Потерянная навсегда

POV Тоша.

      Не успели. И теперь как три дебила стоим и смотрим вслед уходящему поезду. А она в нём. Она же не сможет… Она…       К чёрту.       — Пошлите, — тихо произнёс Женя и, развернувшись на девяносто градусов, медленно пошёл от поезда прочь.       — Что делать будем? — как-то неуверенно спросил Рома.       — А что тут сделаешь? Все претензии к Зайченко, — Мильковский посмотрел на дисплей своего телефона и снова убрал его в карман. — Он издевается? До сих пор отключен.       — А сколько сейчас? — смотрю на парней.       — Одиннадцать. Она с последним уехала.       — А сейчас, что? Снова размеренная жизнь без зелёной шевелюры? — спросил Булахов.       — А наша жизнь хоть когда-нибудь была размеренной? Ёлка не была причиной наших проблем, она лишь дополняла их и делала чуточку веселее. Не думаю, что у нас хоть когда-нибудь начнётся размеренная жизнь. Да она нам и не нужна, мы просто не сможет прожить без приключений на свою задницу. Мы не сможем прожить без Ёлки. Она нам нужна. К Новому году всем нужна Ёлка, а нам особенно, — не знаю как, но мы вернём её. Точно вернём.       — Что ты хочешь этим сказать? — Мильковский достал из кармана сигарету и закурил.       — Я просто хочу сказать, что она стала частью нашей семьи, и так просто я не отпущу свою сестру. Если надо, я поеду за ней.       — Что-то мне подсказывает, что Аня не в того влюбилась, — на выдохе произнёс Булахов.       — Да нет, всё правильно. Просто кто-то растерял последние мозги и не знает, что творит. Нужно поговорить с ним.       — И что ты ему скажешь? «Влад, а почему ты Аню не любишь?» — съязвил Мильковский. — Да, ты так хочешь спросить?       — Он её любит.       — Он сказал, что нет.       — А я знаю, что да, — на этом заканчиваю наш разговор.       Пусть только появится. Он точно не уйдёт от разговора. Пусть он будет даже в стельку пьяный.

***

      Три часа ночи. Парни давно плюнули на мою затею с Зайченко и отправились спать, уверяя меня в том, что до утра его можно не ждать. Но что-то мне подсказывает, что он скоро придёт.       У меня такое ощущение в последнее время складывается, что мы с Владом поменялись местами. Раньше бы я так поступил, а он расхлёбывал мои проблемы. Не дал ей так просто уехать и любыми способами заставил меня поговорить с ней. Объяснить всё по-нормальному. Он дров наломал, а ты давай их собирай.       Какая это чашка кофе? Уже третья? Нет, их было больше. Вытаскиваю последнюю сигарету из пачки и закуриваю. Да где он шляется? Начинает казаться, что он стал мной. Нет, второго Ниженко парням не надо, они с ума сойдут. Нет, может это, конечно, было бы весело, но не настолько, чтобы терять настоящего Влада. Такого, каким я привык его видеть: умным и начитанным. А не раздолбаем, который шляется по ночам на улицах, а потом болеет, заражая всех.       Он же её любит, я вижу это, а строит из себя неприступную принцессу. Люблю — не люблю. Целую — не целую. Ещё бы ромашку сорвал и с ней ходил.       Куда делся тот Влад, который был примером? Где тот Влад, с которым я начал дружить ещё в школе?       Выдыхаю дым и снова смотрю в темноту ночи через окно. Думаю, обесточить квартиру было лучшей идеей из тех, что я мог придумать. Темноту нарушает лишь тлеющая сигарета в моих руках.       Слышу, как кто-то вставил ключи в дверную скважину. Хотя почему кто-то? Это Влад, собственной персоной.       Заходит в квартиру и закрывает за собой дверь. Некоторое время возится с кедами. Разувшись, собирается проходить в нашу с ним комнату.       — Влад, — парень вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону.       — Твою мать! Тох, зачем так пугать? — откликнулся Влад.        Голоса будто съедает темнота и делает их тише, чем они на самом деле есть.       — А зачем посылать, когда любишь? — полюбопытствовал я.       — Что? — якобы не понимает о чём я… Ну что ж…       — Проходи, поговорим, — выдыхаю дым.       — Тох, я спать хочу. Может завтра?       — Завтра ты будешь разговаривать только с воображаемыми друзьями.       — Что?       — Садись, поговорим.       Медленно, с некой опаской, проходит на кухню и садится на противоположный стул. Несколько минут молча смотрим друг на друга. В его взгляде читается некое непонимание.       — Ты Аню любишь?       — Тох, давай не будем об этом…       — Нет, давай будем. Ты её любишь?       — Ну, она просто не такая, как все. Сумасшедшая и… просто не такая. Будто не от мира сего. Ёлка странная, и это притягивает…       — Влад.       — Люблю, — что и требовалось доказать.       — Зачем тогда послал?       — Нажаловалась?       — Поделилась, — делаю затяжку. — Так, зачем?       — А завтра она опять скажет, что мы просто друзья. Просто немного передружили, ага. Тох, у меня это уже поперёк горла сидит. Каждый раз одно и то же. Вечером целуемся, а на утро «пошел на хуй». Да, я люблю её, но с утра снова стать другом — не хочу.       — Она тебя правда любит и быть просто другом не хочет, — чуть помедлив, добавляю. — Больше не хочет.       — Как думаешь, она уже спит?       — Не знаю, — тушу сигарету о пепельницу.       Встаёт из-за стола и выходит из кухни. В квартире царит полная тишина, она поглощает каждый шорох и каждый скрип. Даже тиканье часов решило уступить. Ничего не слышно, кроме собственного дыхания.       Усмехаюсь. Как поздно ты спохватился, Влад. Слишком поздно. Понимаю, не хотел снова остаться в дураках, но не так всё стоило закончить. Через минуту возвращается на кухню.       — Где она? — твёрдо и с нотками страха в голосе спросил друг.       — Её там нет, — как можно более непринуждённо, отвечаю, смотря ему прямо в глаза.       — А где она?! — чуть громче спросил парень и прошёл к окну.       — Ёлка уехала.       — Бля, мне, что, каждое слово из тебя тянуть надо? Куда? — чуть ли не крича, он обратился ко мне.       — Она всё вспомнила и уехала к отцу. Представляешь? Всё, всю свою прошлую жизнь и не только прошлую. Как много мы про неё не знали. Как много ТЫ про неё не узнаешь.       — Почему не узнаю? — с удивлением смотрит на меня.       — Она уехала и навряд ли вернётся.       Так, а ты молодец, Тох. Такой спокойный голос. Я бы сам испугался.       — Они где-то в Киеве живут? — с надеждой смотрит в глаза.       — Бери выше, — обломаем твои крылья.       — В Москве?       — В Канаде. А если быть точнее, в Ванкувере.       — Ты сейчас серьёзно? — усмехается и скептически смотрит куда-то далеко, сквозь оконную призму.       — А я на клоуна похож? — усмехаюсь.       — Твою мать, — прошептал гитарист и уселся на подоконник, облокотившись на холодное стекло. — Что делать теперь?       — Начинать думать головой, а не задницей. Влад, включай мозги. Ты ими слишком давно не пользовался. Закрывает глаза и, глубоко вздохнув, зарывается пальцами в волосах.

POV Аня.

      Москва встретила меня промозглым утром и сырым снегом. Медленно выползаю из поезда и направляюсь к дороге. Плевать, такси, значит такси. Разобьюсь, пусть так и будет. Надоело бегать.       Каждый раз убегаю от обстоятельств и людей… Но не от собственных мыслей и чувств. Надоело бегать, но я всё равно сбегаю, наперекор собственным желаниям.       В душе словно кошки скребут. Хочется достать нож и вырезать из груди сердце, чтобы больше не чувствовать боль. Надоело, правда надоело. Жаль, что Влад не вонзил нож поглубже. Может, тогда бы я не мучилась? Сколько раз я думала об этом поезде. Сколько раз я представляла, как поезд сходит с рельс, и все пассажиры погибают в ужасной катастрофе.       Ну, вот, опять. А кто-то ещё сомневался, что я конченая эгоистка? Надеюсь, теперь ваши сомнения развеялись.       Пролетающий за окном город не вызывает внутри ничего, кроме неприязни. Мне так надоело всё это. Мне так надоела такая жизнь. Просто хочется очутиться в Киеве с родным тебе человеком. И больше ничего не надо. Но Судьба ещё та сука. Всегда преподносит сюрпризы. И они не всегда приятные, чаще наоборот. От её сюрпризов хочется лечь на пол, свернувшись калачиком, и затопить квартиру собственными слезами.       Больше не хочу чувствовать опустошенность внутри, которая пожирает плоть. Как отключается любовь? Где эта чёртова кнопка, которая прекратит мои страдания? Где этот рычаг, который я должна дёрнуть? А так вообще бывает? Конечно, нет.       Если бы было хоть что-то, отключающее чувства, то мало бы кто чувствовал себя настолько паршиво, как я сейчас. Хочется открыть дверцу такси на полной скорости и выпрыгнуть, переломав все кости. И мозги по всей дороге. Всё равно от этих мозгов толку нет, сердце их не слушает, как и остальное тело, впрочем.       Все плевать хотели на этот немаловажный орган. Лучше печень или желудок послушать, и то, больше толку будет.       Закрываю глаза и откидываюсь на спинку сидения. Музыка в наушниках всё ещё сопровождает меня, но скоро батарея сядет, и в самолёте меня будут сопровождать только собственные мысли и чувства, которые сжирают изнутри.       «Все проблемы из-за любви. Влюбляясь, мы превращаемся в серую массу сошедших с конвейера людей. Штамповка, не более».

***

      Поднимаюсь по трапу в самолёт. В последний раз оглядываюсь по сторонам. Говорят, если бросить монетку в море, то ты обязательно вернёшься. Вот только это не море, и я вряд ли вернусь…       Но какая-то сила всё равно заставляет меня достать из кармана кожанки монетку и сбросить её вниз, на асфальт.       — На удачу, — шепчу одними губами и захожу в самолёт.

Ненавижу самолёты в небе. Вдруг ты там, вдруг упадешь. Ненавижу, когда скрипят двери. Постоянно кажется, что это ты.