This war of mine: I am the last

Фрэнк был обеспокоен тем, что Джонни никак не возвращался. В душе не угасала надежда, что парень просто где-то потерялся или прячется, потому что не успел собраться вовремя. Но наступило утро, никто не появился. Айеро смотрел на Гейтса, выглядевшего таким спокойным и умиротворённым, будто никакого Джонни и не было, будто он сам только вернулся с добычи или обычной прогулки в мирное время. Парню хотелось наорать на командира, чтобы тот тоже хоть немного начал волноваться, но Фрэнк решил занять себя любимым делом — конструированием полезных вещей. Как раз мимо прошла выспавшаяся Тейлор. -Фрэнк, а ты не мог бы… Сделать ловушку на крыс? -почти шёпотом спросила она. -Что? Ловушку на крыс? -усмехнулся Док, -А зачем тебе? От нас они сбежали, Гейтс и так тебя не выпускает из дома… -Пожалуйста! Я уверена, что нам пригодится! -умоляющим голосом произнесла девушка. -Конечно, как пожелаешь, -пожал плечами Айеро и принялся за просьбу Тейлор. Ловушки на мелких зверьков были для него самой простой задачей. До знакомства с Гейтсом ему приходилось ловить еду таким образом. После изготовления ловушки Фрэнк пошёл укреплять дверь, выглядевшую хлипкой, что было лишним поводом для нападения мародёров. *** Весь день не происходило ровным счётом ничего. Джонни так и не появился, Фрэнк доделал дверь. Гейтс, прихватив нож, ушёл на добычу… Хотя, если бы на добычу. Он окольными тропами направился в супермаркет. Военных в тот день было меньше: правительственные штурмовали один из оставшихся мирных кварталов. Во все стороны разлетались гранаты, отбитый бетон, человеческие останки. На улицах под танками гибли повстанцы, люди задыхались от пыли и крови, асфальт окрашивался в красный от крови. Совсем ещё молодые люди лежали в луже своих выпущенных внутренностей, правительственные не жалели никого. Айова-Сити тонул в зареве пожаров и едином сонме криков. Люди сходили с ума от страха и скорби. Только странник в изорванной кожаной куртке бродил по разбомбленным улицам. Его не сводили с ума крики и звуки обстрела. За всё время он привык слышать это каждый день. Мужчина зашёл в опустевший супермаркет. Возле эскалатора лежал труп, на восковом лице которого навсегда застыло умиротворение. Рука едва сжимала ткань толстовки с засохшим коричневым пятном и небольшой дырой — пулевым отверстием. Возле тела лежал небольшой рюкзак. Гейтс опустился на колени и забрал ношу, а затем взвалил на плечи труп парня и молча ушёл прочь. Гейтс знал, что отправляет мальчишку на верную смерть, но втайне надеялся, что тот сможет доказать, что он на что-то способен. Возможно, он доказал, судя по степени набитости рюкзака. Но дело было не в проверке. Дело было в недостатке еды и лекарств. Гейтс лишь хотел отпугнуть Джонни, чтобы тот ушёл в другое место, поняв, как трудно быть наравне со всеми, чтобы не прикармливать ещё и его, потому что мужчина видел, как голодает его команда. Да что говорить о команде! Он чувствовал это сам: эту постоянную боль в желудке от недоедания, постоянное желание положить в рот хотя бы на одну ложечку больше. А лекарств практически не было, только небольшой запас обезболивающих. Если бы кто-то заболел, то не смог бы вылечиться. Эти цветные пилюльки в блистерах и баночках стали универсальной валютой наравне с табаком, кофе, драгоценностями и спиртом. Да, в городе продолжала работать больница, но не было никакой гарантии, что больной, ушедший ночью получить там лечение, вернётся обратно: это было единственное место, где никто не делил людей на повстанцев, гражданских и правительственных. В почти антисанитарных условиях все были одинаковы, но с этим не хотел мириться избалованный спецназ, поэтому некоторых пришедших или уже лежавших застреливали, как бродячих собак. Жалость к этому отмучившемуся парню и презрение к себе сковывали разум мужчины. Он пытался найти себе оправдание за то, что он сделал, хоть и косвенно. На месте остывшего Крайста должен был лежать он, человек без прошлого и будущего, никому не нужное, никчёмное отрепье. В его сердце должен был сидеть свинец. В его, а не в молодом, ещё горевшем сердечке парня, потерявшего всё в огне. Гейтс лишь использовал Джонни, как пушечное мясо. Как он жалок: пошёл по головам, лишь бы не дать своей мерзкой душонке умереть. Мужчина оказался у ворот в огромное здание, покрытое пробоинами и трещинами. Крест наверху был сбит и вколочен в землю там, куда он упал. Витражные стёкла держались в рамах осколками. Земля уходила из-под ног, душа трепетала в страхе и благоговении. Гейтс легко толкнул дверь и вошёл в церковь святой Марии. В длинном каменном коридоре было тихо и пусто, запах ладана как будто впитался в стены и исходил из каждого угла. Шаги раздавались тысячекратным эхом в этой царственной и тёмной тишине. Мужчина поспешил к алтарю. -Святой отец? -позвал Гейтс, ворвавшись в главный зал, больше похожий на поле боя из-за поваленных скамеек и канделябров. Из-за престола послышался щелчок затвора дробовика. -Изыди, проклятый! -перед Гейтсом возник длинноволосый человек в чёрной одежде, державший тот самый дробовиком дулом в лоб мужчины. -Отец Янгблад, я пришёл с миром… Покаяться в грехах. Это я, Гейтс, -умоляюще-убеждающим голосом произнёс командир. Холодный металл дула пропал. -Прости, сын мой, не узнал в темноте…-Янгблад обнял Гейтса, -Проходи, проходи. Святой отец Томас Янгблад был единственным оставшимся в Айова-Сити в военное время духовным лицом. Он предоставлял убежище для паствы в катакомбах церкви, проводил там же службы, потому что наверху было безопасно только в ночное время, выслушивал исповеди приходивших к нему мирных жителей. В своё время отец Томас дал убежище и Гейтсу, когда было мирное время, и когда нынешний командир был бездомным. Они часто говорили, потому что слишком мало человек оставалось в катакомбах. Теперь же этот человек лет сорока ходил не в рясе, а в мирянском облачении из кожаного плаща, чёрной кофты, чёрных штанов и армейских тяжёлых ботинок. Ото всех обыкновенных людей он отличался огромным серебряным нательным крестом на длинной цепи, висевшем поверх кофты. В руках было не Евангелие или Псалтирь, а дробовик. Мощный лоб прорезали глубокие морщины от пережитых ужасов, в густых длинных волосах серебрилось несколько седых прядей. -В последнее время мародёры часто наведываются украсть церковную утварь. Прячу в катакомбах, но хитрые люди умудряются спуститься к пастве и найти, сын мой. Приходится действовать на грани греха и увечить людей в доме Божьем. Что привело тебя в мою обитель? -размеренным голосом проговорил Янгблад, усаживая гостя на пол перед престолом. -Святой отец, я согрешил, -как в бреду отчеканил Гейтс, уложив на пол труп Джонни. -Ты убил этого мальчика, сын мой? Что ж… Убийство — первородный грех, но в военное время, когда вера уходит на задний план перед насилием и попытками рабов Божьих защититься, заповедями и грехами можно пренебречь, я полагаю. Слово Божие не спасает от пуль и ножевых ранений. Спроси у доброй половины кладбища об этом. -Я… Косвенно. Я не знаю, кто его убил, но это я послал мальчишку на смерть. Я надеялся, что он придёт, но и не хотел этого. Мои друзья умирают от голода, мы делим уже неделимые крупицы еды, которую негде искать…-пробормотал мужчина, -Можно его похоронить? -Как звали раба Божьего? -спросил Янгблад. -Джонни Крайст. Не знаю, насколько это правда, но он так сказал. -Во имя Отца, Сына и Святого Духа…-утробно пропел Томас, возложив руки с чётками над трупом, -Покойся с миром, раб Божий, Джонатан… Аминь. Оставь мне тело, сын мой. Я выкопаю для него новую обитель, пусть земля ему будет пухом, но утром. -Благослови вас Господь, отец Янгблад, -ответил Гейтс. -Не благодари, сын мой, на то Божья воля. Только… Окажи одну услугу? Если в следующий раз тебе так не повезёт забрести в мою обитель, не мог бы ты принести порох… Или патроны. Старые ни на что не годятся. Я перерыл весь соседний дом, там нет боеприпасов. -Соседний дом? -переспросил Гейтс, отведя глаза от лица Джонни, на котором, кажется, заиграла улыбка в полумраке. -Да, к сожалению, до войны некий Божий раб… Даже, скорее, Божья тварь, залезла на территорию кладбища Божьего дома. Мне, увы, неизвестно, обитает ли сейчас там этот человек, но что-нибудь полезное ты обязательно бы нашёл. Пройди через катакомбы. Там есть ход на улицу. Запрыгни на второй этаж: первый забит наглухо. И да поможет тебе Бог, сын мой. -Ещё раз благодарю, отец Янгблад. Ваша помощь неоценима… -Да ладно, всего лишь патроны. Но иди, сын мой, ибо через три часа светает. Прощай. -Прощайте, святой отец. Гейтс пулей рванул под землю. Миновав ночлежку паствы, мужчина нашёл лестницу наверх и вскарабкался по ней, оказавшись между церковной стеной и домом. Ещё раз подёргав ручку и убедившись, что отец Янгблад прав, Гейтс запрыгнул на обрушившийся балкон второго этажа и тихо зашёл в дом. Здесь было темно и пусто. В свете фонарика стали видны стилизованные под старинные предметы мебели, несколько завалов, куч мусора… Гейтс отыскал в холодильнике съестные припасы и хотел уже убежать через погреб на улицу перед домом, как вдруг, стоя в подвале, услышал чьи-то причитания. -Ох-ох-ох, кажется, здесь должно было что-то остаться… А может и нет… Мужчина тихонько закрыл дверь в бойлерную, в которой он застрял между тем человеком и огромным завалом, отрезавшим ход на лестницу. Он влип: валить надо было срочно, иначе проблем с жильцом и последующими снайперами было не избежать.