Ловушка для сердца

Мир как-то неожиданно резко вторгся в сознание резким звуком автомобильной сигнализации под окном. В голове бил набат, заставляя окружающее пространство мерно раскачиваться под тяжелые и гулкие удары. Понадобилось некоторое время, чтобы понять, что это не звон колокола, а жуткая головная боль, раздирающая череп на части. Во рту было сухо, как в пустыне, а привкус…непередаваемый. Сейчас хоть полмира за глоток воды бы отдал. Итачи попробовал открыть глаза, о чем тут же пожалел, мир так отчаянно качался вокруг него, что норовил опрокинуться в любую секунду. Он прикрыл глаза с тихим хриплым стоном, стараясь не шевелиться, чтобы не усугублять и так поднимающуюся тошноту. «Все, пора завязывать с попойками, так и окочуриться недолго…не мальчик уже…». Мужчина лежал, стараясь тихонько дышать через нос, тошнота и звон в ушах не прошли, но стали менее интенсивными, оставаясь где-то на задворках ускользающего сознания. Внезапно Итачи услышал шорох справа от себя, затем почувствовал, как кровать, на которой он вероятнее всего лежал, прогнулась под весом присевшего рядом человека. «Какого хрена?» - пронеслось в измученной болью голове. Неизвестный «благодетель» приподнял эту самую гудящую голову страдальца и прижал к его губам холодное стекло, видимо, стакана. Первые капли живительной влаги коснулись сухих губ и скользнули дальше по лицу и шее. Видимо с реакцией у мужчины было не ахти, он только сейчас понял, что следует все же открыть рот. Как только он это сделал, холодная вода наполнила его рот, и бедолага принялся поспешно глотать. Когда стакан был осушен до дна, Добрый Человек уложил его обратно, и, судя по тихим шагам, удалился. «Что вообще происходит?» - Итачи силился вспомнить хоть что-то, но на него навалилась такая усталость, что он был не способен и пальцем шевельнуть. «К черту! Завтра. Все завтра…». Уже проваливаясь в сон ему чудилось, что кто-то раздевает его бренную тушку, укрывая ее одеялом. И совсем невероятно было услышать его голос, что тихо говорил: «Спи, аники, завтра будет тяжелый день. Ты нужен мне адекватным», последовавший легкий поцелуй в уголок губ, не оставил Итачи сомнений, что он просто спит. «Это сон, просто сон…Опять. ЛИШЬ СОН». Незваный гость еще некоторое время посидел рядом со спящим мужчиной, будто любуясь его лицом. Затем поднялся, выключил свет и вышел из комнаты, тихо прикрывая дверь за собой. Итачи вынырнул из череды тяжелых, выматывающих сновидений, которые терзали его на протяжении всей ночи. В его комнате царил полумрак, а запах свежесваренного кофе приятно щекотал ноздри. Он решительно открыл глаза, потолок над его головой пребывал на своем месте, и вчерашняя карусель не переворачивала привычный мир. Итачи не смог сдержать тихого вздоха облегчения. На этот звук человек, сидевший в кресле у окна с чашкой кофе и утренней газетой, приподнял голову и посмотрел в сторону кровати. - Доброе утро – отозвался он, смотря на встрепанного хозяина дома. Глаза которого, неверяще впились в лицо незваного гостя, и с каждой секундой становились шире. Итачи нелепо открыл рот, силясь сказать что-то гостю, но так и застыл, напрочь забыв о своем намерении. Гость спокойно свернул газету и отложил ее на столик около кресла, туда же он отставил чашку с кофе. Затем поднялся и подошел к кровати, глядя в глаза Итачи. - Вы ведете разгульный образ жизни, господин Итачи – тихим, вкрадчивым голосом сказал гость. От этой обманчиво мягкой интонации по спине у хозяина дома побежали липкие мурашки страха. Человек, что сейчас смотрел на него сверху вниз, был одновременно и знаком и чужд Итачи. Он был высоким, красивым и сильным. И сила эта была не только физическая, ею было пронизано каждое движение, каждый жест, взгляд, особенно взгляд. Нет, определенно, человек, что стоял сейчас у его постели был ему АБСОЛЮТНО не знаком. - Неужели потеряли дар речи, господин главный менеджер? – в голосе Гостя послышалась насмешка. Итачи, который был шокирован неожиданной встречей, постарался сбросить с себя оцепенение и резко поднялся в кровати. В следующую секунду он оказался в том же положении, что и прежде. А гаденыш, по-прежнему стоял рядом, спрятав руки в карманы брюк, и нагло улыбался, не скрывая издевки в черных, как сама ночь, глазах. Гость поцокал языком, словно осуждая нерадивое дитя. - Увы, господин Итачи, но на ЭТОТ раз я предпринял ряд мер, для того, чтобы вы не сбежали. Его речь сочилась ядом, а глаза излучали холод. «Он в ярости» - пронеслось в голове у Итачи. Он понял, что его руки были привязаны к спинке кровати, и, судя по всему, уже несколько часов, так как успели занеметь. Итачи осторожно шевельнул одной ногой и понял, что его нижние конечности постигла та же участь. Он был буквально распят, в позе морской звезды. «Не удивительно, что кошмары всю ночь снились…» - пронеслось в его голове. Он постарался успокоиться и взять себя в руки, но получалось плохо. Не потому что он оказался в таком, мягко говоря компрометирующем положении, так как он уже догадался, что «распят» будучи абсолютно голым, а поточу что этот незнакомец, стоящий рядом, внушал ему животный страх, какой он не испытывал никогда в своей жизни. И именно это было для него дико. Потому что он НЕ ДОЛЖЕН бояться того, кого любит. Гостю, видимо, надоело молчание мужчины, и он присел рядом на край кровати. - Не молчи! – прозвучал приказ для Итачи. Хозяин дома и рад был бы сказать что-то, но его язык, словно прилип к нёбу, не слушаясь. - Ты боишься МЕНЯ – спокойно изрек гость – Это правильно. Тебе следует бояться. Ты даже не представляешь, ЧТО я приберег для тебя, считай это подарком за все праздники в ТВОЕЙ жизни без МЕНЯ за эти 4 года. В конце он перешел на шепот, и говорил, глядя Итачи в глаза. - У нас есть 4 дня, по дню за каждый год, аники. Но, пожалуй, самым тяжелым для тебя будет первый день, а потом, ничего, втянешься…А после все забудешь, ведь время лечит, правда Итачи? Встав с кровати, он быстрым шагом вышел из комнаты, оставив Итачи одного. Сердце пленника колотилось где-то в горле, руки вспотели, а волоски на теле стояли дыбом. Он понял, что его колотит мелкий озноб, может от страха, может от вчерашней попойки, а может от того и другого вкупе. Он слышал шум, который доносился из соседней комнаты и пытался представить, чем занят его гость. Послышались шаги, и тот показался в проеме двери, быстро зашел, неся в руках какой-то пакет. Он подошел к кровати и положил пакет на прикроватную тумбочку. Затем повернул голову и посмотрел на испуганного Итачи. По его лицу скользнула горькая усмешка и тут же угасла. Он вернулся к пакету, и что делал, Итачи было видно плохо, для того, чтобы рассмотреть, нужно было порядочно извернуться, на что он сейчас способен не был. - Мне нужно тебя подготовить. Придется потерпеть. Эти слова заставили сердце пленника ухнуть вниз. Он предполагал нечто такое. Практически видел воочию, ЧТО тот будет делать с ним, его черные, полные злобы глаза обещали все муки ада. «Четыре дня» - с ужасом думал Итачи – «Смогу ли я вытерпеть всю злость, ненависть и боль, которую он собрался на меня излить. На мое тело…Может, я это заслужил?..» В то время предполагаемый мучитель приблизился к пленнику, в его руке был шприц. Итачи непроизвольно дернулся. - Ш-ш-ш, аники, в твоих же интересах не дергаться, я ведь не медик, мало ли что… - изрек он, гнусно улыбаясь, сдернул одеяло с Итачи, обработал спиртом его бедро и вогнал иглу спуская содержимое шприца. - Подождем чуть-чуть – сказал он и уселся в кресло, взяв в руки недочитанную ранее газету. Сердце Итачи отбивало рваный ритм, и с каждой минутой в голове становилось мутнее, язык будто распух, а тело налилось тяжестью. «Черт» - пронеслось в затуманенном мозге. Его мучитель вернулся, и, наклонившись над кроватью, рассматривал Итачи, как энтомолог редкую бабочку. В его глазах прочно обосновалась печаль или это лишь показалось горе-менджеру. Человек расстегнул оковы, опутавшие конечности Итачи. - О-то-то…- прошелестели губы пленника. - Вспомнил, как говорить? – проронил ужасно печальный темный Ангел – еще немного, аники... «Еще немного…» - таким голосом печальный Ангел мог говорить лишь об Апокалипсисе. «Апокалипсис» - в голове у Итачи мысли хаотически сменяли одна другую, сознание не могло ни за что зацепиться, словно ускользая. Темный Ангел подхватил его, приподнял на постели, затем помог спуститься, и они отправились в путь. Оказывается, путь вел их в ванную. «Зачем?» - пронеслось в голове у пленника и, понеслось дальше, не задерживаясь – «Нужно…сосредоточиться…на чем-нибудь…» Ангел помог пленнику залезть в ванну, которую набрал, пока тот витал в осколках собственного сознания. «Глаза» - прошелестело в усталом разуме, и остатки воли зацепились за эту малость, оставляя пленника в этом мире, не позволяя соскользнуть в небытие. - Ты хитрец – кривились чужие губы в усмешке - но лучше бы тебе вырубиться сейчас - нашептывал Ангел, проводя губкой по бренному человеческому телу – ведь, когда ты проснешься, то окажешься в аду. - В аду…- прошелестели губы пленника в ответ. - Да, мой хороший, в аду – нашептывал Ангел. - А Ты? - Я. Я давно в аду, там, куда ты меня низверг. Я давно жду тебя. - Ждешь…Меня..? - Тебя. - Почему…меня? - …Чтобы сжечь в огне собственной ненависти и боли – прошептал ужасный Ангел. - Тебе…больно… - Тебе тоже будет БОЛЬНО…- пообещали губы ужасного Ангела, и чужой рот накрыл губы пленника, сминая, сжигая, причиняя боль. Когда Ангел отстранился, по губе пленника стекала капля крови, добравшись до подбородка, сорвалась и растворилась в радужных переливах мыльной воды. - Красивый…- прошептали губы Итачи, рассматривавшего Ангела во всем величии его темных чувств. По прекрасному бледному лицу прошла судорога и боль засела в глубине прекрасных черных глаз. - Спи…- тихо и нежно прошептал Ангел, поддерживая пленника в своих руках, и тихонько перебирая мокрые пряди длинных волос. Тот смотрел в темные глаза напротив, и пытался уловить осколками своего сознания, что же прячется в глубине этих глаз, потому что он должен ПОНЯТЬ что… Гость аккуратно держал за плечи безвольное тело спящего, прижимая любимого человека к своей груди, в которой уже столько лет казалось, не билось сердце, разбитое на мириады осколков. И лишь несколько слов и взглядов Итачи заставили почувствовать себя снова живым. - Прости – шептали губы мучителя – прости, но я уже не отступлюсь. Не теперь…