Приключения маленького Йонко или Шанкс до Рыжеволосого. Краснокровый король

      Дорога от порта оказалась невероятно длинной. В тысячу раз длиннее моего пути в порт. Дождь лил с такой неистовой силой, что из окна ничего не было видно. Я чувствовал, как карета поворачивала, тряслась на ухабах, застревала в грязи. Несколько раз кучер спрыгивал с повозки и подталкивал ее сзади, громкими криками подстегивая уставших лошадей идти дальше. Но разобрать, куда именно они идут, я не мог.       Тенрьюбито, сидящий рядом со мной, за всю дорогу не сказал мне ни слова. Он хмурился и смотрел в окно, очевидно, как и я пытаясь понять, где мы сейчас находимся. Правда, ему было проще. Он знал, куда мы держим путь, а я мог только гадать. И трудно даже описать, насколько страшные предположения закрадывались ко мне в голову. Несколько раз я порывался спросить его об этом, но холодный взгляд серо-стальных глаз обрывал меня на полуслове. Я боялся его и поэтому молчал. Мне казалось, что рядом со мной сидит страшное чудовище, в миллиард раз ужаснее, чем гигантский осьминог, Элоиза, болезнь Мегги и все мои одноклассники. Тогда я этого не знал, но так оно и было. Рядом со мной сидел настоящий взрослый всемогущий Тенрьюбито. Чудовище, переполненное властью. Таких я видел раньше лишь издалека на редких приемах, производимых моей матерью, на архипелаге Сабаоди, на родительских собраниях в школе. Я примерно представлял, что это за люди, но в моем доме таких не было.       «Моя мама не такая, — думал я, — совсем не такая. А я такой?»       Конечно, нет! Я не был таким, но я мог таким стать. Я ведь был одним из них. Человеческое тело, переполненное властью. И если я один из них, то стоит ли мне бояться себе подобных? Я задал себе этот вопрос не единожды. Раз десять, может, даже больше. И вот, когда солнце показало свои первые лучи, предвещая приход нового дня, я собрал все свои силы в кулак и спросил:       - Куда вы меня везете?!       Я так долго собирался, что вырвавшиеся из меня слова прозвучали с вызовом. Я на мгновение смутился, но потом снова задал себе свой вопрос и решительно нахмурился.       Мужчина лениво оторвал взгляд от окна и перевел его на меня. С минуту он изучал мое лицо, его взгляд скользнул по моим волосам, и он поморщился.       - Увидишь, — коротко бросил он.       Я не поплатился за свою дерзость, и это вселило в меня уверенность. Я задал новый вопрос:       - Кто вы?       На этот раз он даже не повернулся ко мне. Но смелости во мне уже накопилось достаточно, чтобы стребовать с него ответ.       - Скажите же! — крикнул я в негодовании. — Кто вы такой? И где мой отец?       Мужчина резко развернулся ко мне, вцепившись в меня холодным как лед взглядом.       - Закрой свой рот! — грозно прошипел он. — Я не давал тебе разрешения говорить.       - Мне и не нужно ваше разрешение! — воскликнул я. — Я такой же, как вы! Моя мать…       - Твоя мать — глупая девка из придворной семьи Экзентери далекого северного острова Мин. Без меня она бы и глазом не увидела, что значит жить на Ред Лайн! — громоподобно провозгласил он, заставив меня вжаться в сидение.       Он схватил меня за мокрый грязный воротник и притянул к себе так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Он сверлил меня своим свирепым взглядом, словно пытаясь раздавить им меня. Я испуганно смотрел на него, пытаясь переварить выплеснутую на меня информацию. Но он прервал мои размышления еще более страшным шипением:       - Советую сидеть тихо, — проговорил он сквозь зубы, — пока я не решил, что с тобой делать. Ясно?       Я неуверенно кивнул, и он отпустил меня, брезгливо отерев ладонь о свои богатые одежды. Степень его отвращения ко мне была так велика, что я ощущал ее кожей, словно что-то склизкое и мокрое обволакивало мое тело. Это был холодный пот. Дрожь охватила меня. Я еще раз взглянул в окно, надеясь, что узнаю местность и – о чудо! — я ее узнал. Мы подъезжали к моему дому. Вопреки всем моим ожиданиям и страхам он привез меня домой. Едва заметив знакомое крыльцо, я выпрыгнул из повозки прямо на ходу. Лошади шли достаточно медленно, чтобы я сумел сохранить равновесие. Колеса вязли в грязи, заставляя коней изрядно трудиться. Мои ноги тут же начали тонуть в склизкой болотоподобной грязи. Я не без труда оторвал ногу от земли. Один из сандалий порвался и полностью затонул в бурой жиже. Недолго думая, я скинул второй и со всех ног помчался к дому. Там на крыльце нас уже встречала Мегги.       Словами не передать, как рад я был видеть ее! Даже ее грозный вид не внушил мне страха. Я с разбегу бросился к ней в объятия и едва не сбил ее с ног.       - Шанкс, Шанкс… — хриплым шепотом пробормотала она. — Пойдемте в дом. Ну же, скорее, скорее. Живо!       Она схватила меня за шиворот с необычайной для больного человека силой и втолкнула в прихожую.       - Быстро наверх и в ванную! — скомандовала она. — И не спорить! Я тут пока уберу. Он через минуту будет. Посмотри, сколько грязи ты натащил! Как только в голову пришло! В такой дождь!       - Мегги, я… — начал я было оправдательную речь, но она оборвала меня на полуслове.       - В ванную, я сказала! — рявкнула она и помчалась в кладовку за щетками и швабрами.       Я хотел броситься за ней, закрыть ее в кладовке и не выпускать до тех пор, пока она не расскажет все, что знает о человеке, привезшем меня сюда. Но сейчас, в свете теплой домашней лампы, в мягком, окутавшем меня тепле, я начал в полной мере ощущать степень моей усталости. Все тело зудело от мелких царапин и налипшей на них грязи, и я впервые за девять долгих лет моей жизни по-настоящему захотел помыться. Как бы сильно ни было мое желание разобраться в сложившейся ситуации, моя усталость одержала над ней победу с завидной легкостью. Голова просто отказывалась думать, а тело не желало слушаться. Не говоря больше ни слова, я побрел по лестнице наверх, туда, где была моя комната и прилегающая к ней ванная.       Путь наверх оказался невероятно долгим. Уставшее тело едва шевелилось, требуя невероятных усилий для свершения элементарных действий, а уютная привычная атмосфера дома расслабляла, веки начинали слипаться. Но я не мог лечь в постель в таком виде. Мама убьет меня, если я выкину что-нибудь подобное, да и Мегги будет не рада.       «Еще несколько ступенек и лестница закончится, по прямой поверхности идти будет куда проще, — успокаивал я себя, — еще совсем чуть-чуть. Четыре ступеньки, три, две…»       А потом я услышал звук открывающейся двери за спиной и голос.       - Его Королевское Величие прибыл! — торжественно провозгласил низкий голос кучера.       Дверь опять хлопнула, кучер удалился.       По моему телу снова пробежала неприятная дрожь. Я-то надеялся, что успею скрыться наверху до его приезда, но увы, я не успел. Невольно съежившись, в надежде, что меня не заметят, я собрал всю свою волю в кулак и как можно быстрее вскарабкался на последнюю ступеньку. Еще десяток шагов, и я скроюсь за углом коридора второго этажа, там ему меня взглядом не достать.       «До чего противные глаза, — думал я, — до чего отвратительные! И как неприятно в них смотреть!»       - Раба! — следом проговорил голос тенрьюбито. — Что за грязь!       «И голос отвратительный, — бушевали мысли в моей голове, — как замороженный…»       Я не хотел оборачиваться, хотел сбежать как можно быстрее, но неприятное предчувствие уже опускалось от горла в живот, заставив меня замереть на месте и прислушаться.       - Простите, господин, — пролепетала Мегги внизу, — все сейчас уберу…       Голос Мегги звучал болезненным хрипом, словно она изо всех сил сдерживала кашель. Она все еще была очень больна, но, не смотря на это, спустилась встретить меня. А теперь ей еще приходилось из-за меня работать. Совесть неприятно кольнула в грудь, и я обернулся.       Мегги стояла на четвереньках и отдраивала с красного бархатистого ковра мои черные следы. Они тянулись за мной по всей лестнице, и я подумал, что работы тут час, не меньше. Целый час работы с жаром и разрывающей болью в грудной клетке. Наверное, надо ей помочь, только вот силы откуда взять?       Тенрьюбито презрительно смотрел на Мегги сверху вниз. Я видел брезгливость и ярость в его глазах. В них было почти столько же отвращения, сколько он извергал из себя при взгляде на меня. А потом он резко пнул ее ногой и сквозь зубы прокричал:       - Я не давал разрешения говорить!       В этот миг я почувствовал в себе невероятный прилив сил. Словно что-то внутри меня открылось, и оттуда вылилась невиданная мощь, заполнившая каждую клеточку моего тела. Я за считанные секунды слетел по лестнице вниз. Возможно, я упал, не помню точно. Ярость с такой неистовостью застучала в моих висках, что я едва соображал, что делаю. Я с разбегу накинулся на обидчика моей любимой няни и принялся колотить его руками по груди и животу. Он ударил меня в ответ так сильно, что я не сумел устоять на ногах. Падая, я краем глаза увидел, как Мегги с остервенением трет щеткой грязный ковер, до крови прикусив нижнюю губу. По ее лицу катились слезы. Она не смотрела на меня. Ковер поглотил все ее внимание. Она так быстро чистила его, что вот-вот протерла бы в нем дыру. А потом ее рука подвернулась, и край щетки зацепился за ковер, оставив на нем несмываемый след. Легкий бархатный ковер оказался куда менее прочным, чем выглядел. Тонкая нить мелких дырочек стрелой поползла в мою сторону. В то же мгновение лицо тенрьюбито исказилось гримасой такой ярости, что он и вовсе перестал походить на человека. Но, к моему немалому удивлению, меня это совершенно не испугало. Я снова вскочил на ноги и уже хотел нанести новый удар, как чьи-то сильные руки схватили меня подмышками и потащили обратно в сторону лестницы.       - Убрать его отсюда! — заорал тенрьюбито, и я увидел, как он снова ударил Мегги ногой, выместив на ней всю свою злость.       – Немедленно убрать! — вопил он, втаптывая ее в ковер.       Мегги не сопротивлялась, а только яростно поскуливала, свернувшись в клубок на кроваво-красном бархате.       Я попытался вырваться, но руки держали меня крепко. Ужас от представшей перед моими глазами картины был так огромен, что буквально разрывал меня изнутри. В моем теле почти не осталось сил. Зуд и боль снова накрыли меня волной, но я все равно продолжал вырываться, поочередно выкрикивая имя няни и страшные проклятья в адрес тенрьюбито. А потом я рванул назад так, что мы вместе с моим захватчиком едва не скатились с лестницы кубарем, но он оказался сильнее меня. Перехватив меня покрепче, он опять потащил меня наверх. Мой яростный рывок исчерпал последние резервы. Я тихо простонал: "Отпусти!" — и бессильно опустил руки.       - Жить, что ли, надоело? — прошептал мне в ухо мой захватчик.       Мои глаза невольно расширились от удивления. Я узнал его. Это был Бен. Он с удивительной для его возраста силой тащил меня вверх по лестнице. Я едва успевал перебирать ногами.       - Ты… ты… — всхлипывая, проговорил я, — что творишь? Там Мегги… что он делает!       - Все равно ты ей не поможешь, — спокойно прошептал Бен, — только сам нарвешься. Пойдем.       Тенрьюбито яростно смотрел на нас, пока Бен затаскивал меня на второй этаж. Рукав от его костюма наполовину оторвался, галстук сбился на бок, лицо раскраснелось то ли от жара недавней схватки, то ли от безумной, переполняющей его злости. Едва мы скрылись с поля его зрения, как по дому прогрохотал его яростный, надрывный рык.       - Адель! — орал он во всю глотку. — АДЕЛЬ!       Бен бесцеремонно затолкал меня ванную прямо в одежде и включил воду. Он окатил меня струей ледяной воды, и я невольно вскрикнул. Меня и без того била дрожь, я без конца всхлипывал, утирая льющиеся сплошным потоком слезы, а теперь еще и замерз.       - Извини, — небрежно бросил Бен и крутанул вентиль с горячей водой.       Бен поливал меня из душа до тех пор, пока большая часть налипшей на меня грязи не отвалилась и не скрылась в сливном отверстии. Потом он заткнул слив пробкой, вылил в ванную полбутылки шампуня и оставил воду набираться. Только после этого он опустился на пол и устало потер лоб рукой. Я все это время молча наблюдал за ним, удивляясь тому, как ему удается сохранить спокойствие в такой ситуации. Меня это и злило, и восхищало одновременно. Восхищало, потому что он казался человеком, сумевшим подчинить себе все свои эмоции. Я так же хотел уметь. Я слишком много плакал, слишком легко расстраивался и часто терял голову в скверных ситуациях. А ситуации эти в последнее время налипали на меня одна поверх другой. А злился я от того, что знал — это от равнодушия. Просто Бену было все равно. Я нахмурился, когда эта мысль пришла ко мне в голову, и отвернулся от него. А вот Бен напротив повернулся ко мне и медленно заговорил:       - Я знаю, что ты идиот, — сказал он, — поэтому, если надо, я повторю дважды.       - Сам ты идиот, — огрызнулся я в ответ.       Как я ненавидел этот его сарказм! Эту его манеру говорить медленно и спокойно, словно ничего вокруг не происходит! Я ненавидел его снисходительный взгляд, его черные волосы, изжеванную зубочистку, длинные руки и то, что он сильнее и выше меня. Но больше всего я ненавидел его за то, что он помог мне спасти Мегги, а после этого заставил меня бросить ее там, внизу один на один с тенрьюбито.       Теплая ванна должна была меня успокоить и утащить в сон, но впечатление от пережитой только что драки не давало мне успокоиться. Я смотрел на сидящего на полу ванной комнаты Бена, и мне хотелось его ударить. Но тратить силы на драку с ним мне вовсе не хотелось. Были вещи куда важнее, например Мегги, оставшаяся внизу один на один с монстром. Я не был уверен в том, что мне хватит сил хотя бы просто спуститься вниз и, конечно, я знал, что в бою против тенрьюбито у меня ни шанса, но оставить Мегги одну в такой момент было выше моих сил, и я решительно поднялся.       Бен вопросительно поднял брови и привычной спокойной интонацией произнес:       - Куда собрался?       - Я возвращаюсь, — как можно спокойнее произнес я, но мой голос предательски дрожал.       - Точно идиот, — сказал Бен и резко дернул меня за руку.       Я повалился обратно в ванную, расплескав воду по полу.       - Ты что творишь, придурок?! — яростно зашипел я, отплевываясь от пены.       - Да заткнись ты и послушай! — он не повысил голос, но его слова звучали повелительно. — Я хочу помочь.       - С чего бы тебе помогать?! — закричал я на него.       Бен пропустил мой вопрос мимо ушей.       - Ты ничего сейчас не можешь для нее сделать, — сказал Бен, — но твоя мама может. И она сейчас там, внизу. Если прислушаешься, услышишь, как они говорят. Явишься туда весь грязный и мокрый, только хуже сделаешь.       Я нахмурился и навострил уши. Из прихожей доносились голоса. Разговор шел явно на повышенных тонах. Мама и впрямь была внизу, а значит, Бен прав. Честно говоря, его правота мне восторга не прибавила, и я, надувшись, уткнулся носом в свои колени.       - Как ты себя чувствуешь? — внезапно спросил Бен. — Жара нет? Грудь болит? А горло? Голова не кружится? Сердцебиение не учащенное?       Я опешил от этих вопросов. Удивление было так велико, что я и рта раскрыть не смог. Заметив мою реакцию, Бен помрачнел и поджал губы. Похоже, он и сам испытывал неловкость от того, что ему приходится задавать мне подобные вопросы.       - Не подумай, что я беспокоюсь, — фыркнув, проговорил он и перекинул зубочистку из одного уголка рта в другой, - мне, в общем-то, наплевать, но Мегги просила…       - Ясно, — холодно ответил я, — я в норме.       - Значит здоров? — Уточнил Бен.       - Думаю, да.       - Думаешь? — Бен в притворном удивлении вскинул брови. — А я думал, ты не умеешь.       - Придурок! — рявкнул я и плеснул водой ему в лицо.       - Кретин! — проворчал Бен, поднимаясь с пола. — Я весь мокрый теперь!       - Сам напросился, — отмахнулся я от него и, надувшись, отвернулся к стене.       Настроения ругаться у меня больше не было, я сегодня уже наругался, поэтому я решил, что лучшим вариантом будет сейчас избавиться от Бена. Теплая вода наконец-то приятно расслабила тело, унося с собой тревоги прошедшей ночи. Жутко захотелось спать.       - Ты можешь идти, — сладко зевнув проговорил я, — помыться я и сам могу.       - Ну, хоть это ты можешь сам, — Бен саркастично сощурил глаза.       - Иди уже! — я раздраженно махнул на дверь рукой. — Или ты сам выход найти не можешь?       - С навигацией у меня порядок, — спокойно ответил Бен, — и с мозгами тоже. В отличие от тебя. Поэтому я тут. Ты ведь не понимаешь, что тут происходит.       Больше всего на свете я хотел сказать Бену, что и без него прекрасно во всем разобрался, но это была бы наглая ложь. Я действительно ни черта не понимал и больше всего на свете хотел узнать, что творится с моей жизнью.       - А ты, значит, понимаешь? — уточнил я.       Мой информационный голод был так силен, что я был готов получить ответы даже от Бена.       - Конечно, я понимаю! — воскликнул Бен так, словно речь шла о таблице умножения. — Я же не идиот.       Я яростно выдохнул через нос, но заставил себя промолчать.       - Ты вряд ли поймешь, если я тебе все начну объяснять, — нарочито медленно затянул Бен, а потом резко сменил тон на жесткий, почти приказной, — так что просто сделай то, что я тебе скажу, идет?       - Я утоплю тебя в ванной! — воскликнул я, но Бен пропустил мою угрозу мимо ушей.       - Завтра с утра к тебе наверняка вызовут врача, — заговорщицки понизив голос, быстро проговорил Бен, — скажи, что ты еще болен. Ты знаешь симптомы рабской лихорадки. На своей шкуре испытал.       - Но зачем? — непонимающе спросил я.       - А за тем, — сказал он, — что Мегги все еще больна. Переносить болезнь в постели ей никто не даст, а, значит, лечиться ей придется вдвое дольше, а это вдвое больше лекарств.       Я не подумал об этом. Чувство вины и осознание собственной глупости заставили меня опустить взгляд. Мысли о том, что я и впрямь безнадежный идиот, настойчиво лезли в голову, но я упрямо выгонял их обратно. Похоже, мои мысли отразились на лице, и Бен довольно ловко это подметил:       - Повторить еще раз? — спросил Бен. — На случай, если ты не понял.       - Да понял я!       - Ну, тогда я пошел, — пожал плечами Бен, — точно сам сможешь помыться?       Это было уже слишком. Злость вскипела во мне, и я схватил Бена за руку, а потом резко дернул, и он повалился в ванную.       - Сказал ведь, утоплю! — воскликнул я, навалившись на него всем весом, чтобы прижать его ко дну ванной.       Конечно, всерьез я не собирался его топить и уже через секунду отпустил. Он вырвался на поверхность, судорожно глотая воздух. Лицо его в этот момент было таким глупым, что я невольно расхохотался. Смех получился скорее истерический, нежели веселый. Но я почувствовал, как вырвавшись из меня, он забрал с собой все мое напряжение.       - Кретин! — крикнул Бен.       Он схватил меня за ноги и с силой дернул на себя, я легко соскользнул по эмалированному дну, и теперь уже моя голова оказалась под водой. Когда я вынырнул, Бен уже успел выскочить из ванной.       - Все, я пошел, — сказал он, оттягивая край футболки и скручивая ее, чтобы удалить лишнюю жидкость.       - Стой, — проговорил я.       Момент нашей борьбы в ванной был самым веселым событием в моей жизни за последнее время и, конечно, он принес в мою голову очередную порцию глупых мыслей. Как всегда я не сумел удержать их за зубами.       - Так почему ты мне помогаешь? — спросил я. — Мы что, друзья?       - Ага, разбежался, — привычно фыркнул Бен, — это из жалости, только и всего.       Я нахмурился и отвернулся. Глупо было спрашивать. Бен, видно, прав, я идиот. Я размахнулся и ударил ладонью по воде, брызги полетели во все стороны.       - Ничего он не прав, — прошептал я себе под нос, — сам он идиот.       Я стянул с себя мокрую одежду, бросил ее на пол и быстро вымылся. Находиться в ванной больше не хотелось. Всю мою голову наполнили мысли о сне. Я натянул на себя мягкую теплую пижаму, зашел в свою комнату и, не зажигая свет, нырнул в постель. Сон забрал меня сразу, даже доносящиеся с первого этажа крики не нарушили мой покой.       Я проспал целые сутки. Доктор разбудил меня на следующее утро. Я сделал все так, как велел мне Бен. Хоть мне и неприятно было это признавать, идея Бена была хорошей. Врач долго крутил меня, рассматривал, слушал, измерял и под конец просто развел руками.       - На вид вы абсолютно здоровы, — проговорил он, — ни следа от лихорадки.       Я на секунду замялся, испугавшись, что обман раскроется. Но потом меня осенило, и я использовал прием, который уже не раз меня выручал здесь на Ред Лайн.       - Хочешь сказать, что я вру?! — с вызовом воскликнул я. — Да как ты смеешь обвинять меня во лжи!       Я высоко поднял голову, задрав подбородок до самого потолка, и посмотрел на доктора самым страшным взглядом, на какой был способен. Врач тут же съежился, расширил глаза и начал извиняться.       - Рецепт! — властно потребовал я.       Он быстро выписал его и, раскланявшись, удалился, сшибив по дороге вазу. С одной стороны внушать людям страх — это довольно удобно, но с другой… Страх — это настолько отвратительное чувство, что человек, его испытывающий, может в один прекрасный миг перестать быть человеком. Я вспомнил пронзительный взгляд тенрьюбито, под давлением которого оказался позавчера, и тот липкий холодный ужас, который охватил меня в тот момент. Я чувствовал, как он сжимает меня и превращает в червя. Было нелегко с этим бороться.       Я устало повалился на подушки, желая снова провалиться в сон. Думать совершенно не хотелось, как и вставать, да и вообще дальше продолжать жить той жизнью, которая внезапно для меня наступила. Но мои мечты о безмятежном сне прервала Стелла. Она тихонько пробралась в комнату, подошла к моей кровати и низко поклонилась. Вид у нее был затравленный и жалкий, на подбородке красовалась большая ссадина. Глаза припухли от бесконечных слез.       - Его королевское величие и госпожа ждут вас в столовой, — тихонько пропищала она, — одевайтесь, пожалуйста.       И она выскочила за дверь с такой скоростью, словно я замахнулся для удара.       Что-то произошло, пока я спал. Весь дом изменился, словно наполнился тяжестью, намок и порвался, как мои сандалии. Я оделся, вышел из комнаты, не тратя время на умывания, и спустился в столовую. Пока я шел туда, стены, словно набухшие от воды губки, давили на меня со всех сторон. Тяжело было даже вздохнуть. Страшно было шуметь. Видно, все обитатели дома чувствовали это давление, потому что в коридорах царила абсолютная тишина. В доме и без того было слишком мало народу, чтобы целиком заполнить его звуками, а сейчас звуков не было вообще. Только стук моих башмаков по полу, да шум воздушного потока, исходящего из моих легких.       Стоило мне войти в столовую, как на меня обрушился холодный стальной взгляд тенрьюбито. Я поежился, по спине пробежала неприятная дрожь. Он сидел во главе стола, а мама - по правую сторону. Я вопросительно посмотрел на нее. Раньше мы столовую не открывали, нам хватало кухни чтобы поесть, а время от времени мы и вовсе ели в своих спальнях или не ели вообще. Для нас правила были не писаны, мы не придерживались их, как другие тенрьюбито. И в те далекие дни, когда меня еще приглашали на обеды в другие дома, я, попадая в столовую, решительно не знал, что должен сделать. Все люди смотрели на меня, словно ждали, что я вот-вот свершу какой-то ритуал, а я не знал какой. Это дико раздражало. И вот тенрьюбито смотрит на меня так же оценивающе и ожидая чего-то от меня. Мама пришла мне на помощь.       - Заходи, дорогой, — произнесла она отрешенно, как в полусне, — присаживайся.       Я подошел к столу и сел как можно дальше от них. Ко мне тут же подбежала Стелла и начала раскладывать передо мной столовые приборы, стаканы, тарелки. Я видел, как она напугана, как трясутся ее руки, и я не прочь был бы ее успокоить как-нибудь, да вот только ее страх перебрался ко мне. Я нервно сглотнул и уставился в тарелку. Я чувствовал, как тенрьюбито сверлит меня взглядом, но я не смел поднять глаза. Потом он многозначительно прокашлялся, чтобы обратить на себя мое внимание. Я нехотя подчинился и, скользнув взглядом по его идеально отглаженному галстуку, остановил взор на его ровной переносице.       - Адель, — повелительно произнес он, не глядя на мою маму.       - Ах, да… — выдохнула она и, оторвавшись от тарелки, улыбнулась неестественной кукольной улыбкой и посмотрела на меня.       Ее взгляд внушал мало доверия. Словно под лошадиной дозой успокоительного или полностью ослепнув, она смотрела куда-то сквозь меня.       «С такими глазами хороших новостей не сообщают», — подумал я, и слезы навернулись на мои глаза.       Я готовился к тому, что она скажет мне что-то очень страшное, отложил вилку, зажал в руке край кружевной скатерти, закусил губу.       - У меня приятная новость, — сказала она и взяла за руку сидящего рядом с ней тенрьюбито.       Я чуть поморщился. Неприятное чувство шевелилось внутри. Я не хотел, чтобы он трогал мою маму. И уж тем более не хотел, чтобы она прикасалась к нему. Я захотел отвернуться, закрыть глаза, но мама не позволила.       - Шанкс, — настойчиво позвала она меня.       Я снова поднял взгляд, но на этот раз посмотрел на маму.       – Познакомься с папой, Шанкс, — сказала она мне. — Он к нам вернулся.       «Чушь!» — рявкнул внутренний голос.       «Заткнись!» — огрызнулся разум.       Но губы намертво слиплись, забрав у меня право говорить. Накренившись до предела, под воздействием редлайновского ветра мой мир окончательно перевернулся.