Потерянная навсегда

      POV Аня.       — Мама, а правда, что у меня скоро появится братик? — девчонка лет семи с блеском в глазах смотрела на свою маму.       — Правда, милая, — женщина лет тридцати улыбнулась и, обняв дочку, тихо проронила на ушко. — Сегодня важный день. Ты прекрасна, принцесса, — женщина отпустила девочку из своих объятий и начала причёсывать блондинистые волосы дочки.       На стене висел календарь. 1 сентября 2001 года.       Девчонка, одетая в школьную форму, улыбалась своему отражению в зеркале в то время, пока мама заботливо завязывала банты.       — Девочки, вы готовы? — в комнату вошёл худой, высокий мужчина лет тридцати пять.       — Почти, последний штрих, — мама покрепче затянула бант и повернувшись к мужу, подтолкнула девочку к отцу. — Спускайтесь, я сейчас, — женщина улыбнулась.       — Ты долго? — спросил папа.       — Олег, дай мне пять минут, — мама улыбнулась и вышла из комнаты.       — Ну что, готова, принцесса? — мужчина взял девочку за руку и повёл к выходу.       — Пап, а это страшно? — девчонка с опаской посмотрела на отца.       — Нет, — он улыбнулся. — Всё будет хорошо. С сегодняшнего дня начинается новая ступень твоей жизни — школа. Ты найдёшь много новых друзей и, возможно, принца на белом коне, — мужчина усмехнулся.       — Папа! — девочка развела руки.       — А что? Мы с твоей мамой за школьной партой и познакомились, — протянул мужчина, мысленно возвращаясь в прошлое.       Обувшись, дочка с отцом вышли из квартиры и спустились по лестнице вниз. Несколько этажей пролетели незаметно, и вот уже улица.       Солнышко ярко светит высоко в небе, предвещая хороший день. Множество учеников проходят мимо дома с букетами цветов. Девочка с интересом провожает их взглядом.       Через несколько минут к ним вышла мама. Родители, взяв дочку за руку, с улыбками направились в сторону школы. По которой девочке придется ходить целых одиннадцать лет.       Но Судьба как обычно всё решила за них.       В семь часов вечера отец девочки, как ошпаренный, вылетел из квартиры, оставив первоклашку дома одну. Девчонка играла в куклы и постоянно твердила себе под нос «Антон очень плохой мальчик. Почему мне придется сидеть с ним?»       Вскоре девчонке надоело играть и она, схватив своего любимого плюшевого медвежонка, решила выйти из своей комнаты. Тихо. Нет и признака того, что в квартире есть ещё кто-нибудь кроме девочки.       — Мам? Пап? — а в ответ тишина.       Нет, она не испугалась. Девочка с пяти лет иногда оставалась дома одна. Бывало и ночевала тоже одна. Родители на работе, а бабушка с дедушкой в другой стране.       Время медленно, но верно приближалось к десяти вечера.       — Ну что, Миша, пойдем спать? — девочка обратилась к плюшевому медвежонку и направилась в ванную комнату.       Почистив зубы, она переоделась и легла в постель, выключив свет.       — Спокойной ночи, Мишка, сладких тебе снов, — ещё крепче обняв любимую игрушку, она закрыла глаза.       Дверь в квартиру открылась, и на пороге появился отец. С его блондинистых волос ручьём текла вода. После полудня погода резко поменялась. Яркое солнышко затянули серые, грозовые тучи. Вскоре начался дождь, который шёл до сих пор.       Мужчина, чуть помедлив, направился в комнату к дочке. На его глазах наворачивались слезы. Но он держался. Держался до последнего, чтобы не расстроить дочку раньше времени. Его кулаки были разбиты в кровь, после неудачного «поединка» со стеной.       Шумно вздохнув, отец медленно открыл дверь в комнату девочки и застыл в дверном проеме. Он не мог сделать и шагу. Не мог, боялся, были сотни причин, но он решился. Мужчина сделал несколько шагов, подойдя к кровати дочери. Пол заскрипел под ним.       Девочка приподняла голову с подушки и посмотрела на папу. Следом она рывком села на кровать и начала улыбаться тому, что спать она сегодня будет не одна. Нет, девочка не боялась темноты, но монстры живущие под её кроватью могли напасть в каждую секунду.       — Принцесса, — его голос дрожал.       Мужчина почувствовал, что сейчас вот-вот рухнет на пол, ведь ноги не смогут его удержать. Секунда, и он приземлился на край кровати.       — Пап, а где мама? — девочка прислушалась.       Шагов не было слышно. Не было слышно ничего, кроме прерывистого дыхания отца и тихого гудения лампочки в коридоре.       — Малыш, мама… Она уехала, — его голос задрожал ещё больше. Казалось, что секунда и он пустит мокрую дорожку по щеке.       — Куда? Она скоро вернётся? — девочка не унималась.       Мужчина отвел взгляд от блестящих глаз дочери и посмотрел в окно, на луну, что ярко освещала всё вокруг. Дождь с двойной силой начал размывать дороги города.       — Понимаешь, она… Она… Мама не придет, — он глубоко вздохнул и крупная слеза покатилась по его щеке. — Она на звёздочке, — отец поспешил вытереть слезу рукавом рубашки, но из этого ничего не вышло. Его одежда была насквозь мокрая.       — Она умерла? — девочка не поверила в собственные слова.       — Она на звездочке, — ещё одна огромная слеза покатилась по его щеке. — Мама будет жить там с твоим братиком. Мама и Илюшка будут счастливы, — он попытался улыбнуться, но вместо этого лишь закрыл лицо руками.       Глаза дочки наполнились слезами. К горлу подошел комок. Слова эхом отдавались в голове.       — Аня, чёрт возьми, — Тошик ещё раз легонько ударил меня по щеке.       Правую руку пронзила боль. Медленно открываю глаза и перевожу взгляд на руку. Чуть выше запястья была кровь.       Дождь капал прямо на лицо, немного приводя меня в чувство. Лежу на сыром асфальте и смотрю в лица парней. Они сидели передо мной на коленях и, казалось, уже несколько минут старались привести в чувство. Где-то высоко в небе вдруг сверкнула яркая полоска света, после чего раздался угрожающий гром, предвещающий ещё долгий усиливающийся ливень.       — Ань, всё нормально? — спросил Влад, медленно взяв мою руку.       — Да, — рывком сажусь на асфальт. От этого в глазах начинает темнеть, а голова кружиться. — Что произошло? — закрываю глаза.       — Ты со скейта улетела, — протянул Тоша, осматривая мою правую руку. — Не плохо так улетела.       Открываю глаза и начинаю быстро оглядываться по сторонам. В голове засел старый, трехэтажный дом с зеленой крышей. Отталкивая от себя парней, медленно поднимаюсь на ноги и, ещё раз посмотрев по сторонам, иду налево. Через несколько секунд мои шаги превращаются в бег и теперь я несусь в неизвестном для себя направлении.       — Ёлка, — мне в след прокричал Тоша.       — Бери скейты и дуй домой, — приказал Влад, поднимаясь с асфальта. — А я за ней.       — Тебе не нужна помощь? — спросил Ниженко, смотря мне вслед.       — Тох, дуй домой, — проронил гитарист и отправился в погоню за мной.       Перед глазами начинало плыть, всё сливалось в одно пятно. К горлу подошёл комок. Та девочка с отцом в купе поезда и есть моё воспоминание… Хоть одно стало ясно: у меня нет мамы. Но есть ли отец? Жив ли он сейчас? Живет ли в том доме? Возможно, уже сегодня я найду ответы на свои многочисленные вопросы.       Поворачиваю в какую-то подворотню. Бегу по лужам, не разбирая дороги. Парень не отстаёт. Слышу его дыхание где-то рядом с собой.       Неужели я узнала о себе хоть что-то стоящее, и уже сегодня смогу разгадать и остальные загадки, что никак не покидают меня?       Прошло ещё несколько минут, как я остановилась перед старым трехэтажным домом. Окна были заколочены, а ржавая железная дверь снята с петель. Дом был давно заброшен. Мои надежды рухнули, разбиваясь на маленькие кусочки.       Слёзы, не спрашивая разрешения, текли как вода из-под крана. Они смешались с дождём и теперь единым потоком стекали по моим щекам. Боюсь пошевелиться, чтобы вытереть их.       Подбежав ближе, Влад схватил меня за руку и повернул лицом к себе лицом. Из-за дождя парень не видел моих слёз, поэтому мне не пришлось выслушивать его вопросы по этому поводу.       — Что произошло? — обеспокоенно смотрит на меня. Стою как вкопанная, боясь поднять глаза и посмотреть на гитариста. В голове путаются мысли, а сердце будто зажали в тиски. — Аня, чёрт возьми! Посмотри на меня! — медленно поднимаю свой взгляд и смотрю Зайченко прямо в глаза. — Ты что-то вспомнила?       — Пойдём, — беру Владислава за руку и уверенно направляюсь в сторону дома.       Молчит. А мне так хочется, чтобы ты говорил сейчас. Мне страшно, Влад. Правда страшно. Мне страшно заходить в этот дом. Мне страшно подниматься на третий этаж. Мне страшно находиться здесь.       Чем ближе я подхожу к дому, тем сильнее трясутся руки, сердцебиение учащается, в глазах мутнеет. Несколько раз ко мне наведывались навязчивые идеи повернуть обратно и вернуться домой, к парням. Но ноги несут меня вперед. Мозг отчаянно кричал «Остановись!», но тело не слушалось приказов. Я словно марионетка шла вперед, внимательно смотря в темноту подъезда.       Заходим внутрь. Темнота и сырость царит в этом доме. Где-то внизу, судя по всему в подвале, раздаётся шорох. Крысы. Больше, чем уверенна, что их здесь сотни. Стены, некогда выкрашенные белой краской, стали серыми, можно даже сказать чёрными.       Крепче сжимаю руку Влада и делаю шаг вперед, к лестнице, что ведет на верх. Парень покорно идёт за мной. Его руки холодны, точно как у мертвеца.       Стараюсь держаться поближе к стене, ведь один неверный шаг, и ты улетишь вниз. Перила, по всей видимости, уже очень давно валялись на первом этаже.       Поднимаемся на второй этаж. Двери квартир открыты настежь. Где-то в глубине квартир что-то упало. Даже не подумав заглянуть внутрь, поднимаемся на третий этаж.       Вот она, дверь, которая ведет в мои воспоминания. На удивление, она закрыта. Отпускаю руку парня и еле-еле открываю дверь. Та распахнулась, и ручка от двери оказалась у меня в руке. Быстро, словно раскалённый камень, отбрасываю её в сторону.       Глубоко вздохнув, захожу внутрь. Квартира, кажется, вовсе и не изменилась. Она такая же, как и в моем воспоминание. Только вот от потолка давно отстала штукатурка, и стены кое-где расстались с обоями. Делаю несколько шагов вперед, заглядывая в зал, в то время, пока Влад продолжал стоять в дверном проёме и наблюдать за мной.       Медленно захожу в зал, на полу разбросаны какие-то документы и рисунки. Отец собирал вещи в спешке и больше половины оставил дома. Но вот только куда он собирал вещи? Куда мы уехали из этого дома?       Сажусь на колени и начинаю рассматривать свои детские рисунки. Их множество, быстро перебираю листочки. Неожиданно натыкаюсь на рисунок, где изображена семья. Там изображены три человека и подписи над их головами: «Мама, Аня и Папа». Очередная слеза скатилась по моей щеке и ударилась о бумажный листок, разлетаясь на многочисленные осколки.       Встаю на ноги и, ещё раз обведя комнату взглядом, выхожу в коридор. Повернув налево, направляюсь прямо по коридору в свою комнату. Дверь открыта. Делаю шаг и закрываю глаза. Всё такое же, как в моем воспоминании. Появляется подозрение, что в эту квартиру после нашего «бегства» не ступала нога человека.       Открываю глаза и подхожу к кровати. На постели до сих пор лежит Мишка. Не может быть, чтобы я забыла его. Беру плюшевую игрушку в руки и перевожу взгляд на стол около окна. Подхожу ближе к предмету мебели. На подоконнике стоит фотография. Беру фоторамку и сдуваю с поверхности стекла пыль. Фото давно выцвела, и теперь я еле могла разобрать, что было изображено на снимке. Через несколько минут, ставлю фоторамку на прежнее место. На столе под толстым словом пыли что-то блестит.       Стряхнув со стола пыль, нахожу старый медальон с каким-то камешком посередине.       Неожиданно перед глазами вновь начинает мутнеть. Снова кадры киноленты проносятся перед глазами.       — А это, принцесса, медальон твоей прабабушки. Прабабушка отдала его бабушке, бабушка мне, а я отдаю его тебе. Береги его, — мама улыбнулась. — Пусть этот медальон будет всегда с тобой, тогда и я буду всегда рядом с тобой, вот тут, в твоём сердце, — она дотронулась рукой до груди девчонки и одела на её шею медальон.       — А если я потеряю его?       — Тогда я всё равно буду всегда рядом с тобой.       — Нет, — девочка покачала головой. — Тогда я оставлю его дома. Я не хочу его потерять, — Аня сняла медальон и положила на стол.       — Ну хорошо, — мама поцеловала девчонку в щеку. — А теперь давай собираться, сегодня ты уже станешь первоклашкой.       Убираю медальон в карман толстовки и, сделав шаг назад, сжимая в левой руке плюшевого медвежонка, вылетаю из квартиры, задев Влада плечом.       — Аня! — слышу возглас Зайченко.       Сбегаю по лестнице и вылетаю на улицу. Дождь только усилился. Убегаю от дома прочь. Куда я бегу? Не знаю. Подальше от этого дома. Подальше от себя.       «От проблем не убежишь!» — в голове неожиданно проносится голос отца.       Слёзы стекают по моим щекам. Перебегаю дорогу. Послышался скрип тормозов. Недовольный водитель что-то кричал мне вслед.       Не хочу его слушать. Не хочу слушать никого. Даже саму себе.       Бегать под дождём в двенадцать ночи? А почему бы и нет?