Глава 9. Первая миссия капитана Шанкса
19 августа 2015 г., 22:35
— Значит, все-таки лучше? — не унимался я, прыгая вокруг няни.
Она сидела на четвереньках в приемном зале и драила ковер большой лохматой щеткой, а я скакал вокруг нее как заведенный.
— Лекарство помогло? Ты здорова, да?
Няня выглядела прекрасно, как будто и не болела никогда. Температура уже давно не поднималась, и выбитой мною последней порции лекарства вполне должно было хватить на полное завершение лечения. Вне себя от счастья, я оттолкнул няню, схватил ее щетку и начал тереть ковер.
— Дай помогу, — слишком поздно проговорил я.
Няня расхохоталась, плюхнувшись назад себя, и толкнула меня в ответ.
— Уймись уже! — улыбаясь, сказала она. – Ты, я смотрю, уже точно здоров. И верни щетку!
Она попыталась отобрать у меня орудие труда, но я не дался. Ловко увернувшись от цепких няниных рук, я откинул руку с щеткой назад, но удержать равновесие в таком положении мне не удалось, и я плюхнулся назад, опрокинув ведро с водой.
— Ну, балда! — рявкнула няня, влепив мне несильный подзатыльник.
— Ооооой, — протянул я с досадой, — извини.
— Извинениями сыт не будешь! — грозно выпалила няня, но настоящей злостью ее ругань назвать было трудно. — Иди тряпку принеси.
Повторять дважды не пришлось. Я мигом сорвался с места и помчался в подсобку. Таких на каждом этаже штук по пять, и во всех располагался полный набор средств для поддержания чистоты. Там были тряпки, щетки, швабры, куча различных тюбиков, баночек, коробочек и бутылочек – все, что требовалось и не требовалось. Огромное количество бесполезных лишних вещей — это первый признак того, что ты живешь на Ред Лайн.
Ближайшая подсобка располагалась под центральной лестницей. Я добежал до нее за две минуты, распахнул дверь и увидел Стеллу. Она, по своему обыкновению, сидела в углу между складом метел и средствами для мытья стекол и горько плакала.
— Привет, — поздоровался я, прошел вглубь стеллиного укрытия и уселся рядом на пол.
Стелла шмыгнула носом и вытерла слезы грязным передником.
— Привет, ма-малыш, — икнув, поздоровалась она. — Чего не в школе?
— Завтра пойду, — отмахнулся я.
Я не хотел поднимать тему своего образования. Она доставляла мне мало удовольствия. Одно только радовало. Завтра я иду на растерзание волкам с прикрытым тылом. Ученикам Ред Лайн разрешается брать с собой в школу личных рабов, а значит, Бен идет со мной.
— Тяжело тебе там, да? — спросила Стелла, решив, что мой поход в школу надо непременно обсудить.
Я нахмурился.
— Ерунда, — сказал я, — лучше расскажи, чего ревешь опять?
— Ах! — воскликнула Стелла и снова залилась слезами. — Я на кухне вазу разбила, если хозяин узнает, он меня убь-убьееет!!!
Стелла заревела пуще прежнего и уткнулась носом в свой передник.
— Тоже мне проблема, — фыркнул я, — скажи, что я разбил.
— Тогда он тебя поругает! — взвизгнула Стелла.
— Ну и пусть ругает. Ему, как тебе, все равно не достанется, — послышался голос за нашими спинами.
Стелла подпрыгнула от неожиданности, но, когда увидела посетителя, сразу успокоилась. Бен не спеша прошел в подсобку и уселся на пол рядом с нами.
— Там на кухне такая паника из-за этой тарелки, — проговорил Бен и многозначительно посмотрел на меня, — может, разберешься, пока твой папаша до них не добрался?
Я не совсем понял, что значит это его «разберешься», и удивленно вскинул брови.
— В смысле разберусь? — задал я уточняющий вопрос.
— Ну, вроде как, отругай их сам, — объяснил Бен.
— Как отругать? — я все меньше понимал, что от меня требуется, и недовольно хмурился.
— Ну, ты дубина, — раздраженно протянул Бен. — Я даже не знаю, смогу ли я тебе объяснить.
— А ты попробуй! — огрызнулся я.
— Хорошо, — спокойно отозвался Бен, проигнорировав мой раздраженный тон. — Если хозяин зайдет на кухню и увидит разбитую тарелку, он выпорет каждого, кто попадется под руку, а Стеллу, может, и вовсе убьет. Я не преувеличиваю. Можешь каждое мое слово воспринять абсолютно буквально. Если ты их отругаешь сам, то не только спасешь их от хозяйской кары, но и поднимешь свой рейтинг в его глазах.
— Не нужен мне никакой рейтинг! — вспылил я.
— Еще как нужен! — незамедлительно откликнулся Бен. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но твой отец тебя особо не жалует.
Я не нашел, что на это ответить. Бен был прав. Отношения с отцом у меня особо не ладились, но налаживать их таким способом я не собирался. Да и сам факт того, что Бен пытается провоцировать меня на подобные поступки, так сильно меня взбесил, что я пропустил мимо ушей почти все его объяснения, точнее, самую важную их часть. Поэтому я рыскал глазами по подсобке в поисках тряпки и медлил с ответом. Вскоре нужный инструмент попался мне на глаза. Я схватил желанный кусок ткани и поднялся на ноги.
— Я разлил воду в приемном зале, надо помочь Мегги убрать, — проговорил я, схватившись за первую пришедшую в голову отмазку.
— Ну и черт с тобой, трус! — вдруг в бешенстве воскликнул Бен. — Иди и маши тряпкой, пусть всех рабов перебьют! Без тебя разберемся!
Я еще ни разу не видел Бена в такой ярости. Это было похоже на настоящий внутренний взрыв. Я почувствовал, как внутри меня что-то медленно переворачивается. А потом вспышка произошла в моей голове. Слова, сказанные Беном до этого о том, что отец может выпороть всех рабов и даже убить из-за какой-то тарелки, просто протекли мимо моего сознания в первый раз. Теперь же они врезались в мой мозг тяжелым осознанием.
— Я был о тебе лучшего мнения, — горько усмехнулся Бен, поднимаясь на ноги, — похоже, из нас двоих идиот здесь все-таки я.
Трудно даже передать, как меня задели его слова. Сжав тряпку с такой силой, что от пальцев разом отхлынула кровь, я резко выдохнул и швырнул ее Бену в грудь.
— Иди и убери воду в большом зале, — приказал я и, резко развернувшись, зашагал на кухню.
Пока я поднимался по лестнице, во мне кипела ярость, в коридоре меня заполнила решимость непременно во всем разобраться, но стоило мне подойти к дверям в кухню, как меня одолел страх. Как я могу наказывать кого-то за такую ерунду? Какое я имею право бить того, кто не может мне ответить? Что вообще я должен сделать сейчас? Чего конкретно Бен ждал от меня? Желание развернуться и сбежать наполнило меня до самой макушки, но разве я мог уйти? Меня останавливало разочарование, с которым Бен смотрел на меня. Он ждал от меня решительных действий, ждал, что я смогу их защитить. Я попытался вспомнить, когда это я дал повод требовать от себя подобного поведения, и к своему ужасу вспомнил. Я сделал это, когда назвал себя капитаном. Я взял на себя эту ответственность, и Бен меня признал. Не удивительно, что я разочаровал его, отказавшись от собственных слов. К своему ужасу, я обнаружил, что и себя я тоже разочаровал. Теперь отступление невозможно. Я взялся за ручку двери и потянул ее вниз.
На кухне царил настоящий хаос. Рабы бегали по кухне с вениками и совками, сметая осколки посуды. Они пихали их друг другу, громко обсуждали куда их засунуть, роняли их на пол, снова сметали, снова искали место, где можно скрыть следы преступления.
— Засунь их за плиту! — воскликнула не старая, но уже седая женщина, пихая осколки вазы своей молоденькой помощнице.
— Сама засунь! — вспыхнула та. — Я чашу не била, с меня спросу нет. Это все Стелла, пусть сама разбирается!
К ним подлетела еще одна пухлая дама предпенсионного возраста.
— Толку прятать! — закричала она. — В конце месяца пересчет! Они все равно узнают!
И она разрыдалась, закрыв лицо пухлыми руками.
— Правильно, — сказала еще одна женщина, — надо сказать хозяину, что это Стелла виновата, а то из-за нее нас всех накажут.
Со всех сторон послышались одобрительные возгласы.
— Вот еще за нее расплачиваться! — воскликнула седовласая. — Пусть сама отвечает, криворукая!
— Поделом ей! — воскликнула девушка из дальнего конца кухни.
Я несколько минут наблюдал за этой сценой, ожидая, когда меня заметят. От былой нерешительности не осталось и следа. Ярость медленно закипала во мне, заставляя мои кулаки сжиматься. Да как они могут так себя вести! От негодования я едва не сломал себе зубы, так крепко сжалась моя челюсть. А рабы тем временем продолжали с жаром осуждать недотепу Стеллу и ее кривые руки, готовясь с радостью сдать ее хозяину со всеми потрохами.
— Оно и к лучшему, — вдруг послышалось из-за стойки с кастрюлями, — с такими кривыми руками ее только в расход. И нас больше не тронут, если на кухне ничего не сломается.
На этот раз крики рабов были такими громкими, что я невольно закрыл уши руками. Ярость клокотала во мне с утроенной силой. Не в силах больше сдерживать себя, я набрал полную грудь воздуха и что есть мочи заорал:
— Молчать!
Реакция последовала незамедлительно. Рабы подпрыгнули на месте и повернулись в мою сторону. Седовласая женщина выронила осколки, и они снова рассыпались по кухне. Пухлая женщина охнула и села прямо на пол. Девушка в углу вся съежилась и задрожала. Громыхнула стойка с кастрюлями, словно прятавшаяся за ней особа, потеряла равновесие и схватила ее для поддержки.
— Ю-юный господин… — заикаясь, проговорила седовласая.
Это все, что она смогла из себя выдавить. Впрочем, меня красноречие тоже не посетило.
— Да как вы… — с трудом выдавил я из себя, а потом заорал. — Да как вы смеете такое говорить!!!
Голос прорезался во мне с тройной силой, а вместе с ним на глазах выступили слезы ярости.
— Она же одна из вас, а вы…
Я едва не задохнулся, мысли путались, а слова застревали в горле. Рабы с удивлением смотрели на меня, с каждым сказанным мною словом, их глаза расширялись все больше.
— Юный господин… — снова произнесла седовласая дрожащим голосом. — Это случайность… Стелла разбила, мы не виноваты…
— Да какая разница! — в гневе рявкнул я на нее. — Это всего лишь тарелка для фруктов! Всего лишь чертова фруктовая тарелка, а Стелла ваш друг!
— Боюсь, ваша фруктовая тарелка, господин, — послышалось из-за стойки, — стоит на много дороже, чем Стелла.
— С ума сошла?! — орал я. — Как тарелка может стоить дороже, чем человек?!
Я думал, они начнут оправдываться и извиняться, но они молчали. Кто-то стыдливо отводил взгляд, но большинство смотрело на меня с недоверием, словно сумасшедший здесь я. Такая реакция здорово подкосила мою уверенность. Я не понимал, что такого странного они нашли в моих словах, и не менее растерянно смотрел на них, переводя взгляд с одного лица на другое. А потом дверь в кухню открылась, и на пороге появился отец. Все мои внутренности разом сделали сальто. Но мой страх был ничтожным по сравнению с чувствами, захлестнувшими рабов.
— Что здесь за шум?! — яростно прорычал он.
Я еще раз оглядел побледневших рабов. Они молчали, словно кто-то склеил им клеем рты. Я понял, что говорить придется мне.
— Я разбил тарелку, — как можно спокойнее и увереннее проговорил я.
— А чего орешь? — все еще раздраженно проговорил отец.
Очевидно, разбитая тарелка волновала его куда меньше, чем производимый мной шум. Такое положение вещей облегчило мою задачу. Рабы были в безопасности, но я уже не особо этому радовался. Я задрал подбородок повыше и окинул рабов презрительным взглядом. На этот раз я испытывал подходящие чувства, и этот прием удался мне с легкостью.
— Чтобы пошевеливались, — ответил я и, повернувшись к седовласой, добавил, — убери уже эти чертовы осколки!
Женщина схватилась за совок и начала ловко орудовать веником, собирая следы стеллиного преступления. Я довольно кивнул и в ожидании уставился на отца. Все мое тело напряглось, готовясь к расправе. Но я хорошо справился со своей ролью. Я не ожидал от себя такого, но справился просто отлично. К моему величайшему удивлению, отец оценил мои старания и вместо наказания, отдал приказ:
— Разбей еще одну, — холодно сказал он, — а то, я смотрю, им работы недостает.
С этими словами он вышел с кухни. Я позволил себе облегченно вздохнуть. Чтобы прийти в себя после такого испытания мне потребовалось не меньше пяти минут. Каждый раз, оказываясь с ним один на один, я чувствовал себя загнанным в угол. И мне требовалось время, чтобы вновь обрести внутреннюю свободу. Но как только тяжелое всепоглощающее влияние отца отпустило меня, я гордо расправил плечи и направился через кухню к стойке с расписными фарфоровыми тарелками. Я всегда любил хулиганить, повторять дважды мне было ни к чему. Взяв тарелочку покрасивее, я со всего размаху кинул ее на пол. Осколки разлетелись во все стороны, закатились под шкафчики и плиты. Рабы тут же кинулись их собирать. Я с удовольствием смотрел, как они суетятся у моих ног, и мне совсем не было их жаль.
— Это вам за Стеллу, — мстительно проговорил я, выходя из кухни, — и только попробуйте свалить на нее еще хоть что-нибудь, я вам такое устрою!
Как можно громче шарахнув дверью, я бодро зашагал по коридору обратно в приемный зал.
Еще не дойдя до приемного зала, я услышал тяжелый хриплый кашель. Настроение и без того не ахти какое высокое испортилось окончательно. Я прошел вглубь зала и уселся на пол рядом с няней и Беном, старательно собирающем воду с ковра. Когда приступ отпустил Мегги, она печально взглянула на меня.
— Не переживай, — сказала она, улыбнувшись, — лекарства еще достаточно.
Я попытался улыбнуться в ответ, но улыбка вышла кривой и совсем не радостной. Няня потрепала меня по отрастающим волосам и чуть наклонилась вперед.
— Что-то случилось? — вкрадчиво спросила она.
Бен поднял на меня любопытный взгляд, ожидая рассказа о случившемся на кухне. Но я только отрицательно покачал головой.
— Точно хватит лекарства? — требовательно спросил я.
Няня снова улыбнулась и уверенно кивнула. Потом она открыла рот, чтобы что-то сказать, но скрип двери отвлек ее. Я, Бен и Мегги обернулись к двери. На пороге стоял отец. С минуту он изучающее смотрел на нас. Внутри меня снова все съежилось, и я почувствовал, как то же самое происходило с Мегги и Беном.
— Ты уверен, что выбрал для себя подходящую компанию? — обратился ко мне отец, нарушив молчание. — Подумай, прежде чем ответить.
Сам не знаю почему, я посмотрел на Бена. Он едва заметно мотнул головой из стороны в сторону, и я автоматически повторил это движение.
— Завтра у тебя учеба, — сказал отец. — Находишь ли ты школу более удачным местом, чтобы заводить приятелей?
Бен чуть кивнул, и я кивнул вслед за ним.
— Иди готовься, — приказал отец.
Как по взмаху волшебной палочки мое тело подскочило и само собой понеслось в комнату. Стук сердца в ушах заглушил те слова, которые он говорил Мегги и Бену после моего ухода, но звук последующего удара он заглушить не смог. Я остановился как вкопанный. Желудок вдруг потяжелел, словно я проглотил огромный камень, а ноги повернули обратно, но кто-то схватил меня за руку и потащил за собой. Кто-то втолкнул меня в подсобку и зажал ладошкой рот, заглушая вырывающиеся из меня ругательства. Этим кем-то была Стелла. Как всегда глаза ее припухли от слез, руки дрожали, а передник был мокрым насквозь, но когда она заговорила, голос ее наполнился неожиданной решительностью.
— Нет, — твердо произнесла она и помотала головой, - нет.
Завороженный этой внезапной переменой, я невольно отвел взгляд.
— Хорошо, — поломанным голосом проговорил я.
— В комнату, — сказала Стелла.
Я кивнул и эхом повторил ее слова.
— Пошли, в школу тебя соберу.
Она снова взяла меня за руку и повела наверх. Обычно пошатывающаяся и сгорбленная, теперь Стелла вдруг выпрямилась и шагала на шаг впереди меня, твердо ступая ногами.
В комнате она на удивление быстро и аккуратно собрала мой портфель, повесила на вешалку форму, достала из шкафа виолончель для урока музыки, протерла футляр до блеска, а потом села на стул и устало вытерла лоб рукой.
— Стелла, — тихонько позвал я, до конца не уверенный, что говорю именно со Стеллой. — Тебя подменили?
Она вдруг расхохоталась, громко и надрывно, как в приступе истерики, а потом опять разревелась, руки ее привычно затряслись, а спина согнулась вопросительным знаком.
— Никогда… никогда так не делала раньше! — всхлипывая, воскликнула она.
— Как? — не понял я.
— Ты спас меня, — опять твердо сказала Стелла, — я спасаю тебя. Так Райс сказал. Он сказал, что тогда мы все спасемся. Сказал, что ты сможешь нас спасти, если мы тебя спасем.
— Я не… — я совсем ничего не понимал. — Что это значит?
Но в этот момент глаза Стеллы скользнули по большим деревянным часам с кукушкой, она взвизгнула и подпрыгнула.
— Время! — воскликнула она. — Ужин! Мама, ужин!
С этими словами она вскочила со стула и кинулась на кухню, оставив меня, ничего не понимающего, наедине со своими мыслями.
