Приключения маленького Йонко или Шанкс до Рыжеволосого. Краснокровый король

      Мы зашли в дом, горбясь, как пришибленные мышки, ежесекундно ожидая расплаты за содеянное, но к нашему общему удивлению ни в день приезда, ни на следующий день наказания не последовало. Мама спрятала меня в комнате подальше от «отца», приказала вести себя тише, лишний раз не высовываться и выходить на улицу через заднюю дверь. Из-за этого путь до обрыва становился вдвое длиннее, приходилось полностью огибать весь особняк, но нас с Беном это ничуть не расстраивало. Уж лучше прятаться по кустам и передвигаться короткими перебежками, чем попасться на глаза заклятому врагу, в тысячу раз превосходящему нас по силе. Мы ходили на цыпочках, просиживали ночи в моей комнате, строили план побега и не жаловались. Напротив, настали одни из самых счастливых дней в моей жизни. У меня был друг, у меня была цель и ежедневные приключения. Мы с Беном были как пара рыцарей, обрыв был нашей принцессой, а мой приемный отец — огромным огнедышащим драконом. За этими глупыми детскими иллюзиями я почти потерял ощущение реальной опасности. Все наши проделки остались безнаказанными, и вера в свои силы достигла наивысшей точки.       Работа на обрыве продвигалась все быстрее, за неделю мы расчистили почти двадцать метров, но и уровень опасности сильно возрос. После спасительного выступа, позволяющего нам делать короткие привалы, спуск стал гораздо круче и у́же, кое-где природная лестница обвалилась, и эти участки приходилось перепрыгивать. Несмотря на это, мы продолжали усердно работать, веря в то, что обрыв — наш единственный путь к спасению. Энтузиазм захватил нас с головой. Вскоре мы перестали возвращаться домой к обеду и нередко опаздывали на ужин, но никто из обитателей нашего огромного особняка этого не замечал. Казалось, все забыли про нас, кроме Стеллы, приносящей по утрам завтрак, и новенькой рабы, прибирающей мою комнату.       Еще через три дня напряженный график работы стал сказываться на самочувствии. Мы оба сильно похудели, сил почти не осталось. Разумнее всего было бы устроить себе выходной, но оставаться дома нам совершенно не хотелось. Выход был один. Так к нашим приключениям добавились еще и регулярные вылазки на кухню. Мы запасали еду среди ночи, складывали ее в сумки и с утра тащили на обрыв. Бен отвечал за полезную и сытную часть обеда, я за вкусную. В момент очередного ночного обсуждения Бену пришла в голову мысль о том, что когда обрыв будет полностью расчищен, нам понадобятся припасы, чтобы продержаться в море первое время. После этого разговора площадка посреди отвесной красной стены Ред Лайн начала превращаться в склад. Помимо еды мы перетаскивали туда запасную одежду, кое-какие инструменты, а вскоре стали спускать туда бревна для постройки плота. Навыками плотника никто из нас не обладал, поэтому помимо кухни к ночным вылазкам присоединилась еще и библиотека. К концу второй недели мы оказались абсолютно вымотанными, и в утро понедельника никто из нас попросту не смог подняться с постели.       - Выходной, — тихо простонал Бен, натягивая одеяло на лицо, чтобы противное солнце не прерывало его недолгий сон.       - Уверен? — спросил я. До уровня моря оставалось всего с десяток метров, и прерывать работу сейчас было жаль. — Еще пару дней и можно начинать строить плот.       - Чтобы выплыть в море вперед ногами? — недовольно пробурчал он. — Нет уж, увольте, сдохнуть я и здесь могу.       - Ладно, выходной, — дал я добро. Долго уговаривать меня не пришлось, я и сам до смерти устал и был готов забросить всю работу к черту хотя бы на время.       Я удобно растянулся на постели. Возможность поспать еще хоть пару часов показалась мне роскошью, и я собирался насладиться ею в полной мере. Вытянув ноги, я случайно ткнул Бена в бок и получил весьма болезненную сдачу. В последнее время мы с Беном делили постель на двоих. Моя кровать была по-настоящему огромной, если немного поскромничать, то можно уместить на ней как минимум шестерых, а пол холодный и жесткий. Я хотел, чтобы Бен хорошо высыпался, так его работа была намного эффективней, и запретил ему спать на полу. Должен сказать, уговаривать его пришлось недолго. Но, к несчастью, это обстоятельство принесло с собой другое неудобство. Мы спали «валетом» и частенько награждали друг друга ночными пинками в грудь и в живот.       - Еще раз так сделаешь — прибью, — Бен погрозил мне кулаком.       В ответ я снова пнул его, на этот раз специально. Между нами завязалась шуточная драка, прогнавшая остатки сна, и день как обычно начался в семь. В восемь Стелла принесла завтрак. К этому времени мы уже успели разложить на столе чертежи и бурно обсуждали постройку плота. Когда дверь открылась, мы оба подпрыгнули на месте и стали судорожно смахивать чертежи на пол, запихивать под кровать. Зайдя в комнату, Стелла не проявила ни капли любопытства, да и вообще никак не отреагировала на наши глупые позы, застывшие над скомканными листами бумаги. В последнее время Стелла вообще мало на что реагировала. Она сильно изменилась: почти не разговаривала, выглядела опрятно, работала быстро и аккуратно и не поднимала глаза, когда я к ней обращался. Вот и в этот раз она поставила на стол поднос, слегка поклонилась, осведомилась о моих потребностях и, безразлично изучая взглядом ковер, направилась прочь из комнаты, но не вышла. Она остановилась возле двери и, не оборачиваясь, тихо произнесла:       - Мегги просила вас зайти, господин Шанкс.       - И давно я для тебя господин? — хмуро спросил я.       Весь ужас ее поведения состоял в том, что произошедшие перемены коснулись не только ее, но и всего дома в целом. Даже Райс учтиво кланялся мне, когда мы встречали его в саду. А вот Мегги… Только теперь я осознал, что не видел ее с самого приезда из больницы. Времени особо не было разгуливать по дому, но ведь и она не заходила ко мне по утрам. Еду всегда приносила Стелла, за порядком следила новенькая, Бен круглые сутки проводил со мной. Больше никого из домочадцев я не видел.       - Я буду обращаться к вам, как пожелаете, — покорно произнесла Стелла и чуть поклонилась, едва не врезавшись лбом в закрытую дверь.       - Как раньше обращайся, — раздраженно ответил я, — просто по имени и на «ты».       - Хорошо, — Стелла снова поклонилась, окончательно выведя меня из себя.       - Перестань все время кланяться! — вспылил я. — Да что с тобой? Это же я, ничего не изменилось!       Стелла вздрогнула от моего крика.       - Еще как изменилось, — тихо проговорила Стелла, но обернулась и даже подняла на меня взгляд, правда лишь на секунду.       - Ну, только ситуация, — поправился я, — я-то прежний.       - Это, как посмотреть, — пожал плечами Бен, до этого момента молча жевавший булку.       Я бросил на него грозный взгляд, и он, пожав плечами, отвернулся к окну.       - Как Мегги? — поспешил я переменить тему. Этот вопрос волновал меня куда больше, чем произошедшие во мне перемены, но Стелла не спешила отвечать на него. Она неуверенно пожала плечами и нервно скрутила в жгут белоснежный передник.       - Все хорошо? — я чуть повысил голос. Мой требовательный тон заставил ее содрогнуться, но смягчаться я не собирался. В тот день, когда Стелла спасала меня от «отца» и моих же бездумных действий, она нравилась мне куда больше. Теперь же я видел перед собой сломленного человека. Даже рыдая в подсобке, она проявляла больше силы и сопротивления, чем сейчас, аккуратная и правильная, старательно выполняющая порученную ей работу. Я вдруг почувствовал жгучее желание надавить на нее, обидеть, чтобы выдавить хотя бы кроху тех настоящих, живых эмоций, что прятались глубоко внутри.       - Говори! — крикнул я на нее, яростно ударив кулаком по столу.       Стелла снова вздрогнула, но не расплакалась. Вместо этого она еще крепче стянула жгут и отрицательно покачала головой. Это был ответ. Все остальное вмиг отодвинулось на задний план, я со всех ног рванул прочь из комнаты, бесцеремонно оттолкнув Стеллу со своего пути, и помчался на первый этаж в комнату любимой няни. Дверь была незаперта. Я вошел без стука, просто рывком распахнул ее и вбежал внутрь комнаты. Увиденное заставило меня замереть на месте. Сердце застыло в груди, на лбу выступил холодный пот.       - Здравствуй, Шанкс, — тихо прохрипела Мегги, с трудом приподнимаясь на локтях. — Надень маску, — она указала рукой в дальний угол комнаты. — Ты можешь заразиться, если подойдешь слишком близко.       Няня лежала на грязном матраце, на полу. Кто-то вынес из ее комнаты всю мебель, по-видимому, решив, что она ей ни к чему. Она сильно исхудала, осунулась, кожа посерела, а под глазами залегли глубокие тени. С минуту я, молча, разглядывал ее, силясь разобраться в обуревающих меня чувствах, но не мог понять расстроен я или зол.       - Ты же сказала… — начал я, но Мегги меня перебила.       - Маску, Шанкс, — тихим, но повелительным тоном произнесла она. Раньше он подействовал бы на меня, как надо. Я бы подчинился без возражений, ну, или почти без возражений. Теперь же все изменилось, я перешагнул тот порог, когда няня могла оказывать на меня серьезное влияние. То ли дело было в том, что в последнее время мы редко с ней виделись, то ли я действительно изменился.       - Ты говорила, что болезнь отступила, — проигнорировал я ее приказ, — сказала, что лекарства хватит.       - Ну… — няня пожала плечами, — не хватило. Возраст уже не тот.       Она выдавила из себя жалкое подобие улыбки и мягко произнесла:       - Пожалуйста, Шанкс, надень маску и подойди ко… — тяжелый кашель прервал ее слова. Я отвернулся от нее, не желая смотреть, как она мучается, но маску все же взял. Злости во мне было много, но горечи еще больше. Ругаться с умирающим человеком — последнее дело.       - Почему ты мне раньше не сказала? — спросил я, когда приступ закончился.       Я подошел к ней и сел рядом прямо на пол.       - Ты не жаловал меня визитами, — ответила няня. — Стелла говорит, вы с Беном чем-то очень заняты.       - Она к тебе заходит? — я удивленно вскинул брови.       - Только она и заходит, — Мегги задумчиво улыбнулась, — другие рабы боятся заразиться. Но Стелла молодец, она очень повзрослела за последние дни. Стала такая опрятная, я едва ее узнаю, — Мегги хрипло рассмеялась, в ее голосе слышались горделивые нотки, словно она говорила о родной дочери. — И ты повзрослел. Так вырос, только вот похудел сильно.       Я не знал, что на это ответить. Мне снова захотелось плакать, весь накопившийся за две недели позитив испарился в один миг. Мысли снова вернулись к реальности, а реальность такова: люди умирают. А рабы умирают втрое быстрее. Ее даже не пытались лечить и не попытаются. Если мы сейчас отправим ее в больницу, она сразу попадет в морг. Я не знаю, что будет дальше. Будет ли она лежать на холодном стальном столе без воды и еды в ожидании смерти, или же добрые патологоанатомы сразу ее добьют. Я знал только то, что оба варианта одинаково возможны. Пусть лучше уж здесь, на грязном полу, но хотя бы с кем-то. Я пообещал себе, что буду заходить к ней каждый день, сказал, что люблю, что непременно буду по ней скучать. Слезы текли по моим щекам, но я не чувствовал тех эмоций, которые разрывали меня в прошлый раз. Все происходящее воспринималось словно через полиэтиленовую пленку, размыто, расплывчато, не касаясь меня по-настоящему. Потом я попрощался и ушел.       Я поднялся наверх в свою комнату, улегся на кровати и свернулся калачиком. Ощущение внутренней пустоты сжимало сердце. Стеллы в комнате уже не было, Бен сидел на стуле за столом и сосредоточенно подправлял помарки на смятых чертежах. Он украдкой поглядывал в мою сторону, видимо, выжидая подходящего момента, чтобы заговорить. Спустя несколько минут он наконец-то решился.       - Ты в порядке? — спросил он, участливо склонив голову. — Держишься?       - Да, — отозвался я, не сразу вникнув в смысл его слов. Я чувствовал интуитивно, что что-то в них не так, но понять, что именно, не мог.       - Может, принести тебе что-нибудь? — предложил Бен.       - Нет, — я сел, готовясь выяснить причину своего смущения. — Скажи, как так? Она ведь была почти здорова. Почему болезнь снова вернулась? Лекарства ведь было достаточно.       Бен только пожал плечами и отвел взгляд в сторону.       - Многие болезни дают осложнения, — произнес он через некоторое время, — если переносить их на ногах. Мегги все время работала, болезнь растянулась на целый месяц, лекарства было слишком мало.       - Значит, надо было достать еще! — воскликнул я. Эмоции, такие яркие и болезненные как раньше вдруг навалились на меня. Чувство вины ударило под дых. Я попрощался с Мегги, так просто взял и дал согласие на ее смерть, даже не попытавшись за нее бороться! И вдруг я вспомнил…       - Мы были в больнице, Бен! — задыхаясь, прокричал я. - Там, на первом этаже, где я прятался от охранника…       Бен непонимающе нахмурился и вопросительно взглянул на меня.       - Я взял лекарство! — выдохнул я. — Оно у меня.       Я вскочил с пастели и кинулся к шкафу, залез в него почти по пояс.       - Помнишь, в какой одежде я тогда был? — спросил я Бена.       - В больничной пижаме, — ответил он.       - Да, но потом я переложил его в карман штанов. Какие тогда на мне были? Синие или черные? — я вытаскивал из шкафа вещи и кидал их на пол.       - Мы приехали в больницу из школы, — проговорил Бен. Он наблюдал за мной с сочувствующим любопытством, словно не верил в то, что лекарство действительно существует.       - Ну и? — нетерпеливо спросил я.       - Ты был в школьной форме, — подсказал Бен.       Я на секунду застыл, ожидая, когда Бен добавит свое фирменное слово «идиот», даже приготовился огрызаться, но Бен не продолжил фразы. Тогда я снова залез в шкаф, но формы там не оказалось.       - Где форма?       - Спроси у Энни, она забирает вещи в стирку, — ответил Бен, продолжая править чертеж. Это его безразличие вывело меня из себя, я подошел к его столу и выхватил бумаги.       - Тебе что, плевать на Мегги?! — воскликнул я.       - Нет, — Бен отрицательно покачал головой. — Мне не плевать на Мегги, просто…       - Что просто? — потребовал я ответ.       - Мегги уже третью неделю без лекарства, — сказал он, — даже если ты его найдешь, шансов, что оно поможет, почти нет. К тому же Энни частенько забывает проверить карманы перед стиркой, так что…       - Третью? — переспросил я. — То есть как третью?       Я непонимающе смотрел на Бена. Я точно знал, сколько времени прошло с нашего возвращения в больницу, посчитать было несложно. И тут до меня дошло. То, что смутило меня в самом начале. Я все понял.       - Ты знал! — воскликнул я. — И ничего не сказал мне!       Бен низко склонил голову и прикрыл глаза рукой, словно стыдясь или смущаясь.       - Да, я… — начал Бен, но я не дал ему договорить.       - Мы были в больнице! Я принес лекарство домой, я принес его, а ты… ничего не сказал!       - Я не знал! — Бен предпринял слабую попытку защитить себя. — Про лекарство, я ведь не знал.       - Но про болезнь-то знал!       - Мегги просила ничего тебе пока не говорить, — поспешил оправдаться Бен, — мы думали, что можно сделать, но ничего так и не решили…       - А куда то́ лекарство делось? — спросил я.       - ОН забрал.       - ОН узнал? — удивление и испуг заставили меня приглушить голос.       - Помнишь, когда ты ходил на кухню разбираться с разбитой тарелкой? — напомнил Бен.       Я кивнул.       - Он слышал разговор, — догадался я.       - Да, — сказал Бен, — отобрал лекарство в тот же день. Всю мебель из комнаты вынес, чтобы его найти. Мы с Мегги решили, что впутывать тебя в это дело снова слишком опасно. Если она выживет, он сразу поймет…       - Если выживет?! — я снова взорвался, захотел кинуть в него что-нибудь, но под рукой были только мои старые шорты.       - Ты вроде сказал, что лекарство есть, — сменил тему Бен. — Давай не будем ссориться, — вдруг попросил он, — с обрывом осталось совсем чуть-чуть разобраться. Я виноват, прости, но я хочу уйти отсюда…       Бен смотрел на меня, словно ожидая приговора, но я упорно молчал. От его извинений в голове стало совершенно пусто.       - Давай, я помогу тебе найти лекарство, — предложил Бен. — Я схожу к Энни.       - Кто такая Энни? — спросил я.       - Новенькая, — ответил Бен и осторожно бочком выскочил из комнаты.       Я остался в комнате один, охваченный мучительным ожиданием. Время тянулось медленно. Не сумев найти себе места, я метался по комнате из угла в угол, нервно теребя отросшие красные волосы. Не знаю точно, сколько времени прошло, но мне показалось, что я провел наедине с собой целую вечность, молясь солнцу, чтобы Энни нашла лекарство и оставила его у себя нетронутым.       Вскоре дверь открылась, и на пороге появился Бен, а с ним та самая новенькая Энни. Я не раз видел ее в доме, но никогда не слышал, чтобы она разговаривала. Зачем Бен притащил ее с собой, я и представить не мог, но думать об этом не хотел.       - Вы принесли? — требовательно воскликнул я, едва за ними закрылась дверь.       - Тут такое дело… — Бен виновато опустил взгляд, потом засунул руку в карман и извлек оттуда маленькую скляночку идеально чистую и абсолютно пустую. – Вот, — он отдал ее мне и взглянул на Энни, словно прося у нее помощи.       - Простите, господин Шанкс! — воскликнула женщина. — Это я виновата! — она театрально схватилась за голову и зарыдала в голос. — Я не посмотрела сразу. А когда обнаружила баночку, она уже открылась. Не наказывайте, умоляю…       Ярость охватила меня в мгновение. Я перевернул стол вместе с завтраком еще до того, как успел сообразить, что творю. Женщина испуганно взвизгнула и зарыдала еще громче. Даже Бен подпрыгнул на месте, испугавшись моего внезапного действия. С минуту я старался взять себя в руки, но дрожь в теле только пуще разыгралась, заставив меня бешено метаться по комнате. Не найдя себе места ни в одном уголке, я с тяжелым сердцем опустился на стул и обхватил голову руками.       - Вели ей уйти, — прохрипел я Бену.       Он кивнул Энни, и та пулей вылетела из комнаты. Воздух словно загустел и с трудом пробирался в легкие. Стук сердца в ушах заглушал все прочие звуки. Я чувствовал себя глухим и немым инвалидом, совершенно не способным справиться с возникшей ситуацией. Бен подошел к перевернутому столу и стал собирать осколки разбитой посуды. Мы провели в молчании несколько часов. Я так и сидел на стуле, молча наблюдая за тем, как Бен уничтожает следы моей недавней истерики. Вскоре комната приобрела прежний вид. На столе появился поднос со свежей едой. Бен вернулся к чертежам. Он не пытался заговорить со мной. Это обстоятельство и радовало меня, и расстраивало одновременно. Я мысленно искал выход, путь к спасению Мегги и чувствовал, что с Беном найти его будет проще, но знал, что сорвусь опять, если начну обсуждать эту тему. Мне требовалось больше времени, чтобы успокоиться. К полудню время пришло.       - Надо что-то делать, — проговорил я, охрипшим после долгого молчания голосом. — Мы должны что-нибудь придумать.       - Я думал об этом, — отозвался Бен, неохотно отрываясь от процесса проектирования плота. — Идея есть, но она безумная. Тебе понравится.       - Выкладывай, — без обиняков приказал я.       - Мы его украдем, — так же сразу сказал Бен.       - Лекарство? — уточнил я. — Из больницы?       - Ну не доктора же, — усмехнулся Бен.       - Безумие, — подтвердил я, но улыбка уже проявилась на моем лице.       - Но тебе ведь нравится, — улыбнулся Бен в ответ.       Я кивнул.       - А не боишься? — я ехидно сощурил взгляд, припомнив возникший на больничной лестнице спор.       - Еще как, но ведь за мной должок, верно?       Бен любовно скрутил чертеж плота в трубочку, убрал его под кровать и достал чистый лист бумаги.       - Итак, — торжественно произнес он, — нам нужен план. Есть идеи?       - Ни одной, — честно признался я, мотая головой из стороны в сторону.       Бен пожал плечами, давая понять, что не удивлен, и принялся быстро рисовать на листочке нечто похожее на схему. Я молча наблюдал за его действиями, удивляясь про себя тому, как быстро он соображает, и радовался, что рядом со мной есть такой друг. Еще совсем недавно я и представить себе не мог, что рядом появится человек, готовый рискнуть вместе со мной жизнью. Сейчас это уже стало обычным делом, но тогда… Момент, когда что-то важное происходит впервые, никогда не забывается.