Приключения маленького Йонко или Шанкс до Рыжеволосого. Краснокровый король

      Сумерки за окном сгущались медленно и неохотно, словно день никак не желал уступать ночи свое место. Я едва мог усидеть на стуле, мне не терпелось действовать, но выжидание подходящего момента — одна из важнейших частей плана.       - Давай повторим еще раз, — нервно проговорил Бен, в очередной раз расправляя на столе исчерканный листок бумаги. Аккуратная схема больницы, нарисованная Беном от руки, плотно обросла мелкими пометками и надписями, от чего очертания почти перестали быть видны.       - Да я все понял уже, — попытался я отмахнуться, но Бен был непреклонен. Он проигнорировал мои слова и принялся в сотый раз рассказывать мне план действий.       Первое, что мы должны были сделать, — это дождаться ночи. Заявляться в больницу средь бела дня слишком опасно. Нас увидят и узнают, доложат родителям и вернут домой, не позволив прихватить с собой лекарство. Этот вариант отпал сразу без споров и обсуждений. Домашние уходили в сон не позже полуночи, по крайней мере, разбредались по своим комнатам как раз к этому времени. Центральные двери не запирались, только ворота на участок. Ключи находились у Райса в домике садовника. Сначала мы хотели просто попросить их, но потом решили не впутывать его в это.       - Значит, украдем, — просто предложил я. — Дождемся, когда уснет, и вытащим.       Бен кивнул, одобрив мое предложение, и теперь мы сидели и ждали, когда погаснут огни в окнах садового дома. Из моего окна этого никак нельзя было увидеть. Домик Райса находился сбоку особняка, прятался от моих глаз за углом. Но когда наступала ночь, стоявшее на углу деревце ловило свет из окон садовника и мерцало тусклым желтоватым светом. Мы использовали его как маяк. Сидели и ждали, когда оно подаст нам сигнал к наступлению.       - Ну, если все пройдет удачно, — закончив пересказывать план, произнес Бен, — к утру ключ снова будет у Райса, и никто ничего не заметит.       - А если неудачно, то вряд ли кто-то удивится, когда в момент психического буйства я случайно перережу себе глотку, — усмехнулся я.       - Не смешно, — фыркнул Бен и поднялся из-за стола, чтобы в очередной раз проверить, все ли необходимое он с собой собрал. Среди необходимого было одно мелкое барахло, вроде набора зубочисток, стыренного из столовой, листочков с планами зданий, нарисованных от руки по памяти, и кое-каких мелких медицинских примочек: бинта, спирта, ваты и прочих. Кроме фонариков и часов я не заметил в его карманах ни одной по-настоящему полезной вещи. Я спрашивал Бена, зачем нам аптечка, ведь мы идем в больницу, там этого добра хоть отбавляй. Бен сказал, что она может понадобиться еще до того, как мы туда попадем. Как говорится, чем черт ни шутит.       Мучительное ожидание все сильнее давило на нас. К одиннадцати энтузиазм стал потихоньку пропадать, и нас потянуло в сон. Вскоре Бен задремал, сидя за столом и положив руки под голову. Я тоже едва не уснул. Взгляд замылился, и я с трудом мог понять, мерцает деревце или уже давно погасло. Его тусклое желтоватое сияние казалось естественным ночным блеском, а не пойманным светом из чьего-то окна. Но за несколько минут до полуночи дерево погасло, и во дворе воцарилась полная темнота. Я вскочил на ноги так резко, что едва не перевернул стол. Бен вздрогнул и тоже вскочил на ноги.       - Что? Что? — непонимающе спросил он, потерянно озираясь по сторонам.       - Райс потушил свет! — шепотом воскликнул я, боясь разбудить Райса, хоть он и не мог нас услышать, даже если бы мы закричали во все горло.       Я, не задумываясь, рванул к двери, но Бен перехватил меня на полдороги, грубо схватив подмышки и толкнув на кровать.       - Успокойся! — шепотом прикрикнул он на меня. — Куда спешишь? Райс только что потушил свет, за пять минут он не уснет. Надо ждать еще.       Я недовольно фыркнул, но возражать не стал. Бен без сомнения прав, но мучительное многочасовое ожидание скопило во мне столько энергии, что я просто не мог ждать еще.       - Давай хоть на улице подождем, — попросил я. — Я с ума сойду, если задержусь здесь еще на одну минуту.       Бен нерешительно потоптался на месте, борясь с возникшим внутри сомнением, но все же кивнул.       - Только тихо, — проговорил он, прикладывая палец ко рту.       Я согласно кивнул, и мы на цыпочках выбрались из комнаты. В коридоре царили мрак и тишина. Пробираться до лестницы приходилось на ощупь. Мы быстро преодолели лестничный пролет, добрались до парадных дверей и чуть приоткрыли их. Прохладный ночной воздух бурным потоком ворвался внутрь. Я подумал, что следовало одеться потеплее, но возвращаться было уже поздно. Я вышел на крыльцо первым, Бен, нервно озираясь, проследовал за мной. В несколько проворных прыжков мы добрались до угла особняка и устроились на траве под деревом-маяком, стали ждать. В домике Райса было совсем темно, никакого движения нам засечь не удалось, но все равно мы не спешили идти внутрь. Вместо этого мы сидели на влажной зеленой траве и молча следили за минутной стрелкой на моих карманных золотых часах. Мама подарила мне их на один из прошлых дней рождения, но до сегодняшнего дня я не доставал их из ящика стола.       Спустя двадцать минут я решил, что ждать дальше не смогу.       - Пора, — тоном, не терпящим возражения, проговорил я.       Бен кивнул и поднялся на ноги, но к садовому домику не пошел. Вместо этого он махнул рукой, пропуская меня вперед. Дверь сильно скрипнула, когда я вошел внутрь домика. Это было тесное пыльное помещение, заваленное всяческим садовым инвентарем с большим дубовым столом ручной работы у окна и старой продавленной софой у левой стены. На ней спал Райс, накрывшись вязаным пледом и отвернувшись к стене. Он не пошевелился, когда я открыл дверь. С облегчением вздохнув, я прошел к столу и выдвинул широкий плоский ящик для документов. В нем валялась уйма всякого хлама, в темноте найти там что-либо было совершенно невозможно. На свой страх и риск я выудил из кармана маленький фонарик и, запихав его поглубже в ящик, чтобы ограничить радиус его действия, включил. Вспыхнул яркий свет, резь в глазах заставила меня на мгновение зажмуриться. Я с опаской оглянулся на Райса, он крепко спал.       В основном ящик был заполнен различной литературой по садоводству, старыми бумагами и письмами. Осторожно порывшись в пыльной макулатуре, я отыскал связку больших старых ключей. Надеясь, что один из них подойдет к центральным воротам, а какой-нибудь другой - к конюшне, я сунул их в карман и уже хотел выключить фонарик и закрыть ящик, как мой взгляд упал на старый потертый фотоальбом с красивым флагманским кораблем на обложке. Любопытство мгновенно одержало надо мной победу. Я выудил альбомчик из-под садовой литературы и уложил его поверх прочего хлама, открыл. На первой же фотографии я узнал молодого черноволосого Райса с небрежной курчавой бородой и густыми усами. На нем была мятая голубая тельняшка и короткие штаны, на поясе красовался длинный изогнутый меч. Он стоял справа в компании более молодых, но таких же неряшливых и широко улыбавшихся парней. Фотография была старой черно-белой с буроватым оттенком и размытыми очертаниями, но мой взгляд сразу вцепился в человека, занимавшего центральное место. Это был мужчина среднего роста с собранными в хвост темно-серыми волосами. Конечно, серыми они не были, но фотография не отражала реальный цвет, и не нужно было, я и так знал, какого они на самом деле цвета. Сердце екнуло в груди, к горлу подобрался тугой комок. Я смотрел на парня и видел самого себя, только повзрослевшего, с проколотым ухом и в потрепанном пиратском обмундировании. Я закрыл глаза и невольно отступил на шаг назад, наступив на валявшиеся на полу грабли. Они не ударили меня по затылку, как принято в комедийных детских книжках. Их черенок спрятался под грудой лопат, вил и других инструментов. Под моим весом грабли приподнялись, с громким звуком переворошив райсов склад. В панике схватившись за голову, я медленно убрал ногу с грабель, но они все равно произвели неимоверно много шума, возвращаясь в первоначальное положение.       - Ох, как же я устал, — громко проговорил Райс из-под своего пледа, заставив меня в страхе присесть на корточки, словно это могло сделать меня невидимым.       - Я так устал, — повторил Райс, — что мне приснилось, будто кто-то забрался ко мне в домик, чтобы что-то прихватить с собой.       Небольшая пауза заставила меня задержать дыхание. Я весь съежился, ожидая приговора.       - Что за глупый сон! — воскликнул Райс, по-прежнему не оборачиваясь. — Уверен, завтра все мои вещи будут ждать меня на своих местах. Верно, Шанкс?       - Да, — пискнул я и, быстро схватив альбом и фонарик, выбежал из домика.       Едва я успел спрятаться под деревом-маяком, где меня ждал Бен с округлившимися от ужаса глазами, как окно на первом этаже распахнулось, и оттуда выглянула одна из рабынь.       - Ты чего творишь, Райс! — воскликнула она нарочито приглушенным голосом. — Всех господ перебудишь — такое тут начнется!       - Прости, Энни! — проговорил Райс, выглянув из своего окна. — Старость не радость, на свои же грабли наступил.       - Спать иди, первый час уже! — наставительно прокаркала она и захлопнула окно.       Все стихло. Какое-то время мы не смели пошевелиться, просто жались спинами к шершавой коре укрывшего нас дерева. Стук сердца в груди заглушал шум ветра и шелест листвы над нашими головами. Первый этап плана был выполнен, но с огромными помарками. По лицу Бена практически невозможно было понять, могу ли я и дальше на него рассчитывать. Но не успел я его об этом спросить, как Бен поднялся на ноги и направился к конюшне.       - Пошли, — бросил он мне через плечо, — надо быстрее убраться отсюда.       На двери в конюшню весел огромный амбарный замок, покрытый ржавчиной. Он крепко держал концы толстой стальной цепи, перекрученной вокруг дверных ручек. Я выудил из кармана связку ключей. Бен светил мне фонариком, пока я искал подходящий. Из конюшни доносилось редкое фырканье, словно лошади уже узнали о нашем приближении и проснулись.       - Ты точно справишься с конем? — в который раз спросил я Бена, когда мы вошли в конюшню.       - Да, конечно, — кивнул он. — Я тысячу раз ездил верхом, когда работал дома на ферме. В телегах мы возили мясо на рынок. Я же говорил уже.       Я нервничал, верховая езда не особо мне удавалась. Как и виолончель, лошади не желали меня слушаться и не сбрасывали со спины, казалось, только потому, что им было меня жаль. Временами я думал, что виолончель издает в моих руках хоть какие-то звуки по той же причине.       Бен уверенно подошел к красивой гнедой кобыле с прямыми тонкими ногами и острыми копытами и любовно похлопал ее по шее.       - Чистокровная верховая, — с гордостью проговорил он. — Рыженькая, как ты, — усмехнулся Бен. — Как она тебе?       Я внимательно вгляделся в лошадь. На вид она была просто сокровищем, но ее высокомерный взгляд мне не понравился, и я отрицательно покачал головой. Пошарил взглядом по конюшне и заметил куда более подходящую для себя лошадь. Я не раз видел этого коня в упряжи, он помогал Райсу вскапывать землю перед посадкой новых кустарников и деревьев. Всегда спокойный невысокого роста с густой белой шевелюрой и лохматыми клешеными «носочками», он производил впечатление надежного медлительного друга, который слишком ленив, чтобы вставать на дыбы.       - Вон тот в яблоках, — указал я пальцем на выбранного коня. — Поедем на нем.       - Ты что, это же тяж, — возмутился Бен, — из него и двадцатку не выжмешь. На велосипеде быстрее будет.       - Нет велосипеда, — сказал я, — сломал еще в прошлом году.       - Давай на верховой, за десять минут домчит нас до больницы, — взмолился Бен, очевидно, эта лошадь была ему куда более симпатична.       - Нет, на ней не поеду, — твердо сказал я, — она меня сбросит. Кони меня не любят, но этот вроде спокойный.       - Да брось, чего ты трусишь?! — воскликнул Бен, явно желая взобраться на гнедую красотку. — Ты попробуй. Может, ты ей понравишься.       - Ладно.       Я открыл калитку ее стойла, но еще до того, как я успел шагнуть внутрь, кобыла заржала и попятилась, фыркая и мотая головой.       - О´кей, — бросил Бен и направился к тяжеловозу в яблоках.       Он ловко закрепил уздечку на голове у коня и вывел его из стойла. Еще несколько минут он пытался приладить к нему седло, то и дело негромко поругиваясь.       - Толстоват ты, приятель, — ворчал Бен, крепя ремни на пузе коня.       Но вот работа была сделана, и Бен дал мне знак, чтобы я подошел. Я ожидал, что конь недовольно затопчется на месте или вовсе шарахнется от меня, но тот только фыркнул, встряхнул головой и принялся безучастно жевать удила.       - Уже лучше, — сказал Бен. — Ты знаешь, лошади плохо относятся к людям в двух случаях: ты либо плохой человек, либо трусишь.       - Меня первый раз на лошадь посадили, когда мне было шесть, — сказал я, с опаской поглядывая на тяжеловоза, — первые пятнадцать минут все было здорово, а потом она сбросила меня со спины и пробежалась по мне. Четыре ссадины, двенадцать синяков и сломанная в трех местах рука. С тех пор мы недолюбливаем друг друга.       Я закивал, стараясь усилить впечатление от рассказа, но сочувственного взгляда не дождался. Вместо этого Бен прыснул со смеху и, ловко взобравшись на коня, схватился за поводья. Бен чуть ткнул коня ногами под бока и тот послушно зашагал на выход. Чудеса!       - Может, ты и на виолончели играть умеешь? — спросил я, когда мы подходили к воротам. Всю дорогу до забора я шел пешком, не решаясь взобраться на коня.       - Ты имеешь ввиду ту странную гитару, которую ты пытался перепилить сломанной вешалкой на уроке музыки? — уточнил Бен.       - А гитара это что? — спросил я в ответ. — Какой-то старинный инструмент?       - Я тебе потом расскажу, — отозвался Бен, — открывай ворота.       Когда мы покинули территорию нашего поместья, я все-таки отважился сесть верхом позади Бена. Конь отреагировал на это довольно спокойно, не ржал, не фыркал и не пытался меня сбросить. Казалось, он вообще меня не заметил. Я мысленно порадовался этому, но радость моя продлилась недолго. Вскоре обнаружилось, что заставить коня идти быстрее прогулочного шага совершенно невозможно. Как бы Бен ни старался подбодрить скотину, тот упорно продолжал медленно переступать с ноги на ногу, лениво пожевывая удила.       - Я говорил, гнедую надо брать, — недовольно ворчал Бен всю дорогу.       - Ехал бы тогда один, — отзывался я.       Бен не отвечал, и спор на некоторое время затихал, но позже начинался снова. На дорогу мы потратили почти два часа и к больнице подъехали только к половине четвертого ночи. Где-то к середине дороги я окончательно освоился на коне и выудил из-за пазухи фотоальбомчик Райса.       - Смотри, — протянул я его Бену.       Бен взглянул на первую фотографию и удивленно пискнул.       - Это он, да? — уточнил я.       Бен кивнул.       - Я не видел Райса на корабле, — сказал он, — не знал, что они знакомы.       - Райс у нас уже лет восемь служит, — сказал я, — ты не мог его там видеть.       Мысль о том, что Райс был знаком с моим настоящим отцом, не давала мне покоя. Я хотел знать, известно ли Райсу о нашей с капитаном Диком родственной связи или это простое совпадение.       «В любом случае, я обязательно спрошу его об этом утром, когда буду возвращать ключи», — решил я.       Бен привязал коня к дереву в гуще небольшой лесопосадки за сотню метров от больницы. Лошадь — существо живое и непредсказуемое, мы не хотели, чтобы он привлекал лишнее внимание. Оставшийся путь до больницы мы прошли пешком, но скорость передвижения от этого особо не изменилась. Настал черед второй части плана.       Мы перелезли через забор и осторожно, пригибаясь и прячась за кустами, побежали к пожарной лестнице больницы, которую я видел через окно первого этажа во времена пребывания в ней. Свет из будки секьюрити освещал нам дорогу, но в то же время давал возможность нас заметить. Вскоре мы добрались до дороги, ведущей к центральному входу. Лестница располагалась как раз за ней, но чтобы до нее добраться, надо было пройти по открытому участку. Я чуть выглянул из-за куста, ища охранника взглядом. Он сидел на посту лицом к нам и читал газету. Я передал увиденное Бену, и мы решили подождать. Мы по очереди выглядывали из-за кустов, выжидая подходящий момент. Вскоре охранник поднялся из-за стола и направился вглубь здания.       - На обход пошел, — уверенно проговорил Бен, сверяясь с часами. — Как раз вовремя.       Свет в коридоре вспыхнул и позволил нам проследить путь секьюрити. Как только он пропал из виду, мы сорвались со своих мест и сломя голову помчались к пожарной лестнице. Залезть на нее было нетрудно, куда труднее было найти хоть одно открытое окно. Ночь была прохладной, а старички-тенрьюбито не славились любовью к свежести. Но этого требовал план, другого пути внутрь мы не нашли, сколько бы ни думали. До восьмого этажа все было плотно закрыто. Взбираться по пожарной лестнице оказалось намного утомительнее, чем по обычной, мы сильно устали и почти отчаялись, но сил подниматься выше не осталось. Две недели тяжелого физического труда, отсутствие правильного питания и сна всерьез сказывались на нас. Мы уселись на площадке между лестничными пролетами.       - Все, больше не могу, — простонал Бен, прислоняясь спиной к стене. — Если на следующем этаже окна тоже будут закрыты, клянусь, я сдамся.       - Давай не пойдем выше, — предложил я. Мой взгляд как раз наткнулся на открытое окошко, правда, не рядом с лестницей, а следующее за ним.       - Предлагаешь вернуться домой? — Бен удивленно вскинул брови, но я отрицательно покачал головой и указал пальцем на окно. Бен обернулся, открыл рот в немом удивлении и тут же отрицательно замотал головой.       - Нееет, — протянул он, — только через мой труп.       Я перегнулся через перила и посмотрел вниз.       - Тут метров тридцать, — задумчиво проговорил я, — это легко устроить.       - Серьезно, Шанкс, — нахмурился Бен, — без меня.       - По обрыву ты, значит, не боишься, а тут струсил?       - Обрыв — это другое, — отмахнулся Бен.       - Нет, — возразил я, — лошадь — это другое, а на обрыве та же высота.       Бен промолчал, и я махнул на него рукой.       - Ну, тогда жди здесь, — пожал я плечами.       Я тоже очень боялся лезть на этот узенький карниз, но чутье подсказывало мне, что другого окна мы все равно не найдем и только зря потратим время. Я залез на перила и, держась за верхний выступ над окном, осторожно ступил на карниз. К счастью, поверхность была шершавой и прямой, ноги не скользили, только ветер мешал держать равновесие. Прижавшись спиной к окну, я медленно сделал шаг. Пока подо мной еще была площадка пожарной лестницы, идти по карнизу было не так страшно, но двух шагов хватило, чтобы оказаться прямо над асфальтированной дорожкой центрального входа.       - Держись крепче, — нервно проговорил Бен, когда я дошел до конца окна. Чтобы добраться до соседнего окошка, я должен был перешагнуть на другой карниз, а это не меньше полуметра отвесной стены без единого выступа.       - Заткнись, Бен, — раздраженно бросил я ему, не хватало мне еще комментариев под руку в такой ситуации.       Крепко вцепившись в верхний выступ над окном, я развернулся на месте и переставил правую руку на выступ соседнего окна. Сердце замерло в груди, резкий порыв ветра вызвал дрожь во всем теле. Я не оступился, все было в порядке, но заставить себя сделать шаг никак не мог.       - Давай, — подбодрил меня Бен, — уже поздно идти назад.       - Знаю, — сказал я, но продолжал стоять на месте. Умом я понимал, как это глупо, но не мог взять тело под контроль.       - Соберись, Шанкс, — шепотом приказал я себе и, мысленно досчитав до трех, переставил правую ногу на соседний карниз.       - Молодец! — в восторге воскликнул Бен, но его подбадривающие крики совсем меня не радовали.       - Да заткнись же ты! — взмолился я.       - Прости, молчу.       Я больше не смотрел на Бена, но знал, что он закрыл рот рукой, чтобы больше ничего из него не вырвалось. Я сделал еще одно усилие над собой и наконец-то полностью перебрался на соседний карниз. Еще шаг, и я нырнул в открытую форточку, съехал с подоконника на пол и с шумом выдохнул. От закипевшего в крови адреналина на лицо наползла глупая улыбка. Тело все еще тряслось, но теперь уже от беззвучного смеха. Немного придя в себя, я поднялся на ноги и выглянул в окно, чтобы сказать Бену пару наставительных фраз, но он уже держал одну руку на втором карнизе.       - Решился-таки! — улыбаясь во весь рот, воскликнул я.       - Заткнись и отойди! — рявкнул на меня Бен.       Еще минута, и Бен тоже оказался в палате. Бледный и трясущийся, он опустился на пол и хрипло рассмеялся.       - Круто, да? — восторженно спросил я.       - Не проси повторить, — буркнул он в ответ.       - А назад мы, по-твоему, как пойдем? — я ехидно подмигнул ему и принялся придирчиво оглядывать палату. Эта была куда больше моей, но, к счастью, никому не принадлежала. Похоже, ее проветривали, пока никого нет, поэтому форточка была открыта.       - Может, поищем другой выход? — взмолился Бен.       - Брось, — я подбадривающее ткнул его локтем в бок, — смогли раз, сможем и второй.       Бен неуверенно кивнул в ответ. Выброс адреналина в кровь привел меня в крайнее возбуждение. Мне не терпелось отправиться дальше, но голова начисто отказывалась соображать.       - Что там дальше по плану? — попросил я Бена напомнить.       - Ждем следующего обхода, — ответил Бен, — когда охранник поднимется на этаж выше, мы спустимся вниз и возьмем лекарство. Следующий обход… — Бен достал из кармана мои часы и внимательно посмотрел на стрелки, — через двенадцать минут. Полный обход по этажам он успевает сделать за двадцать минут, десять минут проводит в своей каморке, потом по новой. Мы на восьмом этаже. На девятом охранник будет минут через двадцать. Пока можно отдыхать.       - Черт! — воскликнул я и с досады рухнул на кровать.       - Не усни только, — предостерег меня Бен, но я только отмахнулся от него. А через минуту уже сопел как маленький ребенок. Мне приснился кошмар про то, как я перерезаю себе вены на руках и гоняюсь за одноклассниками, а они кричат, разбегаются, боятся, что заразятся от меня краснокровостью. Ситуация выглядела довольно комично, но мне почему-то было невесело.       Бен грубо толкнул меня в бок и недовольно пробурчал:       - Говорил же, не спи. Идем, охранник на девятом.       Я сразу вскочил на ноги и потряс головой, стряхивая с себя остатки дремы. Тело успело расслабиться за время кратковременного сна, но я усилием воли заставил его подчиняться. Мы выглянули в коридор. Там царил полумрак и полная тишина. Несколько рабов дремали, прислонившись к стенам, возле палат своих господ.       - Идем, — махнул я Бену и на цыпочках понесся к лестнице со стороны морга.       Мы быстро сбежали вниз, подошли к мед складу, где я в прошлый раз брал микстуру от рабской лихорадки, и Бен дернул ручку двери на себя. Дверь не поддалась, Бен повернулся ко мне и глубоко вздохнул, наверняка, мысленно проклиная всю нашу затею. Но я не растерялся. В несколько прыжков преодолев коридор, я забрался в каморку к секьюрити и достал нужный ключ, бросил его Бену. Мы со всех ног, но как можно тише, помчались обратно. Еще мгновение, и дверь была отперта.       - Не включай свет, — прошипел Бен, перехватывая мою руку, на автомате потянувшуюся к выключателю.       Он достал фонарик и узким световым лучом осветил помещение. Шкаф с лекарствами был на месте. Я сразу кинулся к нужной полке. Среди прочих микстур найти лекарство от рабской лихорадки оказалось непросто. Руки тряслись, я слишком сильно нервничал и торопился.       - Дай я, — шепнул Бен и отпихнул меня в сторону.       На этот раз фонарик был в моих руках. Бен осторожно переворачивал баночки и читал надписи, вскоре нужное лекарство нашлось.       - Есть! — шепотом воскликнул Бен, но момент ликования был недолгим.       Узкая полоска света под дверью и дробное цоканье шипов по полу оповестили нас о приходе секьюрити. Какой черт его дернул именно сегодня провести обход по другой лестнице? Бен вздрогнул, лекарство едва не выпало из его рук, но я успел его перехватить и сунул в карман.       - Надо уходить отсюда! — шепотом прокричал Бен.       - Нет, он заметит, — возразил я.       - Дойдя до поста, он обнаружит пропажу ключа! — воскликнул Бен в ответ.       - Ладно, дай подумать, — я попытался собраться с мыслями и сосредоточиться, но как я ни старался придумать что-то более подходящее, в голове вырисовывался только один план.       - Давай сюда, — приказал я Бену и впихнул его в стенной шкаф, в котором прятался сам в прошлый раз.       - С ума сошел! — возразил Бен. — Он нас тут в два счета найдет!       - Не найдет, — сказал я, впихнул ему в руки альбом с фотографиями Райса и связку ключей. — Верни все на место, когда выберешься. Постарайся успеть до рассвета.       Я захлопнул дверь шкафа, но Бен сразу открыл его снова, не обратив внимания на звук приближавшихся шагов.       - Даже не думай! — возразил он шепотом. — Мы вместе сюда пришли, вместе и уйдем.       - Не выйдет, — я отрицательно покачал головой, — ты же умный, сам ведь знаешь.       - Тогда давай я, — предложил он, пихая мне в руки альбом и ключи.       - И сразу на бойню, да? — я отпихнул протянутые мне вещи.       - Ты в том же положении, что и я, забыл? — Бен снова предпринял попытку поменяться со мной местами.       - Нет, Бен, — твердо ответил я. — Не забывай, кто здесь капитан.       Я грубо впихнул Бена в шкаф и захлопнул дверь. Как раз вовремя. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник секьюрити. Сердце жалось, я набрал полную грудь воздуха и посмотрел ему прямо в глаза.       - Ты че тут забыл, пацан? — удивленно спросил меня охранник.       - Не твое дело, ничтожество, — добавив в голос как можно больше ноток презрения и брезгливости, сказал я и, высоко подняв голову, прошел мимо него прочь с медицинского склада.