Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Хищный оскал танцора - и у меня что-то замкнуло в голове. Не может быть! Нет! Ну, конечно, нет! А как похож, чертяка! Белоснежная рубашка нехотя скользит по смуглым рукам, цепляясь за кожу, как утопающий. Зал застонал низко, утробно. Мне стало даже страшно за танцора: не дай бог упадёт – разорвут на сувениры. Поворот - и рубашка белым призраком стелется у ног. Я прищурилась, пытаясь вглядеться в его лицо. Взгляд в толпу через плечо – и вот я уже щемлюсь туда, к нему. - Простите, извините, пропустите, - раздвигая людей, устремилась к сцене. Чёрт! Неужели это он?! Офигеть… А ведь я никогда не спрашивала, чем он занимается. Капец! Здесь же Сехун! У меня бы сердце остановилось, если бы я увидела, как танцует стриптиз мой младший брат. В голове билась только одна мысль: «Снять его со сцены прежде, чем он снимет штаны!». Алкоголь убирал все препятствия, отметал сомнения и рассеивал неуверенность. Несколько секунд – и вот я уже под сценой кружу в поисках лестницы. - Чонин! Чонин! – помахала ему рукой, показывая жестом, чтобы он спускался. Но парень продолжал доставлять удовольствие своим зрителям, восторженно глядящим на него снизу вверх. - Чонин! Слезай! – закричала, но музыка уже была слишком громкой, чтобы услышать такую мелочь, как я. – Слезай! – замахала руками, пытаясь привлечь его внимание. И ведь привлекла. На секунду он остановился, вглядываясь в толпу внизу, где стояла и я. Затем поднял голову и окинул взглядом весь зал. Наверное, проверял, есть ли здесь Сехун, да разве ж увидишь что-нибудь в этой темноте. И тогда он протянул мне руку. «Темно, боится упасть, спускаясь», - подумала я, и сделала шаг по ступеньке вверх, потом ещё один. И так, пока не достала до его руки. Чонин, крепко схватив мою ладонь, резко потянул на себя, и я буквально взлетела на маленькую сцену. В глаза ударил свет. - Чонин, - прозвучало как-то жалобно. Он, прижимаясь к моей спине, одной рукой продолжая сжимать мои пальцы, второй обвивает талию. Под людское улюлюканье медленно проводит носом по моей шее вниз, делая глубокий вдох. - М-м-м, пахнет алкоголем, - шепнул мне на ухо знакомый голос, - значит, оторвёмся. - Чонин… В горле пересохло, колени тряслись в прямом смысле. В голове вдруг всё стало ясным и чётким. Я резко осознала, где я и с кем. А вот что будет делать Чонин – загадка природы. - Какое на тебе бельё? – его рука поползла вниз от талии по бедру. - Чонин, не надо! Чонин! - Сехун здесь? – он пальцами подцепил подол моего платья. - Да. - Это хорошо, - довольно шепнул он. И платье поползло вверх. - Чонин! – ударила по руке. Но это лишь позабавило его и народ. - Ты же любишь танцевать, - хмыкнул Чонин. И резко развернул меня к себе лицом. - Чонин, прошу, отпусти меня, и давай спустимся, - взмолилась. - Конечно-конечно, - кивнул он. И я отчётливо ощутила его руку на своей спине. Ноги, как вмурованные в сцену, ни на миллиметр не сдвигаются. Руки налились тяжестью. Так отходит алкоголь. Мозг уже работает, а вот мышцы ещё не активировались. - Отдыхали сегодня с Сехуном, - тихо сказал он, нежно поглаживая мою шею и зарываясь пальцами в волнистые алые волосы. – Хорошо было? - и неожиданно дёрнул за прядь, откидывая мою голову назад. Я нервно сглотнула. Он демонстративно уткнулся мне в шею, касаясь губами кожи. - Чонин… - мне казалось, что я сейчас заплачу от бессилия. Он тесно прижимал меня к себе, продолжая одной рукой держать меня за руку, а второй… Музыка резко оборвалась, и по спине побежал холодок. Вполне обычный холодок. На последнем аккорде Ким Кай рывком расстегнул молнию моего платья, демонстрируя зрителям мою обнажённую спину. - Чонин, мать твою! – раздался снизу рассерженный рык Сехуна. Я отпихнула Чонина, не волнуясь о том, свалится он со сцены или нет, и сиганула с лестницы, чудом угодив в нужные объятия. - Сехун, - всхлипнула, - Сехун… - Дома поговорим! – последовал короткий ответ. – Повернись! – и принялся застёгивать моё платье. – Подожди меня у входа. - Ага. - Ты, правда, сможешь меня подождать? – зло прищурился. – Или опять вляпаешься, а мне тебя искать? - Я подожду, - опустила голову. - Я приду через пять минут. Долго бить этого ублюдка я не буду. - Не надо! – схватила его за рубашку. – Не бей его, он просто… Просто глупый ещё, выпендривается. - Ты его защищаешь? Может, это всё так и было задумано? – кивнул на сцену, на которой продолжал, как ни в чём ни бывало, кланяться зрителям Чонин. - Нет! Я не знала, что он… Я хотела… - Иди на улицу и жди! – он развернул меня и подтолкнул в сторону выхода. Толпа одобрительно провожала меня. - Н-да… - даже у Чондэ, ожидающего с Ёнхи у выхода, не было слов. - Ты в порядке? – тихо спросила девушка. - Всё нормально, - стыдливо пряча глаза, ответила я. Через несколько минут из клуба вылетел Чонин. - О, ты здесь! – подскочил ко мне. – Ты – просто нечто! Тебе надо чаще пить, ты становишься крышесносной, - и чмокнул меня в щёку. Затем обернулся, чтобы удостовериться, что Сехун, вышедший вслед за ним, увидел это. – Ты добавила изюминку моему номеру. Взамен проси всё, что пожелаешь в любое удобное время. Всегда готов «отработать», - подмигнул мне, бросил презрительный взгляд на Сехуна и направился к блестящему мотоциклу. Спустя минуту он скрылся за углом многоэтажки. - Домой, - не глядя на меня, сказал Сехун. - Интересный вечерок, - хмыкнул Чондэ. – Вы уж там сильно не ругайтесь, у Чонина просто шутки идиотские. Я тебе свой номер оставил, если что – звони. А сейчас и нам пора домой. В такси мы ехали молча. В гробовой тишине поднимались в лифте. В абсолютном вакууме раздевались в коридоре. - Сехун, - попыталась нарушить молчание. – Чонин просто… он не то, чтобы… и я не хотела, просто… - Просто? – обернулся он. – О том, что случилось сегодня, мой отец узнает за завтраком, и ему будет плевать, что это был Чонин. А ведь я где-то в глубине души надеялась, что это ревность… Дура, что с меня взять. - Для меня эти пять месяцев решают всё! - Прости, - пробубнила, уставившись на пальцы на ногах. - Иди спать. Не хочу разговаривать, - он отвернулся и скрылся в зале. - Я сейчас переоденусь, умоюсь и приду к тебе, - заглянула в комнату. - Не надо. Сам засну как-нибудь, - проворчал Сехун. - Но… - Иди уже, а? Ты прям горе ходячее! Обида жаркой волной ударила в лицо. Я развернулась и ушла в свою комнату. День выдался слишком насыщенным. Слишком. В сон клонило с неимоверной силой. Я еле передвигалась по комнате, вешая платье в шкаф, раскладывая постель. Заснёт ли он сам? Может… Выглянула в коридор. Точно, свет от ноута. - Ты спишь? – заглянула в зал. - Да, - последовал недовольный ответ из-под одеяла. - Сехун, мне, правда, жаль, что всё сегодня так получилось. Он заворочался, но ничего не ответил. - Мне не спится, - соврала. – Я посижу тут немного, - осторожно села в кресло, стараясь не помять висевшую на спинке рубашку. - Я сам засну. - Ну, и спи. - Ну, и буду спать! - Ну, и спи. - Своей болтовнёй ты мне мешаешь! Сиди молча! - Зануда, - фыркнула, не сдержавшись. - Ах, ну, извините, - он внезапно сел и, прищурившись, посмотрел на меня, - что я весь такой занудный! Не всем же быть крутыми танцорами, - скривился, - и заставлять женщин штабелями складываться. Должны быть и обычные люди. Прости, что я такой тебе достался! – высказался он и тут же лёг, отвернувшись, к стенке, с головой укрывшись одеялом. - Да я и не жалуюсь, - пробормотала. - Потерпи пару месяцев, а потом можешь раздеваться перед кем угодно, - раздалось из-под одеяла. - О Сехун! Ты переходишь границу. - Какую? – выглянул. – Какая может быть с тобой граница? Я тебя пьяную из клуба увозил? Я тебя на дороге находил? А теперь ещё и со стриптиза забрал. Где твои границы? - Да иди ты! – вскочила с кресла и вышла из зала. – Спи, как хочешь, раз ты такой праведный! - И высплюсь! – раздалось мне вдогонку. - Прекрасно! - Прекрасно! И я, на закуску, хлопнула дверью. Ну, и денёк.