно. Но сперва, — Герберт ухватил Альфреда за плечи обеими руками. — Посмотри мне прямо в глаза и скажи, что понимаешь — Саре ты не нужен. Альфред был не в силах оторвать взгляд от собственных коленей. — Я понимаю, что Саре я не нужен. — Она тебя бросила, Альфред. — Она меня бросила. Герберт мягко прикоснулся к его подбородку, заставив Альфреда всё же взглянуть ему в глаза. — Надо же быть такой форменной дурой. Альфред кивнул, но следом не повторил, поскольку не разделял его убеждённости. — Это её печаль, - упорствовал Герберт. – А тебе не следует чахнуть из-за того, у кого и вкуса-то нет. Ясно? Альфред вновь кивнул, понадеявшись, что Герберт его обнимет, и виконт, конечно, не обманул ожиданий. Дверь кабинета фон Кролока была закрыта, но за ней были слышны голоса. Герберт вздёрнул нос и, фыркнув, заявил: — Спорим, что эта ветреная дурочка сейчас ползает на коленях, умоляя папa принять её? На коленях... Альфред не мог отвести взгляд от двери. — Нам было страшно, Герберт, — напомнил он. Альфред забеспокоился при мысли о том, что Саре здесь не окажут столь же тёплый приём, как ему. — Думаешь, твой отец будет зол на неё? — Не знаю. И нам всё равно, ты не забыл? Рука Герберта скользнула по шее Альфреда, но тот, вот уже во второй раз за час, увернулся от его прикосновения. — Прекрати. Ей может понадобиться моя помощь. Герберт вздохнул. — Мне казалось, мы уже всё прояснили. Разумеется. Но одно дело не обращать внимания на Сару, если она стоит перед тобой, гордо вскинув голову, и совсем другое — думать, что она там совсем одна, испуганная и униженная, наедине с ужасным вампиром, жаждущим мести. Альфред хорошо помнил, что фон Кролок наверняка знал, как сломить его, и заранее предугадывал все его реакции. А какие страсти у него приготовлены для Сары? Для Сары, которую он очаровал и обольстил, а потом откинул, безвольную, на руку, как в танце, и… - Альфред закрыл глаза, чтобы прогнать образы нахлынувших воспоминаний. — Нет, я не могу оставить её. — Слишком поздно, шери. Ты не забыл, что она тебя бросила? — Заткнись, Герберт. Альфред отвернулся от него и ухватился за ручку двери. — Я вхожу. — Ему не понравится, если ты их прервёшь. — Пока он там её запугивает? — прошипел Альфред. — Пока заставляет её ползать перед ним на коленях и плакать, и умолять пощадить, и… о чём ты там ещё говорил?.. — Ох, расслабься, — ухмыльнулся Герберт. — Я только сказал, что, скорее всего, она будет на коленях, шери. Я не говорил, что именно она будет делать. Альфреду потребовалось мгновение, чтобы осознать сказанное, после чего он без промедления распахнул дверь и ворвался в комнату. Открывшаяся ему картина оказалась совсем неожиданной — Сара застыла у камина, изумлённо уставившись на фон Кролока, стоявшего перед ней на коленях и прижимавшего её руку к своему лбу. Свободной же рукой она гладила его по голове. Впрочем, увидев Альфреда на пороге, Сара прекратила своё занятие и, прикрыв рот, сдавленно охнула. Граф издал долгий дрожащий вздох, после чего, не меняя позы и даже не удостоив вошедшего взглядом, произнёс: — Я точно помню, что приказывал тебе стучать, Герберт. Голос его был хриплым и неровным. Альфред замялся. — Э…это я. Фон Кролок снова вздохнул. — Альфред. Уходи. — Эм… всё в порядке? Сара раздраженно прошипела: — Всё хорошо, просто уйди. Её ладонь вновь опустилась на голову графа, и Альфреду даже почудилось, будто это было жестом защиты. — Выйди. Альфред в крайнем смущении попятился и, выйдя из комнаты, тихо закрыл за собой дверь. Он еще слышал низкий голос графа из-за двери, но слов разобрать не мог. Наконец, он повернулся к Герберту, подпиравшему стену с самым независимым видом. — Что за чёрт? — Что «что за чёрт»? — Он стоял перед ней на коленях. И, похоже, плакал. Герберт вздрогнул. — Только не опять… — Что ты имеешь в виду? Что он делает? Герберт покачал головой. — Я надеялся, что всё это уже в прошлом, но… когда папa кусает людей, он часто очень расстраивается. Искренне сожалеет. Когда он меня укусил, то прорыдал четыре дня! Альфред не удивился бы, узнав, что его снова разыгрывают. — Правда? — Угу. — Нет, правда? — Да клык даю! — Так значит, он… извиняется? — Умоляет о прощении. Изливает сердце, оплакивает свою душу. Вообще-то, это скучно, — он коснулся щеки Альфреда, а затем взял его за руку и потянул за собой по коридору обратно. – Пойдём, в моей комнате нас ждут более интересные дела. Обещаю. Беспокойство за судьбу Сары не улетучилось, но внезапно Альфреду показалось, что не в такой уж она и опасности, и что прерывать их с графом сцену во второй раз нет никакой возможности, тем более, когда в комнате Герберта их ждали более интересные дела.