Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Проснулась от того, что чья-то рука по-хозяйски обняла меня за талию и подтянула к себе, прижав к груди. Спросонок вздрогнула и захлопала глазами, пытаясь сообразить, где я нахожусь. Сехун фыркнул мне в ухо и зашмыгал носом. Видимо, мои волосы ему в нос попали. Он замотал головой, не выпуская при этом меня из рук. Я, воспользовавшись тем, что он уже проснулся, дёрнулась, чтобы встать, но была тут же возвращена назад, под бок. - Полежи чуть-чуть, - охрипшим ото сна голосом тихо попросил Сехун, уткнувшись мне в макушку. Мурашки стройной толпой пробежали сверху вниз по моей коже и застряли где-то на уровне щиколоток. Там наши ноги и вовсе скрещивались. - Сейчас…кх-кх… - попыталась восстановить речь. – Тао проснётся и… - И я его выгоню. Спи, - ответил Сехун и тут же, как по команде, мирно засопел. Как можно спать, когда к тебе прижимается О Сехун?! Как?! Да я даже глубокий вдох сделать боялась. Мгновенно превратилась в один оголённый нерв: вот он вздохнул и стал ещё ближе, выдох – на миллиметр дальше; дыхание тёплой волной – в затылок и вниз по шее и позвонкам; и рука, как гранитная плита, придавила меня к дивану. И так близко… И в голове ни одной нормальной мысли, кроме: «А у меня хорошо побриты ноги? А вдруг штанина пижамы задерётся, а там! Ёжик! Умру на месте!». И ни грамма не смешно, а страшно, до непонятной паники страшно, и бросает в жар, в горле пересыхает, а кончики пальцев на руках начинают холодеть. Н-да… неправильная я девушка, вот и прижми такую к груди, а она – бац – и в обмороке. Сколько я так пролежала, как неподвижное бревно? На улице стало ещё светлее. Сехун вздохнул и тихо сказал: - Не спится? - Мне… мне надо вставать… - пролепетала, красная, как помидор. - М-м-м… - что-то промычал, а потом как вскочил, через меня перелез и кривляется: - Чур, я первый в туалет! - Эй! – воскликнула. Сехун развернулся на пороге, запутался в спущенных штанинах и упал на четвереньки. Я вскочила с дивана, опёрлась об его спину, перепрыгнула на манер козла и сиганула в туалет. - Так не честно! – он поскрёбся в дверь. - Жизнь вообще нечестная штука, - ответила я изнутри. - Я это запомню, - раздалась угроза. - Ой, не пугай меня, я и так замужем за сыном гангстера. Чего мне ещё бояться? - Вы долго будете разговаривать через дверь туалета? – раздался недовольный голос разбуженного Тао. - Чур, я в ванную! – и Сехун хлопнул соседней дверью. - Эй! Я! Я – хозяин квартиры! А мне даже в собственном доме ни в тубз, ни в душ! Дожили! – и, нарочно громко шаркая тапками, направился на кухню, хлопать дверью холодильника. - Ты куда? – Сехун выглянул в коридор, и я выронила сумку. - В… в магазин, - нервно и вымученно улыбнулась. - У нас забит холодильник. Тао с Чонином играют в игру «Кто больше принесёт продуктов и от кого треснет холодильник?». Зачем в магазин? - Я… мне надо по… по-женски! – выпалила и усиленно закивала. - А-а-а, ну иди. Ты надолго? Мне после обеда в издательство, а вечером… - он замолчал. - А что вечером? – теперь уже напряглась я. - Может, ты не помнишь, - он прижался щекой к дверному косяку, - Чена, но он, и… - Ёнхи? - Ты помнишь? Да, они зовут нас к себе в гости. У них там какой-то повод, и Чен мне полчаса мозги долбал, что мы просто обязаны, - он закатил глаза, - к ним прийти. - Я приду, - сказала еле заметно дрогнувшим голосом. А вот в каком состоянии – это уже совсем другой вопрос… Больница – это всегда неприятно. Это заранее плохое настроение и непонятная боль во всём теле. Только порог переступил – и всё сразу заболело. Врач-гинеколог долго сетовала на то, что я до сих пор не сдала анализы и тд и тп. Потом она достала альбом, а там… Там кадры УЗИ на разном сроке: эволюция из крохотного сгустка в нового человека. И я не смогла. Заткнулась, словно язык свой откусила и проглотила, и молчала. Ни слова не выдавила по поводу аборта, ни слова… - За два дня постарайтесь сдать анализы и приходите на следующей неделе, - улыбнулась мне врач. – Приходите с мужем, ему будет полезно послушать то, что я буду рассказывать. Так он почувствует свою сопричастность, а то мужчины… Они очень долго не осознают, что скоро на свет появится новый человек, и они имеют к этому непосредственное отношение. Я с ужасом представила, как бы кошмарно это звучало, скажи я Сехуну: «А пошли со мной к гинекологу. Посмотришь, как там поживает ребёнок, которого мне сделал твой брат». Меня аж в пот бросило. Я обещала всё сделать и прийти на следующей неделе. Что ж, раз твою маму, словно Бог за язык держал и не давал совершить такой грех, значит, будешь жить. Будем жить вдвоём. Коснулась живота. Уедем куда-нибудь, мистер О подарит нам маленькую квартирку. Нам хватит. Иногда п… п-папа будет приезжать. Наверное. А если и нет, то нам и вдвоём будет не скучно. И не важно, кто ты, мальчик или девочка, я буду любить тебя сильно-сильно, так, как не любили меня. Почему я поехала к мосту? Мне казалось, взорвусь, если никому не расскажу, какое важное кардинальное решение я приняла. И я приехала сюда. Вышла к мосту и стала озираться в поисках того мужичка с бутылкой. Подошла к ржавым перилам. А вот если бы не он, если бы я тогда с моста… Не было бы нас с тобой. Погладила себя по животу. - Прости меня, - шепнула, - прости за мысли… Дура я, слабая дура. Я научусь тебя любить, научусь. Внизу, под откосом раздался мужской голос, потом ещё один. Я двинулась в ту же сторону в надежде встретить того мужичка. Спустилась и увидела их. Четыре взрослых мужчины ногами били кого-то на земле. Мелькнула знакомая грязная шапочка неопределённого цвета. - Эй! Так нельзя! – закричала. Двое обернулись. - Вали отсюда! – махнули мне. - Стойте! – я успела увидеть человека, лежащего без сознания. – Он безобидный! - Он мне денег должен, - сказал один из них и пнул тело. - Не трогайте! – кинулась к ним и потянула крайнего за куртку. – Не бейте! Вы убьёте его! Нельзя так! Мужчина махнул рукой, и я упала прямо по обездвиженное тело, прикрывая его собой. - Дура! Сейчас и ты получишь! – меня пнули сначала по ноге, а следующий удар тяжёлым ботинком пришёлся в живот.