Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

- Это здесь? – Чонин снял шлем и удивлённо обвёл взглядом пустынный мост. - Да, - слезла с мотоцикла. Мне нестерпимо хотелось увидеть того мужичка, что однажды спас мне жизнь. Уверена, уж он бы нашёл что сказать, чтобы успокоить меня и направить в нужную сторону. - И часто ты здесь зависаешь? – хохотнул парень. - Когда совсем жить не хочется, - ответила еле слышно и направилась к перилам. Фонари большого города остались в стороне. Тут, над грязной бурлящей водой, шумной и ворчливой, лишь растущая луна. - И часто тебе не хочется жить? – Чонин облокотился на перила справа. - Не обращай внимания на мои слова, так, бред… - А я, когда не хочу жить, пью, - глядя в чёрную глубину, сказал он. - И часто ты пьёшь? – поинтересовалась с лёгкой усмешкой. - Эй! Это я так спрашиваю! – возмутился Чонин. – Ты ещё на мой вопрос не ответила. - Тебе больше нечем заняться? - Опять вопрос? Это допрос? – он скрестил руки на груди, словно прикрывая себя от чужих глаз. – Я ничего не скажу без моего адвоката! – фальцетом пропищал он и тут же, не выдержав, рассмеялся. - Клоун, - фыркнула, не сдержав улыбку. - Да, мама всегда так говорит, - кивнул он. – А ещё «цирк уехал, клоуны остались», «по тебе театр плачет», и коронное – «дурдом на выезде»! И мы опять засмеялись. - Мама тебя очень любит. - Это да. - А мистер О? С Чонина тут же слетела маска весёлости и беззаботности. - Мистер О, - он сделал паузу, - гениально делает вид, что меня нет. И мне, надо сказать, повезло больше, чем Сехуну. Игнорировать родного сына он не может. - А где… ну… Где твой отец? - Он умер, - довольно буднично ответил Чонин, - как и мать Сехуна. - В смысле? Миссис О не родная мать Сехуна? - Нет. А ты не знала? И вышла замуж и вляпалась в эту семейку? Ну, ты даёшь! - Расскажи мне. - Давай поговорим о чём-нибудь приятном! Например, когда мы вдвоём завалимся в тот памятный клуб? – и поиграл бровями. Краска ударила в щёки, а услужливая подлая память тут же подбросила картинки: парень в чёрном, машина, кожаные сидения, чужие руки и не только… - Ау! Ты уже улетела в страну фантазий? – засмеялся Чонин. – А ведь я только в клуб тебя позвал, а ты, судя по всему, уже нафантазировала себе. - Нет! Ничего такого! Я и не помню-то почти ничего! – всплеснула руками. - Почти – это не полностью, - шепнул он, нагнувшись к моему уху. - Чонин! – оттолкнула его. – Я же сказала, люди совершают ошибки, но повторять их я не собираюсь! - Ещё раз скажешь про ошибку, пойдёшь домой пешком, - пригрозил мотоциклист. - И пойду! - Ой, ладно, успокойся! Уже и пошутить нельзя, - он тут же пошёл на попятную. - Мне не нравятся такие шутки, - насупилась. - Но это вовсе не значит, что я перестану так шутить, - фыркнул Чонин, и мы замолчали. - Ты из тех, кому нужно страдать, чтобы жить, - внезапно, после долгой паузы, сказал брат Сехуна. - Почему это? Я не люблю страдать. - Но ты определённо человек-страдашка. - Человек-страдашка? Ты сам это выдумал? - Да, исходя из кучи лет наблюдений. Тебе просто позарез нужны слезливые трагические истории, да и самой жизненно необходимо страдать или от неразделённой любви, или от дискриминации в семье и обществе. Страдашка одним словом. - И ты понял этот бред после того, как переспал со мной в машине? – скривилась. - Я же не совсем идиот. - Да что ты! - Не ёрничай, это не твоё, - пихнул меня плечом. – Судя по всему, с братом у тебя отношения не складываются. Хотя он, вроде как, и заботится о тебе по-своему. Я слышал, ваши родители погибли. Соболезную. И думаю, ты будешь очень-очень долго переживать это. Какая-то ты вот такая. А ещё с Сехуном связалась. То, что он тебя не любит, это и слепому видно. Да и с твоей стороны ноль на массу. Жить с нелюбимым – это тоже твоё. Страдашки каждый день. - Ой, замолчи! Ты не знаешь, о чём говоришь! - Отец Сехуна так просто не отступит и ещё попьёт кровушки, - продолжал Чонин, игнорируя мои возмущения. – А что я не так сказал? Давай, убеди меня, что ты наслаждаешься жизнью! – развернулся ко мне, вальяжно развалившись на перилах. - Просто… всё довольно сложно и… - А кто обещал тебе, что жить легко? – фыркнул Чонин. - И почему на этом мосту всех тянет учить меня жизни?! – не выдержала. – Отвези меня домой, - направилась к мотоциклу. - Думаешь, спрыгнула с вопроса? Я тебя умоляю, - раздались его шаги сзади. – Если убегаешь, значит, я прав. - Нет! Ты не прав! – обернулась к нему. – Я тоже хотела быть счастливой, и что в итоге? Ничего. И не тебе меня учить! Думаешь, я не вижу, что за улыбками и смехом, показушной сексуальностью скрывается то же, что и у меня! - И что это? – он остановился напротив. - Недолюбили, - глядя ему в глаза, сказала. С минуту мы молча буравили друг друга взглядами. - Ты допрыгалась, - он снял с руля шлем. – Домой пойдёшь пешком, если такая умная, - сел на мотоцикл. - Убегаешь? Значит, я права, - вернула ему его же фразу. - Уезжаю, потому что меня тяготит твоя болтовня. Ты ни фига не понимаешь в жизни, а болтаешь. - Что? Поедешь в клуб и напьёшься? – понесло меня. - Я сдуру слишком много рассказал. Вали к своему идеальному Сехуну. Я, правда, иногда вообще сомневаюсь, человек ли он. Скорее, машина для мыслительных операций. Скажи, в постели он так же расчётлив и точен, как в жизни? - Чонин! - Мне плевать. Скучно с тобой. Мотор заревел, и мотоцикл сорвался с места, оставив меня одну в пыли, на мосту, под светом растущей луны.