Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

- Ты реально собираешься жить здесь? – я это себе очень плохо представляла. - Придётся, - кивнул Сехун. – Как только выгорит моё дело, мы тут же снимем квартиру. - Мы? - Да. Ты только что подписалась под пятимесячным арестом, если ты не поняла. Отец настаивал на том, чтобы мы постоянно были вместе. - Но жить! Жить – это не видеться каждый день! Это… это значит дышать одним воздухом! Пить одну воду! И есть из одного холодильника! – от одних только мыслей у меня руки, замотанные в одеяло, похолодели. - Честно говоря, меня немного оскорбляет твоя реакция, - нахмурился Сехун. – Я, конечно, манией величия не страдаю, но складывается впечатление, что я тебе противен. Я немного стушевалась. Так явно оскорблять кого-то не приучена с детства. Это только Тао так умеет. - Нет, не то, чтобы… Просто я тебя не знаю, - подняла на него взгляд. – Совсем. Ты – чужой мне человек. Ты хочешь нарушить всё, что у меня осталось, крупицы спокойствия. Внезапно он подошёл ближе и присел передо мной. - Давай договоримся между нами, - заглянул мне в глаза. – Я со своей стороны обещаю максимально сливаться со стенами и по минимуму тебя тревожить. Тебя прошу делать тоже самое. А? Давай так и поступим. - О, поверь мне, я всю жизнь так живу, - пробормотала, но судя по лёгкой полуулыбке, он услышал. – А как насчёт публичных выходов? - Я буду заранее тебя предупреждать. Ничего сверхъестественного от тебя не потребуется. Придётся пару раз подержаться за руки, для общей картинки, но ничего большего, уверяю тебя. - Никаких там… ну… объятий, по-поцелуев и… - Нет, - он замахал руками, - можешь быть спокойна. И где-то в глубине души ещё сильнее сжалось в комочек забитое женское эго. - На твою комнату я тоже не претендую. Я видел у вас ещё одну дверь, - он встал. - Нет! Туда нельзя! – вскочила с кресла и чуть не навернулась носом в стеклянный столик, запутавшись ногами в одеяле. Сехун отреагировал довольно спокойно. - Тогда я могу жить в зале. Диван ведь раскладывается? - Да, можешь… можешь оставаться здесь. В кладовке есть старая тумбочка. Если поставить её вот здесь, - кивнула на пустоту возле телевизора, - подойдёт для одежды. Но комната проходная, так что… - Мне сойдёт, я на царские палаты и не рассчитывал. Сейчас мне надо съездить кое-куда по делам, забрать вещи… Буду к вечеру. Есть ключ? - Да, есть, - и засеменила в коридор, где на крючке висела запасная связка – родительские. – Вот только Тао… - Боишься разговаривать с братом? - Всё довольно сложно… - Я приду и сам с ним поговорю. - Угу, - и новый член нашей семьи, липовый, но всё же, вышел из квартиры. Минут десять после его ухода я тупо сверлила дверь. До меня медленно, но верно, как поезд-тяжеловоз, доходило то, во что я вляпалась. Сехун сказал, что придёт вечером, поэтому я, как веник с пропеллером в одном месте, носилась по квартире, приводя её в божеский вид. Надо сказать, забросила я это дело в последнее время. Перво-наперво вычищен зал: убран, пропылесошен, вымыт. Ни пылинки! Всё-таки тут будет обитать чужой человек. Не хотелось бы, чтобы ко всем его заблуждениям по поводу меня добавилась ещё и неаккуратность. Пыхтя и напрягая все мышцы, что есть, и те, о которых я даже не догадывалась, вытащила из кладовки старую тумбочку. Время перевалило за обед. Наспех укусив печенюшку и хлебнув воды из-под крана, принялась за ужин. Надо что-то нормальное, глобальное приготовить. Сядем все вместе за стол, всё обсудим, выберем стратегию. На сытый желудок всегда проблемы кажутся менее катастрофичными. Учитывая, что теперь вновь два мужчины в доме, остановилась на мясе. Пока противень заманчиво потрескивает в духовке, решила привести и себя в порядок. Надо признать, я и раньше-то красавицей не была, а сейчас из зеркала и вовсе смотрела мученица концлагеря: кожа серая, синяки под глазами, словно я пью, не просыхая, сбоку на губе начинается воспаление, похожее на простуду, красные волосы торчат в разные стороны, создавая эффект, нет, не ёжика, а, скорее, обкуренного панка-дикобраза. Не то, чтобы после душа я выглядела как-то по-особому краше, но всё-таки. Первым вернулся Сехун. Он принёс ноутбук и ещё одну дорожную сумку. - Я всё подготовила, - взяла его портфель и понесла в зал. – Вот сюда можешь поставить компьютер, а это для одежды, - указала на тумбочку. - Спасибо, - кивнул он. - Это постельное бельё, - протянула ему стопку. – Я не знала, есть ли у тебя и… - Есть, не нужно, - он отрицательно покачал головой. - Ясно, - кивнула, прижав к груди своё лучшее постельное бельё. – Скоро придёт Тао. - Я помню. Я всё улажу. Можешь идти, - махнул мне на дверь. - Угу, - и вышла, как ненужная пока служанка. Ощущение дежавю… Последние пару лет так со мной разговаривали родители. Звали, когда была нужна, и отсылали, когда просьба была выполнена. Через час хлопнула дверь. Вернулся Тао. - Тао, - вышла в коридор, чтобы успеть подготовить его. – Там… В общем, Сехун… - Мне плевать, - отмахнулся он, - я тебе своё мнение сказал вчера. - Он будет жить у нас! – выпалила, успев опередить Сехуна, вышедшего из зала, всего на несколько секунд. - Прекрасно… - процедил Тао, смерив моего «мужа» тяжёлым взглядом. – И сколько времени мне придётся ночевать на работе? - Пять месяцев, - ровно ответил Сехун. - Зайдёшь в комнату родителей или мою, и ты – труп, - бросил Тао и скрылся в собственной комнате. - Ребята, может… - начала, но в коридоре уже было пусто. Я накрыла на стол, поставила в центре огромную тарелку с мясом в сыре и положила каждому рис с овощами. Еда – это сила! Так всегда папа говорил… - Сехун, - заглянула в зал, - давайте поужинаем? Я приготовила… - Я не голоден, ходил в кафе, - не поднимая головы от компьютера, ответил он. - Ну, хоть чуть-чуть… Просто посиди с нами и… - Чимин, я занят. И не утруждайся впредь, объедать я вас не буду. - Мне не жалко еды! Я не прошу за неё платить, просто… - Спасибо, не голоден, - повторил он, наконец, удостоив меня взглядом. - Тао, - поскреблась в дверь брата и приоткрыла, - я ужин приготовила. Ты любишь мясо в сыре и… - Я не хочу есть. Закрой дверь. - Я поставлю твою тарелку в холодильник. Может, позже захочешь и… - Закрой дверь! Можешь выбросить свою стряпню в мусорку! Я найду что съесть, если захочу! Остывшее мясо, которое я два раза разогревала, ожидая парней, и рис с овощами по рецепту мамы – всё это никому не нужно… И мой аппетит растворился где-то в пустом желудке. Жаль несколько часов труда. Я методично и скрупулёзно, не пропуская ни крошки, счистила всё прямо в мусорку. - Ты куда? – высунулся Сехун, услышав моё копошение у входных дверей. - В… в магазин, - соврала, - хлеба нет. - Смотри, может, отец уже приставил слежку. - Я поняла. Снова поздний вечер. Снова яркие огни снаружи и густая, сосущая тьма внутри. Дребезжащий мотор и знакомый мотоцикл останавливается рядом. - Как жизнь, невестка? – Чонин улыбается во весь рот. - А ты… Ты не боишься своего отца? – спросила внезапно, прямо в лоб. - А он – не мой отец, - фыркнул парень. – Мне повезло, правда? - Не твой? Это как? Ты… - Прокатимся? – Чонин резко сменил тему, протягивая мне шлем. - Чонин… - Я отвезу тебя, куда захочешь! Ну, в пределах города, естественно, - засмеялся. - Знаешь, что? А отвези! – решительно взяла шлем. – Мне очень нужно туда! - Сегодня у меня хорошее настроение. Командуйте, леди! - За городом, после кольцевой и перевала, течёт маленькая речка, там ещё мост есть, - стала объяснять. - Я знаю, где это. Садись, поехали.