Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

- Ну, здравствуй, мой белый друг, - простонала, обняв прохладный унитаз. А ведь я наивно надеялась лечь и заснуть до утра, а лучше до обеда. Но едва легла, пространство вокруг стало как-то наползать на меня. Темнота навалилась тяжёлым одеялом, мешая сделать глубокий вдох. В желудке сомнительное содержание булькнуло и стало проситься на выход. В итоге, я снова сидела в туалете, явив миру всё съеденное и выпитое за день. - Опять? – нарушил моё единение с единственным верным товарищем-унитазом Сехун. Я молча уткнулась в сложенные руки. - У тебя невосприимчивость к алкоголю? - У меня невосприимчивость к жизни, - проворчала. - Воды принести? Чего ты хочешь? - Я хочу умереть, - простонала, чувствуя, как приближается новая волна тошноты. - Рано ещё умирать. Подожди уж пять месяцев, - хмыкнул Сехун. - Уйди, прошу, уйди! – и меня вывернуло снова. - Вот, держи, - передо мной появилось полотенце. – Сейчас воды принесу. - О-ох… И опять та же картина: я возле унитаза, и Сехун, сидящий на пороге. - А ты чего не спишь? – спросила засыпающего парня. - Работал. - Ну-ну, так и скажи, что не мог без меня заснуть, - фыркнула. - Мог, но не хотел. - Угу. - Мне пришла одна хорошая идея, и я её записал, - приоткрыв один глаз, сказал Сехун. - Какая идея? - Не важно, - снова закрыл глаз. - Чем ты вообще занимаешься? Ты же для чего-то пытаешься добиться свободы от отца, а я даже не знаю, зачем. - Ты могла бы помолчать, я засыпаю, - прошептал Сехун, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки. - Не расскажешь? - Неа. - Ты собрался спать в туалете? - А что делать? Ты же здесь. - Иди, ложись, я посижу в кресле. - Если тебе снова станет плохо, мне придётся вставать и опять идти сюда. Так что давай просто останемся здесь, - не поднимая головы, ответил он. - Здесь холодно. - Тебе холодно? – тряхнул чёлкой. – Я сейчас, - и пополз на четвереньках по коридору. Вернулся уже на своих двоих с пледом в руках. - Укройся, - протянул мне пушистую клетчатую ткань и опять сел на пороге. - И тебе чуть-чуть, - прикрыла его уголком. - Угу, - и накрылся почти с головой. - Подремлем полчаса, если мне не станет плохо, я тебя разбужу, и разойдёмся по кроватям, - с надеждой, сказала ему. Он что-то пробубнил и затих. Я облокотилась о стену, одной рукой для охлаждения касаясь унитаза, и задремала. - Очешуеть можно! – раздался возглас, и мы с Сехуном одновременно распахнули заспанные опухшие глаза. – В собственном доме нельзя поссать сходить, потому что вы тут разлеглись! Места больше не нашлось? – разорялся Тао, попеременно пиная сидящего на пороге Сехуна. - Не ори, - поднялся парень. – Ты как? – зевая, спросил у меня. - Нормально, - потёрла глаза. - Теперь можете выйти и освободить мне унитаз или вы уже окончательно оккупировали это помещение? – съязвил Тао. - Да иди, иди, - встала, кутаясь в плед. - Иди к себе, я сам засну, - бросил через плечо Сехун и свернул за угол, в зал. - Так ты его в туалете спать укладывала? – вытаращился на меня братец. - Спокойной ночи, - проигнорировав вопрос, сладко зевнула и почесала в свою комнату. *** Две недели моей супружеской жизни подошли к концу. За столь короткое время мы успели выработать некоторые правила. Например, не мешать Сехуну, когда он сосредоточенно что-то строчит на компьютере. Молча ужинать всем вместе. Два раза в неделю ходить вдвоём с мужем (никак не могу привыкнуть) в магазин за продуктами. Полчаса сидеть возле Сехуна, недоумевая, что же такое могло случиться, чтобы взрослый человек с трудом засыпал один. Не ходить больше в клубы. Не пересекаться с Чонином. Мы, кстати, с ним с той самой вечеринки и не виделись больше. Последние три дня меня не тошнило. Впору обрадоваться, но всё дело в том, что и тошнить-то было нечем. Совсем пропал аппетит. С трудом по утрам впихиваю в себя кашу. Целый день пью воду с лимоном. Вечером ковыряю ужин. Надо, наверное, обратиться к врачу, но как-то стрёмно, да и ведь не болит ничего, просто есть не хочется. У Тао активировался режим игнора. Для него ни меня, ни Сехуна попросту не существовало. Он жил в каком-то собственном мире. Уходил, когда вздумается и возвращался под утро, часто нетрезвым. С кем-то долго спорил по телефону, и отказывался рассказывать мне о чём-либо. Короче говоря, каждый жил своей собственной жизнью. Каждый? Разве то, как я существую ежедневно, называется жизнью?.. - Нам надо сходить вместе куда-нибудь, - как-то за ужином, как бы между прочим, сказал Сехун. - Чего? – насупился Тао. - Да при чём тут ты? Я и Чимин. - Мы же вчера в магазин ходили, - напомнила. - Нет, не это. Надо, не знаю, в кино или в кафе… - не глядя на меня, перемешивая макароны с кетчупом и майонезом одновременно, промямлил Сехун. - Твой папа звонил? - Ясен пень! Неужто ты думаешь, что ему хочется гулять с тобой по городу, - скривился Тао. - Я всё понимаю… Если надо, давай сходим, - кивнула не Сехуну, а, скорее, тарелке. - Поедим, соберёмся и пойдём, - сказал Сехун. - Хорошо. Всё это время за нами наблюдали два мужчины из машины, что припаркована напротив дома. Они даже ходили с нами в магазин. Мы с Сехуном пришли к выводу, что они и есть те, кого приставил к нам его отец. Поэтому следовало правильно себя вести. Вот и в этот вечер я надела неприметное серое платье, чуток накрасила глаза. Понимаю, что Сехуну-то всё равно, он и не заметит, но не хотелось бы, чтобы его отец думал, что его невестка совсем никакая. Да и мне хотелось, чтобы Сехун… Впрочем, бред… Я хотела заглянуть в зал, чтобы узнать, готов он или нет, но пришла не вовремя. Сведя брови на переносице, он сосредоточенно слушал кого-то по телефону. - Мы же виделись на прошлой неделе, - тихо сказал он, повернувшись ко мне спиной. – Да, да я тоже… скучаю… - и вслушивается в женский голос. - Сегодня? Не то, чтобы планы, просто… Хорошо. Хорошо, давай увидимся сегодня. Я скоро приеду. Внезапно он обернулся, и наши взгляды встретились. - Я перезвоню, - глядя мне в глаза, сказал Сехун и сбросил звонок. – Чимин… - Ничего страшного. Иди. Я… я ни на что не претендую, - отступая, взмахнула руками. - Я должен идти… Мне позвонили и… - он замолчал, теребя в руках телефон. - Я понимаю, правда, понимаю, иди. Как-нибудь в другой раз сходим… - Да, в другой раз… Ночевать он не пришёл.