Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

- Чонин… - прошептала пересохшими от соли губами. - Что сказали? Это что? – выдернул из ослабших пальцев папку. Он пробежался взглядом по бумажкам внутри и снова посмотрел на меня. - Я… Чонин… - голос предательски сел, я втянула голову в плечи. - Поехали, - вот и всё, что он сказал. Он молчал всю дорогу. Я смотрела в окно, рассеянно теребя пластиковый край папки. - Куда ты идёшь? – остановилась, заметив, что и он стал подниматься со мной по лестнице. - Мне надо поговорить с Сехуном, - сказал Чонин и поджал губы. - Зачем? Ничего не надо говорить! Чонин! Он насупил брови и, обойдя меня, направился к лифту. - Чонин, ничего не говори! Это… это… - я не могла, не могла сказать ему правду. - Не переживай, я разберусь, - и он вышел из лифта, в два шага преодолев расстояние до дверей. - Чонин… - простонала ему вслед. Он нажал на звонок, не дожидаясь, пока я достану ключи. Двери открыл Сехун. - Ты? – удивился парень. - Угу, - и он, оттолкнув его, вошёл в квартиру. – Заходи, чего ты мнёшься? – обернулся ко мне. У меня вдруг ноги отказали. Я стояла и смотрела на них обоих, стоящих там, за порогом, и не могла сделать ни единого шага вперёд. - Чимин? – окликнул меня Сехун. Мне стало казаться, что мы с ними в разных параллельных вселенных живём. Есть я и мои проблемы, одна хуже другой, и есть они, яркие и счастливые. И нам не просто не по пути, нам категорически нельзя сталкиваться. К сожалению, столкновение произошло раньше, чем эта гениальная идея пришла в мою голову. «Ты знала, Чимин, что так и будет, - подумалось мне, - ты заслужила их презрение и слова. Надо просто принять всё, что они скажут. Они будут правы». Я сделала шаг. Ещё один. Ещё… - Что-то случилось? Вы опять где-то были вдвоём? – скрестив руки на груди, спросил Сехун. – С тобой-то всё понятно, - кивнул на Чонина, - но ты, Чимин, знаешь же, что можешь подставить меня. - Нам надо поговорить, - сказал Чонин. – Но не в коридоре. - Сначала скажи, где вы были? – Сехун стоял, перегородив проход в зал. - В больнице, ещё вопросы есть? – Чонин вопросительно приподнял одну бровь. - В больнице? – Сехун перевёл взгляд на меня, и мне ещё сильнее захотелось умереть. Прямо сейчас, сию же секунду. - В больнице? – из комнаты вышел Тао. Такое впечатление, что он стоял под дверью и подслушивал. - Теперь можно где-нибудь сесть? – вновь поинтересовался Чонин. Сехун тут же развернулся и двинулся в зал. Следом пошёл Чонин, бросив на меня обеспокоенный (обеспокоенный??? брат??) взгляд, за ним направился в комнату Тао. И сзади, еле волоча ноги, и цепляясь за стену, как за спасительное укрытие, плелась я… Сехун и Тао расположились на сложенном диване, Чонин – напротив, в кресле, я – на маленьком пуфике у дверей. - Я, конечно, знал, что ты – человек своеобразный, - начал Чонин. – Творческая натура и всякая другая фигня, - скривился, - но это… - О чём речь вообще? – не понял Сехун. - Чонин… - еле слышно подала голос из своего угла. – Чонин, не надо… - Разве уговор был не на фиктивный брак? Напомни, какие выгоды от него Чимин? – но его уже было не остановить. - Я что-то вообще не врубаюсь, - поморщился Сехун. - Аналогично, - кивнул Тао и покосился на меня. Я уткнулась в сложенные на коленях руки. Переплетённые пальцы ногтями впились в кожу. Мне хотелось вогнать их глубже, чтоб до крови, чтоб знала, где твоё место… - Какого хрена я вообще хожу вокруг да около? – фыркнул Чонин. – Она беременна, - не глядя, махнув чёлкой, кивнул на меня, продолжая смотреть на Сехуна. - Ч-что? – брови Сехуна поползли вверх, а рот приоткрылся. Я снова опустила голову, чтобы не видеть, не видеть презрения, омерзения, превосходства. - Бе-бе… что? – переспросил Тао. - Твоя сестра беременна, - повторил Чонин для особо одарённых. – И мне вот интересно, что ты будешь делать с ребёнком? А, Сехун? Свалишь через пару месяцев? И всё? - С ребёнком? – голос Сехуна робкий какой-то, не верящий в услышанное. - Да, представь себе, если спать со своей женой, то бывают дети, Сехун, - ехидно заметил Чонин. - Спать? Но мы… мы не… - Не надо… - попросила. - Так ты ещё и отрицаешь? – подскочил Чонин. - Не надо! – воскликнула я. – Не надо! – вскочила с пуфика. – Всё… всё не так… - Чимин, - начал, было, Тао. - Ничего не говори! – закрыла ладонями уши. – Я знаю! Я сама всё знаю! Я всё исправлю! Я не причиню никому лишних проблем! Всё будет, как раньше! - Чей это ребёнок, Чимин? – услышала вопрос Сехуна. - Ничей! – обняла себя. – Он ничей! – замотала головой. - И нет там никого! – истерика накрыла внезапно, прорвав тонкую с трудом построенную плотину. – Нет ребёнка! Нет и не будет! Ничего не говорите! – горло царапало от рвущихся наружу рыданий и воя. Слёзы так давно уже, как верный спутник, текли по щекам. - В смысле – чей ребёнок? – не понял Чонин. - В прямом, - ответил Сехун. – Мы с Чимин никогда… ну, никогда не были так близки, чтобы получился ребёнок. Парни растерянно переводили взгляд друг на друга, потом на меня. - Значит, ребёнок не твой? – уточнил Чонин. - Говорю же, нет! – воскликнул Сехун. - Не имеет значения… - сделала глубокий вдох. - Какой срок? – тихо спросил Чонин. - Никакого! Никакого! – прикусила губу. - Чимин, - Чонин сделал шаг ко мне. - Нет! Ничего не говори! Я знаю… Я же говорю, что всё будет нормально! Я не буду обузой! Я всё исправлю… - Я… я даже не знаю, что сказать, - подал голос Тао. – если бы здесь была мама… - Не надо, - всхлипнула, - только не так… Только не ею, прошу… - Я имел в виду… - Не надо! – сорвалась на крик. Меня била дрожь, и горло рвало нещадно. – Ты скажешь… ты скажешь, что я позорю твою семью… - рвано выдохнула. – Я знаю… я тоже так думаю… Я согласна. Но только не ты, только не говори это, прошу… - вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Слёзы, мешающие мне даже думать, а не то что видеть. – Так получилось… Дайте мне время, я всё решу… я всё сделаю… Немного времени, пожалуйста? - Я не понимаю, что ты говоришь, - Сехун, нахмурив брови, как и Чонин, покачал головой. - Я говорю, что не подведу тебя, - всхлипнула, пытаясь привести дыхание в порядок. – Никто не узнает. И у тебя всё получится. - При чём тут я? – воскликнул он. – Ребёнок… он… она… - Забудьте! Представьте, что вам показалось! - А через девять месяцев мне надо будет думать, что мне мерещится плачущий ребёнок в квартире? – спросил Тао. – Не говори ерунду! - Никто… никто не будет плакать через девять месяцев… - прошептала. - Не бойся... - Почему? – Чонин, чуть склонив голову, прищурился. – Я плохо понимаю тот бред, что ты несёшь, но меня мучают смутные сомнения, что ты… - Я… я сделаю это… - Ч-что? – не понял Тао. - Я сделаю аборт, - выдохнула я, и стало темно. Последнее, что я увидела – кинувшегося ко мне брата.