Потерянная навсегда

Такие как ты, не стираются временем. Бэкспейсами, ластиком, делитами даже. Такие как ты не местоимения. Такие как ты не выводятся ванишем. Ненавидеть людей с твоим именем, кстати, Носят как вещь, совестно засыпая.

      До Нового Года осталось всего десять дней, а новогоднего настроения, как такового, нет. Хотя настроения нет в принципе. Уже месяц я похожа на живой труп. Мало ем и сплю, много курю и читаю. Книга за ночь. Много? Вовсе нет. Спать по ночам не могу. Только закрываю глаза и является он. Моё воображение решило объединиться со снами и устроить мне «сладкую» жизнь.       И так херово, а тут ещё эти сны с гитаристом.       Сны, которые не дают забыть. А забыть человека вообще возможно, если ты и сейчас сидишь в его свитере? На этот вопрос и не нужно озвучивать ответ, и так всё понятно. Сбежала из Киева в его свитере и уже месяц «живу» в нём. Стираю и снова одеваю. Больше не осталось запаха его одеколона, лишь сигарет. Моих сигарет, которыми пропахли все вещи.       Иногда так хочется стать птицей и улететь. Улететь, потому что твоя жизнь стала слишком невыносимой. Хотя, меня и так можно назвать птицей. Всё время улетаю от проблем, а они продолжают преследовать меня по пятам.       Прилетела, а меня тут и не ждали. Чувствую себя лишней. Так, собственно, и есть, я лишняя в этом доме. В этой семье. Отец был потрясён мои возвращением, а две его маленькие дочки, мои сёстры, боятся меня до сих пор. Конечно, у него сейчас новая жизнь без проблем. Жена и две дочки, которые не должны стать мной. У них есть любящий отец, МАМА и, конечно же, размеренная жизнь, которую я видела лишь до семи лет.       Собственно, мне больше ничего и не остаётся делать, кроме как целыми днями валяться на кровати и выходить на улицу лишь за сигаретами и растворимым кофе. Сейчас я точно похожа на анорексичку. Даже слишком. Дети меня за ходячего мертвеца принимают, а взрослые… Она просто держат своих детей подальше от меня.       Вся жизнь под откос. Да что я сделала вообще в своей жизни? Вот именно, что ни-че-го. Совсем. Лишь постоянно сбегала от проблем.       Жалею, что всё-таки вспомнила прошлое. Лучше бы жила в неведении и, может, до сих пор с ребятами. Меня словно убивают эти стены. Этот город. Я родилась в Киеве и считаю этот город своей родиной. Мне не место здесь.       А я бы вернулась назад, правда. Вот только… гордость. Она не позволяет мне даже заговорить с женой папы, не то, что…       Кто придумал вставить сюда эти большие окна? Погодите-ка, а окнами это вообще можно назвать? Это, мать вашу, стена из окон. Под чем тогда вообще люди были, когда такое придумывали?       Эта комната слишком светлая. Здесь преобладают светлые, чуть ли не белоснежные тона. Где постоянно зашторенное окно и тёмные обои? Где голос и музыка, которая может разбудить посреди ночи? Где парни?       Как же я по ним скучаю. Они были единственными, кто меня любил. А любили ли они? А это уже глупость! Конечно, любили, вряд ли бы они тогда тебя с улицы домой тащили и на вокзал с надеждой не прибегали.       Самовлюблённая эгоистка.       Дверь в квартире хлопнула. Ну, конечно, зачем меня предупреждать о том, что они куда-то уходят? Я же приложение, мебель. Им лучше жилось без меня. Он знал, что у него есть старшая-идиотка-дочь-Аня и его это устраивало. Устраивало, что я чёрт знает где и чёрт знает, что со мной. Видеть отец меня не очень-то и хотел.       А на что ты, собственно, рассчитывала? На то, что приедешь и попадёшь в крепкие объятия папочки, от которого сбежала, обвинив его во всех смертных грехах?       Иногда ты бываешь такой наивной… Иногда? Постоянно! Всегда! Даже сейчас! Всё ещё надеешься на чудо. Чудеса бываю лишь в сказках. А это холодный и жестокий мир. Перед тем как выйти в него, нужно одеться потеплее. А я плюнула на все наставления и ворвалась в него почти голой.       Поднимаю с пола очередную пачку сигарет, и та оказывается пустой. Кто везунчик по жизни? Да нет, что вы, даже гадать не стоит. Это недоразумение вот тут, перед вами сидит.       Делаю на голове пучок и выхожу из комнаты. Обычно я не выбираюсь из выделенной мне комнаты днём. Мои «вылазки» всегда состоятся ночью. Это комната, словно железная клетка, в которой ты сходишь с ума.       Только и успеваю переступить порог комнаты, как в дверь кто-то позвонил. Так, Аня, ты улитка, которая должна вернуться в свою раковину и не должна открывать дверь. Звонят — их проблемы. Может, никого дома нет?       Медленно тащусь на кухню. Так, кофе тоже закончилось. Что за несправедливость ко мне? А чего ты удивляешься, собственно? Ты заслужила и нечего возмущаться.       Вновь раздался звонок. Да кого там принесло? Аня, помни, это не твоё дело. Возвращайся к себе в комнату и ляг на кровать, с головой накрывшись одеялом. Этот мир не для тебя. Почему я не могу жить в мультике? Например, в «Золушке»? Там хоть конец счастливый, а меня в конце ждёт только смерть.       Перевожу взгляд на холодильник. На магнитах висят детские рисунки. Хм, а в свои четыре они не плохо рисуют. А когда-то мои рисунки так же висели на стена в зале. Когда-то… Соня и Хлоя никогда не станут такими, как я. Отец не позволит. Хоть за кого-то он будет спокоен в этой жизни. Вот я отца виню, а сама-то ни в чём не виновата? Чушь. В большей степени тут только моя вина.       Сама виновата, а валю вину на другого. Лучшее, что можно придумать! Ничего не скажешь! А ведь раньше ты такой не была. Очнись! Вспомни себя в пятнадцать! Какой ты была и какой стала… Нравится?       Опять звонок. Да кто там понять не может, что дома никого? Хотя, как никого? Ты же здесь, стоишь посередине кухни и смотришь на детские рисунки.       Ну и ладно. Откинув всё мысли прочь, подхожу к двери и, даже не посмотрев в глазок, открываю.       За окном дождь, а кто-то ещё в кедах разгуливает. Эх, совсем за своим здоровьем не следят.       Неожиданно этот кто-то начал перебирать струны гитары. Боюсь поднять взгляд. Он начинает петь.

С тобой изменились все мои маршруты, И жизнь стала вокзалом в ожидании встречи. Не знаю это очень плохо или очень круто, Всё зависит от того, как смотреть на вещи. Ты меня лечишь, и мне с тобой легче. Мы закрываем шторы и зажигаем свечи. Мы ссоримся, ты плачешь, Я снова тебя обидел — прости меня, ты же знаешь, я этого не хотел.

      Молча смотрю на эти потрёпанные кеды. Боюсь поднять взгляд. Боюсь. Я просто не верю. Этого не может быть. Сказка или чудо? Нет, кажется, просто в кофе что-то было. Или сигареты полностью затуманили мой рассудок, и теперь я вижу то, что хочу?

Я не видел, я никогда не видел твоих глаз бездонных, Наверное, я просто боялся заглянуть тебе в душу. Но я не осторожен и меня уже несут эти волны, И я очень должен знать, что я тебе нужен. Скажи мне, почему ты меня прощаешь? Когда я ухожу, предавая сказку, И ты не виновата, и ты спасаешь. Когда я одеваю дурацкую маску.

      Ты издеваешься, да? Зайченко, зачем? Зачем?!

Скажи мне, почему ты такая красивая? Чего я так хочу целовать твою кожу? Ну сколько ещё будем душу насиловать? Ведь все понятно: мы друг без друга не можем!

      Медленно поднимаю глаза. Скольжу взглядом по длинному свитеру, гитаре, шее. Останавливаю взгляд на его цепочке на шее. Дальше не могу. Кажется, если моргну, из глаз польются слёзы. Ущипните меня кто-нибудь! Пожалуйста!

Ты снова далеко и я снова сохну. Тупняк в интернете сжирает куплеты. От деревянной леди и снова к окнам, А лучший завтрак: кофе и сигареты. И хочется, а фиг его, что мне там хочется. Я не знаю и вообще не найду себе место. А время еле-еле по стенам волочится, И снова одиночество ждет у подъезда.

      Моргаю. По щека покатилась слеза. Быстро опускаю взгляд и снова смотрю на его кеды.       Я просто сошла с ума и мне это снится. Неужели я снова вижу эти сцены, ну вот, а сейчас я должна кинуться ему на шею и поцеловать. А дальше потра… кхм-кхм… половой акт…

Зачем мне нужен город, в котором тебя нет? Где, чтобы успокоиться, нужно сдаться, Но я так не хочу, меня к тебе тянет. Скажи мне, почему мы должны прощаться?

      Быстро поднимаю глаза. Встречаюсь взглядом с его глазами. Мне показалось, или он правда сейчас вздрогнул?       — Потому, что ты убиваешь меня! — слова сами собой вылетают из груди.       Быстро делаю шаг назад и захлопываю перед его носом дверь. Не могу! Истошный крик рвётся наружу. Перед глазами всё плывёт, слёзы не дают видеть. Сейчас из груди вырвется целое море солёных слёз.       — Аня, открой дверь! — прокричал Зайченко и несколько раз ударил по двери.       Сползаю вниз по двери и зарываюсь руками в волосах. Ты именно этого и хотел, да? Ты хотел довести меня до истерики? Что же, у тебя это получилось! Я реву на взрыв! Можешь быть доволен собой! —       Быстро, блять, дверь открыла! — его голос эхом раздаётся в черепной коробке.       Глубоко вздыхаю.       — Зачем? — только и выдавливаю из себя.       — Поговорим.       — А мне так нра-а-авится, через две-е-ерь, — слёзы не дают нормально говорить.       — Открой дверь! — это прозвучало, как угроза.       — Нет.       — Открой!       — Я не хочу-у с тобо-о-ой разговари-и-ивать! — захлёбываюсь собственными слезами.       Зачем ты приехал? Влад, зачем? Пусть я была разлагающимся трупом, но зато не ревела. А теперь бабочки от одного твоего вида воскресли и пустились в полёт, а вот из глаз целое море солёных слёз.       — А я хочу. Слушай, правда, давай поговорим?       — Нет.       — Блять, дверь открыла! — прокричал гитарист. — Я не ради твоего отказа столько километров пилил! Или ты открываешь, или я выбью её к чёртовой матери, слышишь?!       А зачем ты ехал? Зачем?       Молчу и он молчит. Какое взаимопонимание! Какие взаимоотношения! Какое совсем-не-напрягающее-молчание.       — Ань, я люблю тебя, — дыхание спёрло.       Что он, мать твою, сказал?!       Все мысли словно испарились. Смотрю в одну точку, не моргая.       Это точно сказка, в которой мне суждено сдохнуть. Ну вот не доживу я до счастливого конца. Не смогу дожить. Меня       раньше убьют свои же собственные мысли и сны. А ещё он, тот кто находится сейчас за дверью и ждёт.       Встаю на ноги, и рука тянется к ручке. Да что ты творишь?! Мозги, что, в кофе утопила?       Открываю перед ним дверь. Не решаюсь взглянуть на него.       — Проходи.       Взглянув на меня, заходит внутрь.       Закрываю входную дверь.       Сердце начинает биться быстрее, когда сзади на плечи ложатся руки Влада.