Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Немая сцена: я – они. И тишина. Мне хотелось не просто слиться со стенами, растаять, как Снегурочка, и просочиться под дверь. Мне хотелось умереть. Стыд, крепкой рукой берёт за горло и зарывается пальцами в волосы на затылке. И сложно понять, что думает Сехун и Тао, но я заранее уверена, что им даже одним воздухом со мной дышать противно. И голову опустить не могу, стою и смотрю на них, застывших в дверях. - Раз уж вся «семья» теперь в курсе, - нарушил молчание Чонин, - давайте сядем и поговорим, - кивнул ребятам на мою кровать. – Давайте не будем устраивать истерику, а представим, что мы – взрослые люди. - Я уже взрослый, - фыркнул Тао. - Ты складываешь цветочки из салфеток, когда пьян, - сдал его Чонин. - Эй! Так не честно! Такие вещи нельзя раскрывать! – возмутился братец. - А ты чего молчишь? – Чонин кивнул Сехуну, который как-то отстранёно смотрел на меня, словно видел впервые и не может поверить в то, что я живу с ним так долго. - Мне нечего сказать, - он пожал плечами. А что он скажет? Ну, подумаешь, твоя жена беременна от твоего же брата. Мало ли что в жизни может приключиться. Наверное, у людей, которые любят друг друга, всё иначе. И нам никогда не узнать этого. Непроизвольно начинают думать о себе во множественном числе. Прости, малыш, но любящей семьи не получится. Да вообще никакой не получится. Ты и сам получился случайно. Но ведь бывает по-другому. Правда, бывает? - Сехун, я… мы… - надо было оправдаться. Хотя, можно ли такое оправдать? - Я с Чонином… это… это было до того, как мы с тобой встретились и так получилось с твоим отцом. - Почему нельзя было сказать, что ты знаешь его? – Сехун кивнул на Чонина. - Я и не знала. Видела всего один раз… - и не смогла смотреть больше на Сехуна, стыдливо опустив глаза. - В смысле? – не понял Тао. – Так вы даже не встречались? – он медленно встал с кровати. – Ты с моей сестрой, - он, набычившись, двинулся к Чонину. - Я думал, вы когда-то там мутили, а потом с Сехуном так вышло и вы затихли. А оказывается, всего один раз! Я влезла между ним и Чонином. - Не будь ребёнком! Я уже взрослая! Так бывает! Ты и сам из-за девицы вляпался на двадцать штук! – упёрлась руками ему в грудь. - Отойди, Чимин, - Чонин отпихнул меня. – Я согласен, что всё это выглядит так себе… И если ему хочется подкрепить свой разрушенный имидж брата, он может помахать кулаками. - Разрушенный имидж брата? – повторил Тао. - Я своей вины не снимаю, - сказал Чонин, - но, если бы её дома ждал любящий понимающий брат, она бы не пошла в клуб, не напилась всякой ерунды, и этого всего бы не получилось, - твёрдо произнёс он. – Она искала успокоения и тепла, и я попался на пути. Вот и всё. Тао тут же как-то сдулся, опустив плечи. Отвёл взгляд, пару секунд потоптался и снова сел на кровать. Чонин тяжело вздохнул, зарывшись пальцами в свои густые тёмные волосы. И снова воцарилась тишина. Слышно было, как капает из крана на кухне плохо закрытая вода. - Не думайте ни о чём, - сказала еле слышно, нарушив это удушающее молчание. – Просто сделайте вид, что… - Да хватит ты уже! – неожиданно воскликнул Сехун. – Никто не толкает тебя на аборт. Надо что-то решить с браком… со всем этим… - Сейчас мы не можем расторгнуть его, - кивнул Чонин. – Через четыре месяца всё закончится. Живота же ещё не будет видно? – обернулся ко мне. – И тогда мы поженимся. Ребёнок родится в браке, с мамой и папой, - закончил парень. - Ч-что? – от удивления даже рот раскрыла. – Чонин… - Может, тогда не ждать эти месяцы? – перебил меня Сехун. – К чёрту всё. Разведёмся, да и все дела. Сможете пожениться. - А мистер О? – вытянулось лицо у Тао. - Разберусь как-нибудь. Это не стоит того, чтобы люди мучились из-за моих разборок с отцом, - спокойно и вдумчиво, как решённый вопрос, ответил Се. - Сехун… - тоненько протянула. - У тебя через две недели презентация книги. Если всё пройдёт успешно, тогда и разведётесь, - сказал Чонин. – Думаю, отцу будет бессмысленно махать крыльями, если ты подпишешь нужный контракт. - Может, и так… - кивнул Сехун. - Подождите. Подождите, о чём вы? – толкнула Чонина. – Вы так говорите, словно это уже решено. - Чимин, - попытался заткнуть меня Сехун, предупреждающе сдвинув брови. - Нет, я скажу! Это моя жизнь, и мне решать. - Послушай, - Чонин взял меня за запястье. - Нет! – одёрнула руку. – Я сама всё решу. Через четыре месяца Сехун получит обещанную свободу. Если получится раньше, буду только рада. Потом вы оба исчезнете из моей жизни. Мистер О обещал мне отдельное жильё. Я уеду. Помолчи, Чонин! – заметила его попытку встрять. – Я не выйду за тебя замуж. Нет! – покачала головой. – Всё должно быть не так! Всё изначально пошло не так. И первый раз, и первый брак… Разве это не должно быть по любви? Пусть хоть глупой и не имеющей будущего, но любви? И Чонин, и Сехун опустили глаза. - И ребёнок… Разве он не должен появиться по любви? Потому что папа любит маму, и это взаимно? Разве не так? А ты меня... любишь? Даже спрашивать такое неудобно. - Чимин, - Сехун встал. - Я выгляжу жалкой? Стою тут и ною о том, что меня никто не любил и не любит. Как маленькая… Нет, я не прошу вас пожалеть меня и сделать вид, что всё не так. Не надо, Тао, не веди себя так, словно в тебе проснулись родственные чувства. Я-то знаю, что это неправда. И ты, Сехун. Не надо этого напускного благородства. Кому от него будет лучше? И, Чонин… Ты – не самый плохой вариант для отца, но… Брак из-за случайного ребёнка не будет счастливым. Я не хочу мучиться, и тебя мучить тоже не хочу. Это будет сплошное лицемерие. - Ты ведь не знаешь! – не выдержал Чонин. – Вдруг получится? - Не получится… Однажды ты скажешь: «Чимин, если бы не ты и этот ребёнок, моя жизнь сложилась бы иначе». И я не выдержу, понимаешь? - Мне казалось, мы ладим и могли бы найти общий язык. И ребёнок… - Я хочу, чтобы вы ушли. Просто взяли и ушли сейчас из моей комнаты, - сказала твёрдо, глядя сначала на одного, потом на другого, на третьего. - Чимин, это надо обсудить, - возразил Тао. – Это не только твоя, но и наша жизнь. - Ах, даже так? – усмехнулась. – Уж не ты ли, дорогой братец, говорил, что ты и я – отдельные люди. Чужие люди. И если уж это говоришь ты, человек с которым я живу двадцать лет, то, что говорить о них? - кивнула на братьев. – Ты сам сказал, что мои проблемы – это только мои проблемы. Так вот, прошу, придерживайся этой мысли. Вы все придерживайтесь этой мысли! - Ты не сделаешь аборт, - поджал губы Чонин. - Ты мне – никто. И никаких прав не имеешь. - Имею! Это мой ребёнок! - Потому что я так сказала? Я могу сказать, что после тебя у меня ещё было таких залётных штук десять, и дальше что? Идите по своим делам. Бесит видеть эти серьёзные постные мины. У вас своих дел по горло, идите, решайте свои вопросы. А со своим… я разберусь сама. - Почему так сложно принять помощь? – воскликнул Сехун. - Потому что она не искренняя. Я в неё не верю, - призналась честно. – Играете рыцарей, а мне это не нужно. Да, я ошиблась, да, так получилось. Да, мне стыдно даже смотреть на вас. Но помощь… Нет, в это я не поверю. Люди не меняются так быстро, Сехун. Ещё не так давно ты принял меня за проститутку на дороге, предложил работу. А теперь числишься мужем в моём паспорте просто потому, что я не вовремя вошла в кабинет. Поверить в то, что за месяц ты понял меня, ту, которую пять лет в универе в упор не видел? Не верю. Спасибо, конечно, за твоё предложение, Чонин. Это ведь было предложение, да? Думаю, это первое и последнее предложение в моей жизни. Вряд ли кто-то по собственной воле захочет на мне жениться. Так что, спасибо. Пусть оно совсем не такое, как в кино, но… Уж какое есть. Ты даже сказал, чтобы я ребёнка оставила… Я оценила эти слова. Ты молодец. Когда ты будешь любить свою избранницу, думаю, она будет очень счастлива. И я не хочу испортить твоё будущее. Всё? Надеюсь, мы услышали друг друга. А теперь покиньте границы моей комнаты, и, пока мой единственный неродной брат не выкинул меня из квартиры за шиворот, прошу, не переступайте этот порог. Всё это время я теснила их к дверям. - Спасибо, что зашли и захотели вдруг неожиданно принять участие в моей судьбе. Премного благодарна. И захлопнула дверь перед их носом. Меня мелко трясло, но не от слёз, нет. От злости. От злости на их жалость, на их жертвенность. На то, что во мне вдруг проснулась дурацкая гордость. На моём месте любая другая уцепилась бы руками и ногами за Чонина. Какая удача! Красивый и богатый, уверенный в себе и не глупый, обаятельный и харизматичный. И плевать, что он будет изменять своей нелюбимой жене, пропадать в клубах, таская девиц в свою машину. Главное, самой жить, как в масле. Но я… я так не смогу. И от того, что я такая неправильная, меня колотило от злости. Хотелось поменяться с кем-нибудь своей головой, этим дебильным сомневающимся мозгом, отдать, сменить, только бы перестать так много думать…