Приключения маленького Йонко или Шанкс до Рыжеволосого. Краснокровый король

      Меня усадили за стол напротив доктора, дали краткую инструкцию и положили передо мной длинный список вопросов, на которые я должен был ответить. Мучает ли меня бессонница; испытываю ли я чувство тревоги; кажется ли мне, что за мной следят; беспокоит ли меня мое будущее; как часто я раздражаюсь — и все в таком духе. Почти на все вопросы я давал положительный ответ. А как иначе? Мне есть из-за чего беспокоиться. Но, к сожалению, я вынужден был признать, что мое беспокойство куда сильнее, чем следует. Я чувствовал, что что-то упущено, не учтено. План вроде есть, но мне казалось, что он не сработает. Что-то было не так.       Автоматически ставя галочки напротив нужных вариантов, я все глубже погружался в мысли об изъяне, закравшемся в наш план. Хорошо, предположим, что я действительно страдаю неким психическим расстройством, которое заставляет меня психовать и калечить одноклассников. Мама предоставит в школу справочку, заплатит моральный ущерб родителям Пола и спрячет меня дома, чтобы впредь я больше никого не беспокоил. Вот мы и отделались от назойливых соседей. Но корень проблемы не снаружи, он внутри, а это значит, что спрятав меня дома, мама полностью отдает меня под опеку отцу. Это она специально?       Как только тест окончился, я сразу побежал в палату к Бену, чтобы задать ему три тысячи вопросов, ответы на которые были мне неведомы. Если не знаю я, это еще не значит, что Бен тоже не знает.       - Я не знаю, — пожал плечами Бен, как только я задал ему первый вопрос, — может, она рассчитывает на то, что твой отец такой же идиот, как и ты. Она ведь говорила, что вы похожи.       - Хочешь сказать, он и впрямь мой отец? — с вызовом ответил я, грозно сдвинув брови.       Вот он — первый симптом: я все время раздражаюсь.       - Я не знаю, как еще можно объяснить тот факт, что ты до сих пор жив, — честно ответил Бен. — Может, она хочет, чтобы ты постарался наладить с ним контакт?       - Представившись психом? — фыркнул я. — Репутация среди себе подобных — все для тенрьюбито. Вряд ли его обрадует моя ненормальность. Трудно представить того, кого я вынужден называть отцом, сочувствующим моей вымышленной болезни. Я скорее стану для него позором, досадной неприятностью, которую необходимо тихо устранить.       - Вот именно — тихо, — пожал плечами Бен. — Болезнь может стать хорошим поводом, скажем, для самоубийства или несчастного случая.       Я вскочил со своей койки и нервно заходил по палате. Высказанная Беном мысль ужаснула меня.       - Хочешь сказать, мама это нарочно? — спросил я. — Сговорилась с отцом и хочет от меня избавиться? Этого не может быть. Я серьезно! Мама ведь меня любит!       К моему ужас последняя фраза прозвучала как вопрос, а не утверждение.       - Нет, точно любит, — быстро поправил я досадную ошибку. — Она бы не стала…       Я не закончил фразу. Выражение лица Бена выбило меня из колеи. Он смотрел на меня с таким сочувствием, словно моя смерть в тысячу раз вероятнее. А вот о его безопасности мы и говорить не стали. Как так?       - Она моя мама, — твердо сказал я. — Она позаботится обо мне, не отрицай!       - Не отрицаю, — спокойно сказал Бен, но глаза опустил.       Я отвернулся от него, чтобы не видеть этого сочувствующего взгляда. Голова и без того разрывалась от миллиона мыслей. В первую очередь я думал о том, как нам выбраться из этой безумной ситуации. Я заставлял эти мысли крутиться в моей голове, ища выход, но сомнения то и дело перебивали их. Кому я могу теперь доверять? Моя мама тоже тенрьюбито. Может ли быть, что за столько лет, проведенных на Ред Лайн, она стала такой же?       - Может, она просто не понимает, что роет тебе могилу? — спросил Бен, видимо, стараясь меня утешить.       - Давай еще и ее идиоткой назови! — огрызнулся я.       - А ты бы предпочел, чтобы она была предателем? — серьезно спросил Бен.       От серьезности его вопроса мне стало не по себе. Я рухнул на роскошную больничную койку, застеленную перинами и белоснежными накрахмаленными простынями. Аромат чистящих средств ударил в нос. Как все невообразимо чисто и идеально с виду, и как отвратительно прогнило все внутри.       - Конечно, нет, — тихо проговорил я. — Мы семья идиотов. Кажется, я смирился с этим.       - Лучше бы ты смирился со своим социальным статусом, — сказал Бен.       - Хочешь, чтобы я тебя в море запустил? — уже без злости спросил я.       - Нет, — покачал головой Бен, — но это, без сомнения, улучшило бы твою репутацию.       Я понимал, о чем говорит Бен. Он предлагал мне выбор. Но стать тенрьюбито я не мог, рабом - тоже. Третьего на Ред Лайн не дано. Есть только рабы и их хозяева. Волна отчаяния все больше накрывала меня. Симптом номер два: я испытываю чувство тревоги.       - Ты ведь умный, Бен? — спросил я, схватившись за последнюю соломинку.       - Судя по сегодняшнему утру, нет, — спокойно ответил Бен.       - Значит, ты не догадываешься, что ждет тебя дома? — спросил я, желая, наконец, обсудить проблему его безопасности.       - Бабушка, — ответил мне Бен.       Я удивленно взглянул на него, оторвавшись от подушки.       - Дома меня ждет бабушка, — повторил Бен, с мечтательной грустью уставившись в потолок.       Только сейчас я вспомнил, почему мы оказались здесь. Пол поднял тему семьи Бена, и тот вспылил. Вышел из себя вопреки огромному запасу здравого смысла, засевшего у него внутри.       - А мама где? — спросил я, желая продолжить разговор.       Но Бен, очевидно, продолжать не собирался.       - Спи давай, — бросил он и, притворно поклонившись мне как хозяину, вышел из комнаты.       Я фыркнул ему вслед, но покорно устроился на кровати, погасил свет и уткнулся лицом в подушку. Я досчитал до десяти, потом до двадцати. На третий заход я насчитал двести восемьдесят три морских короля, прыгающих через пиратский корабль, но заснуть так и не смог. Третий симптом: меня мучает бессонница. Мысли бешеным вихрем завивались внутри. От отчаяния и досады хотелось кричать. Но как же так? Почему я не родился зверем или морским королем? Будь оно так, я бы сейчас прорывался сквозь толщу воды, на глубине, недоступной для тенрьюбито. Они ничего не смогли бы мне сделать, они даже не знали бы обо мне. Блаженство. Настоящая жизнь, полная приключений. Мне бы хоть лодку, и я убрался бы отсюда раз и навсегда!       Тихо выбравшись из кровати, я подошел к окну. Причудливо искривленное здание больницы с двумя двухэтажными пристройками походило на подстреленную птицу. Я знал, что в левом крыле находилось отделение для рабов, а в подвале располагался морг. Мегги рассказывала мне об этом давным-давно, когда я еще не понимал всего ужаса ее рассказа. Она говорила, что так удобнее всего, раб попадает в больницу, чтобы умереть. Никто не лечит рабов, их сразу отправляют в морг. В правом крыле отдыхал медперсонал, а по центру располагались роскошные апартаменты умирающих престарелых тенрьюбито. Они редко лечатся в больнице, если лечение возможно, оно, как правило, происходит на дому. Здесь те, кто больше не нужен, кто портит общую картину бриллиантового общества: выжившие из ума старики, дети-инвалиды, уроды, я. Эта часть здания была самой высокой и комфортабельной. Она насчитывала в себе с десяток этажей, и я подумал, что с крыши должно быть видно море. Эта мысль удавкой сомкнулась на шее, в тесной жаркой палате стало трудно дышать. Я должен был подняться туда. Это всего лишь глупость, мелкая прихоть, но я чувствовал, что должен это сделать, несмотря ни на что.       Я на цыпочках подобрался к двери и слегка приоткрыл ее. Бен стоял, прислонившись к дверному косяку, с закрытыми глазами. Очевидно, для рабов тут кровати предусмотрены не были. Я чуть дернул его за рукав рубахи. Бен вздрогнул, выпрямился, со страхом распахнув глаза, но, увидев меня, сразу успокоился.       - Чего не спишь? — шепотом спросил он, чтобы не разбудить стоящих возле других палат рабов.       - Я псих, — ответил я тем же шепотом, — мне не положено.       Я чуть шире приоткрыл палату, чтобы Бен мог войти, но он отрицательно покачал головой.       - Тут обходы каждые полчаса, — сказал он, — если увидят, что меня нет, придут к тебе с визитом. Ты же не хочешь, чтобы тебя обкололи транквилизаторами?       - Может, и хочу, — ответил я. — Я не против забыться на пару часов.       - Сходить за врачом? — устало спросил Бен.       Его бессонница, очевидно, не мучила.       - Нет, — я отрицательно покачал головой, — пойдем лучше прогуляемся.       - Спятил? — Бен нахмурился. — Что, проблем не хватает?       - Хватает, — сказал я, — просто не могу лежать.       И никогда не мог. Даже мысли о бесполезном верчении в кровати сводила меня с ума. Теперь, когда мое здоровье всерьез поставлено под вопрос, об этом и вовсе не могло идти речи. Бен серьезно сдвинул брови и бросил взгляд на настенные часы.       - Сбрызни, — приказал он мне, — через три минуты обход.       - А потом? — не унимался я. — У нас будет целых полчаса.       Бен с вызовом посмотрел на меня.       - Всю ответственность я беру на себя, — быстро проговорил я, разводя руки в стороны. — Это приказ, ты ничего не мог сделать, у тебя не было выбора.       Вдалеке на лестнице зажегся свет. Видимо охранник уже начал обход по расписанию. Бен нервно дернулся и замотал головой.       - Нет, — сказал он, — я не могу. Хватит с меня, серьезно, хватит.       Я от досады ударил кулаком о дверной косяк. Ну как объяснить ему, насколько это важно.       - У меня предчувствие, Бен, — закивал я, придав интонации как можно больше значения. — Так надо. Что-то зовет меня на крышу. Я тоже серьезно говорю, мне нужен воздух. Я умру, если не выберусь отсюда хотя бы на две минуты!       На лестнице послышались шаги. Бен нервно топтался на месте.       - Зайди в палату, — попросил Бен.       - Нет, если не согласишься пойти со мной.       Я попытался поставить ультиматум, Бен раздраженно сморщился, рука охранника легла на ручку двери, ведущей с лестницы.       - Соглашайся, Бен, — умоляюще проговорил я. — Давай!       Еще секунду Бен колебался, переминаясь с ноги на ногу, но все-таки сдался.       - Ладно, — сказал он, — но потом ты ляжешь на операцию по извлечению шила из задницы!       Я бодро хлопнул Бена по плечу и тихонько закрыл за собой дверь, спрятавшись в палате, как раз в тот момент, когда двери скрипнули, и в коридоре зажегся слабый свет больничных ночников. Широко улыбаясь своей победе, я приложил ухо к двери и вслушался. Спустя пару минут в коридоре послышалось бодрое шарканье ног. Каждый последующий шаг был чуть громче предыдущего. Кто-то не спеша шел по коридору по направлению к нам. Прямо возле моей палаты шаги вдруг стихли. Я затаил дыхание. Мысль о том, что кто-то прознал про наши планы, выбросила меня в огромное паническое озеро. Но я быстро взял себя в руки и прислушался.       - Чего не спишь, мелкий? — спросил низкий мужской голос.       Видимо это был охранник. Я осторожно опустился на пол и заглянул в щель между полом и дверью. На мужчине были огромные черные шипастые ботинки — верный признак секьюрити. Может, они и делают обход каждые полчаса, но почему он остановился возле моей двери? Неужели он что-то заподозрил? Может быть, они как-то следят за нами дистанционно? Еще один симптом. Да чтоб меня!       - Не спится, — ответил Бен, — не привык спать стоя.       Голос Бена был ровным и спокойным. Я удивился, как он так хорошо держит себя в руках.       - Хорошие у тебя хозяева, раз не привык, — хмыкнул мужчина.       Он прошел дальше по коридору, дошел до конца, потом развернулся и снова прошел мимо двери в мою палату. Кажется, я не дышал все это время.       - Бывай, малыш, — бросил охранник Бену.       - Пока, — отозвался Бен.       Еще три минуты я восстанавливал дыхание. Как глупо было паниковать из-за такой ерунды. Наверняка охраннику просто было скучно, и он перекинулся парой слов с единственным неспящим человеком в больнице. Мысленно отругав себя за свою трусливость и глупость, я осторожно приоткрыл дверь.       - Ушел? — спросил я.       - Ушел, — кивнул мне Бен, — я уже думал, что ты уснул.       - Не дождешься! — воскликнул я громким шепотом и, ловко выскользнув из палаты, на носочках двинулся по коридору, утягивая за собой Бена.       Мы быстрым шагом двинулись к лестнице, противоположной той, по которой поднялся секьюрити. В центральном отделении лестницы было две: левая соединяла основное здание с моргом, по правой поднимался медперсонал из ординаторских. Секьюрити так же поднимался по правой лестнице, мы с Беном пошли налево.       Моя палата располагалась на третьем этаже. Днем нас сюда подняли на лифте, но на ночь их отключали, поэтому подниматься приходилось самостоятельно. Только бы дверь на крышу была отперта. Половину пути мы с Беном молчали, но на седьмом этаже молчание прервалось.       - И чего тебя потащило в такую даль посреди ночи? — недовольно ворчал Бен.       Его слегка шатало от усталости, и он крепко держался за перила, чтобы сохранить равновесие. В отличие от меня, Бену не так часто удавалось выспаться, рабов заставляли трудиться с утра до глубокой ночи, а сегодня ему и вовсе пришлось дремать стоя. Легкий укол совести заставил меня остановиться.       - Хочешь передохнуть? — спросил я. — Ты уж извини, но я, правда, больше не могу сидеть в палате.       - Да ладно, — махнул рукой Бен и побрел дальше вверх по лестнице. — Только, если ты решил сигануть с крыши, не впутывай меня в это, ладно?       - Без сарказма никак? — спросил я, догоняя Бена.       - Никак, — честно ответил он.       Последние этажи мы преодолевали со скоростью раненой черепахи. Сердце стучало как сумасшедшее. Дневная усталость давала о себе знать. Добравшись до последнего этажа, я уселся на самую верхнюю ступеньку, чтобы перевести дыхание. Бен еще поднимался, он медленно преодолевал ступеньку за ступенькой, то и дело кидая на меня укоризненные взгляды. До двери, отделяющей нас от крыши, рукой подать, но сил подняться и открыть ее почти не осталось. Забравшись на последнюю ступеньку, Бен нагнулся, уперев руки в колени, восстанавливая дыхание. Потом он выпрямился, положил руку на дверную ручку и повернул. Однако ручка не поддалась.       - Заперто, — сказал он, пожав плечами.       - Нееет, — досадно протянул я.       - О, да.       Бен развернулся и спокойно начал спускаться.       - Подожди! — окликнул я его, подошел к двери и изо всех сил дернул ручку на себя, потом толкнул от себя. Дверь не поддалась. — Неужели ничего нельзя сделать?       - Можно пойти спать, — предложил Бен.       - Дверь от этого не откроется! — огрызнулся я.       - Тогда ключ сопри, — фыркнул Бен. — Спустись на первый этаж, проберись в комнату секьюрити и стащи у него из-под носа ключ, а потом поднимись по лестнице обратно.       С секунду я обдумывал его слова. Он, конечно же, просто издевался надо мной, но почему-то идея не показалась мне такой уж плохой.       - Знаешь где его кабинет? — серьезно спросил я, нагоняя Бена на лестнице.       - Господи, ты и впрямь сумасшедший! — воскликнул Бен. — В холе, на первом этаже. Мы проходили мимо него, когда только приехали сюда.       - О, ты наблюдательный! — я широко улыбнулся, стараясь передать Бену хоть немного позитивного настроя, но он скептически отнесся к моей попытке.       - Да уж, — фыркнул Бен, — этот чертов охранник меня с ног до головы обшмонал, забыл?       - Забыл, — честно признался я и бодро побежал вниз по лестнице.       Спускаться — не подниматься. До третьего этажа мы добрались за пару минут. Не задерживаясь на своем этаже, я с энтузиазмом побежал дальше, но Бен остановился.       - Шанкс! — окликнул он меня. — Дальше без меня.       Я остановился, как вкопанный. Такое заявление отозвалось внутри болезненным уколом.       - Бросаешь меня? — обиженно спросил я.       - Извини, — нахмурился он, — но это безумие. Я не пойду и тебе не советую. У нас и так что ни день, то неприятность. Скоро обход. Я должен вернуться к палате.       Тугой комок обиды застрял в горле. Мне казалось, что Бен меня понимает. Я думал, мы связаны и едем в одной упряжке, но, очевидно, я ошибся. Бен ни черта не понимал и попросту трусил.       - Боишься? — прямо спросил я.       - Еще как, а ты нет? — с вызовом спросил Бен.       - Боюсь, — честно признался я, — но не того, чего боишься ты.       - Неужели, — хмыкнул Бен.       Я захотел его ударить, но дурацкий ошейник на его шее в очередной раз остановил меня.       - Ужели! — огрызнулся я.       Бен спустился на пару ступенек и, прищурив глаза в своей привычной саркастичной манере, взглянул на меня насмешливым взглядом.       - И чего же ты боишься? — улыбнувшись, спросил он, но улыбка его вышла недоброй.       - Ты не поймешь, — ответил я.       - А ты попробуй объяснить, — сказал Бен, — может, и пойму. Я-то не идиот в отличие от тебя.       - Я не собираюсь ничего тебе объяснять! — в ярости крикнул я. — Иди и спрячься в своей палате как трусливый щенок! И надейся, что твое примерное поведение хоть что-нибудь изменит!       С этими словами я резко развернулся и, что есть сил, помчался вниз по лестнице. До первого этажа я добежал за считанные секунды. И в тот момент, когда моя нога ступила на гладкую поверхность застилавшего пол линолеума, в холле включился свет. Я быстро шмыгнул за дверь, ведущую на лестницу, и затаил дыхание. Я услышал тихий скрип в стороне центрального входа. Видимо охранник собирался на обход. Я был уверен, что охранник будет подниматься по правой лестнице, и мы с ним не встретимся. И все же я опасливо выглядывал из своего укрытия, и не зря. Вопреки моим ожиданиям, свет в коридоре левой части центрального здания вспыхнул, и я услышал дробный бой прошипованных ботинок. Сердце рухнуло в пятки. До столкновения оставалось меньше минуты. Принимать решение приходилось молниеносно. Выбора два: вверх в палату или вниз в морг. И хотя выбор был очевиден — если я потороплюсь, то непременно окажусь в палате задолго до того, как там появится секьюрити, — ноги сами задвигались, унося меня вниз. Наверху был Бен, а после нашей ссоры я охотнее пообщаюсь с трупами, чем с ним.       В морге пахло стерильностью и медикаментами. Едкий запах формальдегида ударил в нос. Приглушенный свет наводил ужас, давил на мою и без того расшатанную психику. Здесь было куда холоднее, чем наверху. Мурашки поползли по коже. Впереди было несколько стеклянных кабинетов, в которых рядами стояли стальные горизонтальные холодильники. Я подумал, что не стану там прятаться, даже если секьюрити спустится сюда за мной. Но прятаться больше было негде. Пара стальных столов с инструментами и каталка — это вся мебель, которая здесь была.       Я прижался спиной к стене возле дверного проема и изо всех сил сосредоточил внимание на слухе. Шаги слышались все ближе. Вот скрипнула дверь лестницы, шаги на мгновение затихли. Видимо секьюрити принимал то же решение, что и я минуту назад. Но вот звяканье шипов о пол возобновилось и, к моему ужасу, продолжило приближаться. Он спускался вниз. Я лихорадочно соображал, что делать, в панике ощупывал взглядом помещение, но ничего подходящего для игры в прятки не нашел. Отодвинувшись как можно ближе к углу, я зажал себе рот рукой и постарался не дышать. Секьюрити не спеша открыл двери морга, автоматически протянул руку к выключателю. Лампы мгновенно перешли в режим дневного света. С непривычки мои глаза сощурились, но я поборол желание их закрыть. Стоя совершенно неподвижно, я молился, чтобы он не повернул голову в мою сторону. Моя молитва была услышана.       - Адское место, — буркнул себе под нос охранник и пошел вглубь коридора, заглядывая в кабинеты сквозь стеклянные стены.       Как только расстояние между нами стало достаточно большим, я как можно тише выскочил обратно на лестницу и на цыпочках прокрался на первый этаж. Похоже, секьюрити заметил меня краем глаза и крикнул:       - Кто здесь?!       Я, конечно, не ответил, но мне показалось, что он мог услышать бешеные удары моего сердца. Быстрые шаги бросились мне вдогонку. Не помня себя от страха, я шмыгнул за первую открытую дверь и спрятался в стенном шкафу в ворохе свежевыстиранных больничных халатов. Очевидно, это было подсобное помещение. Я слегка приоткрыл дверь шкафа, чтобы иметь возможность видеть происходящие в кабинете. Охранник появился через секунду. Он включил свет и внимательно огляделся, заметил шкаф, сделал пару шагов в мою сторону. Я быстро накинул на себя халат, как последнее средство маскировки, но за секунду до того, как рука охранника коснулась дверной ручки, с лестницы послышался невероятный грохот, словно что-то кубарем скатилось по лестнице. Громко выругавшись, охранник выскочил из кабинета, забыв погасить свет.       Минут десять я напряженно ждал возвращения секьюрити, но он так и не появился. С облегчением вздохнув, я, наконец, выбрался из своего укрытия и не спеша огляделся. Кабинет оказался хранилищем легких медикаментов и врачебного инвентаря. Странно, что его не заперли, но возможно лекарства здесь настолько слабые, что воровать их не было никакого смысла. Я нашел на полках витамины, травяные настойки, средства от кашля и насморка. А на одной из верхних полок даже обнаружил средство от рабской лихорадки. К счастью оно нам больше не требовалось. Мегги уже почти здорова, но я все же прихватил один пузырек на всякий случай.       Я выглянул в коридор, тот был пуст и тих. Я выбрался из своего укрытия и быстро, ступая на носочках, побежал к охранному посту. Добравшись до поста, я распахнул дверь, забрался внутрь, подбежал к стенду с ключами. Мои глаза с жадностью вцепились в многочисленные буквы и цифры, нацарапанные на табличках, освещающих предназначения ключей. Я искал надпись «крыша» или «чердак». Спустя минуту нужная надпись попалась мне на глаза, но ключа под ней не оказалось.       - Нет! — в отчаянии воскликнул я.       Да как такое вообще могло быть? Куда мог подеваться ключ? Быть не может, чтобы охраннику ни с того ни с сего вдруг приспичило прогуляться по крыше именно сегодня!       Я с досады ударил кулаком по столу. Усталый ден ден муши пискнул от испуга и спрятался в свою раковину. Других вариантов, как пробраться на крышу, не было, разве только… пожарная лестница! Удивительно, как быстро захватила меня эта глупая идея с крышей и как крепко вцепилась в меня. Я не мог объяснить точно, от чего так рвался наверх, была лишь догадка, но я отбрасывал ее, как ненужный мусор. Эта мысль была слишком тяжелой, озвучить ее - все равно, что смириться.       В центральном холле были огромные окна от пола до потолка. Сквозь них я видел черный зигзаг пожарной лестницы. Если мне удастся открыть окно и выбраться наружу, подняться по пожарке наверх не составит труда, куда опаснее будет обратный спуск. Неизвестно, удастся ли мне пройти мимо охранного пункта второй раз. Я подошел к окну, за которым прятался желанный путь наверх, и внимательно оглядел его. Окно не открывалось ни это, ни рядом расположенное. Это были ненастоящие окна, они больше походили на стеклянные стены. Досадно вздохнув, я обернулся и от ужаса вздрогнул, — в охранном кресле кто-то сидел. Рефлекс сработал молниеносно, раньше, чем я успел сообразить. Но когда мозг обработал полученную информацию, я недовольно нахмурился.       Бен спокойно восседал в крутящемся кресле охранника и задумчиво теребил ключи.       - Сбежать решил? — с любопытством спросил Бен, заметив меня.       - Не твое дело, — грубо бросил я в ответ. — Чего приперся?       - Предположим, что ты меня задел, — ответил Бен, — я вовсе не трус.       - И ты пришел, чтобы доказать мне это? — презрительно фыркнул я.       - Нет, я пришел узнать, чего ты боишься? — помотал головой Бен. — Мне стало интересно, что может быть страшнее самой смерти?       Я глубоко вздохнул и отвел взгляд в сторону. Я не знал, как такое объяснить. На словах это будет выглядеть до безумия глупо, но чувства, которые я испытывал, были переполнены глубоким смыслом.       Желая подбодрить меня, Бен протянул мне ключ.       - От крыши, — сказал он. — Ответишь на вопрос, и он твой.       Я разозлился от такого наглого предложения и, в ярости топнув ногой, закричал:       - Шутишь? Думаешь, я не сумею просто отобрать его у тебя? Да что ты о себе возомнил?!       - Успокойся, Шанкс, — Бен примирительно поднял руки, — я ничего такого не думаю. Просто хочу знать, с кем имею дело.       - А ты еще не понял? — с вызовом спросил я.       - Не до конца, — честно ответил Бен. — Да ладно, тебе что, так трудно сказать?       Я смущенно прикусил губу. Что это еще за испытание такое! Моему возмущению не было предела, но смущение от одной мысли, как прозвучит мой страх на фоне всего происходящего, било все остальные эмоции.       - Я просто… — мой голос сорвался, но, пересилив себя, я продолжил, — я просто боюсь, что больше не увижу моря. Здесь высоко, вдруг отсюда видно…       Бен усмехнулся и бросил мне ключ. Смешок вышел не веселым и даже не насмешливым, скорее нервным и испуганным.       - Думаешь, мы отсюда не вернемся? — спросил Бен и сразу поджал губы, словно случайно выпустил слова на волю.       - Не знаю, — честно ответил я, — я не знаю.