Приключения маленького Йонко или Шанкс до Рыжеволосого. Краснокровый король

      Фокус сработал на все сто процентов. Охранник обращался со мной бережно и уважительно всю дорогу до кабинета дежурного врача. Там он предложил мне стул, а выходя, учтиво поклонился. Я остался в кабинете один ожидать консультации специалиста. Доктор не заставил себя долго ждать. Он вошел в кабинет спустя несколько минут в больничном халате, накинутом поверх пижамы. Очевидно, ночными вызовами его беспокоили нечасто, раз он отважился переодеться в спальный костюм.       - Добрая ночь, юный господин, — обратился он ко мне, усаживаясь за стол напротив меня.       Я кивнул в ответ. В руках он держал мою историю болезни. Он перевернул несколько страниц и стал внимательно изучать последние записи. Это был не наш врач, а кто-то совершенно другой, а, значит, его действия будут беспристрастными. Я нервно сглотнул, когда он взглянул на меня поверх своих огромных роговых очков.       – По моим данным вас перевели на домашнее лечение. Могу ли я поинтересоваться, что вам понадобилось среди ночи в больнице? — учтиво спросил он, напустив на лицо фальшивую улыбку.       Я отрицательно помотал головой.       - Что ж, — задумчиво произнес он, — воля ваша. Но вы ведь понимаете, что я обязан оповестить ваших родителей о происшествии?       - Разве ты этого еще не сделал? — грубо бросил я, решив до конца сыграть свою роль.       - Да, — сказал доктор, — сделал.       Я скрестил руки на груди и отвернулся, давая понять, что не намерен продолжать разговор. Он задал еще несколько вопросов относительно моей болезни, но я проигнорировал его. В кабинете воцарилось молчание. Как бы доктор не пытался его нарушить, у него ничего не выходило. Я был слишком занят своими мыслями. Страх за Бена был первой темой для размышлений. Я всей душой болел за то, чтобы ему удалось выбраться из больницы незамеченным. Меня пугала мысль о том, что Бен может сорваться с карниза, возвращаясь на пожарную лестницу, или что он наткнется на НЕГО по дороге домой. Я думал о Райсе и о том, как он объяснит пропажу ключей, о его знакомстве с моим настоящим отцом. Я думал о возможностях, которые мы потеряли, так глупо попавшись. От усталости и напряжения заболела голова. Я закрыл глаза и потер вески. Слава Солнцу, нам хоть лекарство удалось достать. Да какой теперь в этом прок? Оставит ли ОН Мегги в покое, увидев ее снова здоровой?       «Надо бежать, — думал я, — немедленно, не оглядываясь, всем вместе».       Но как это сделать, я не имел ни малейшего понятия. Вряд ли мне удастся сохранить прежнюю свободу и каждый день бегать на обрыв, чтобы строить плот. Про нас с Беном забыли на пару недель, но мы сдуру о себе напомнили. В нашем плане был серьезный недочет. Мы не думали, что дверь на мед склад может оказаться запертой, а надо было подумать. Я действовал импульсивно и безответственно и поплатился за это. Хоть бы Бен успел уйти! Если он справится, наказание постигнет только меня одного, а Бен будет в безопасности, по крайней мере, пока.       Дверь в кабинет распахнулась, заставив меня вздрогнуть. К моему величайшему счастью на пороге появилась мама, ЕГО не было.       - Мама! — воскликнул я и еще до того, как успел подумать, сорвался с места и врезался в нее, крепко обняв за талию.       – Как я рад тебя видеть!       Мама ничего не ответила, но я почувствовал, как ее рука опустилась мне на плечо. Тот факт, что она пришла одна, стал для меня подарком судьбы. Она ведь ничего не расскажет ЕМУ! Все будет как прежде, разве что получу еще пару пощечин за непослушание и запрет на прогулки, который, конечно же, не выполню. Еще пара недель усердной работы, и мы расчистим обрыв, построим плот и свалим отсюда. Мое воображение живо нарисовало картину нашего побега. Вот плот с красивым белым парусом, а на нем я и Бен. Но потом в картину вклинилась Мегги с исхудавшим, пожелтевшим от рабской лихорадки лицом, Райс с лопатой наперевес, Стелла с грязным, как прежде, передником и, конечно, мама. Я поднял голову и вгляделся в ее посуровевшее лицо. Каким бы грозным ни был ее вид сейчас, я не смог представить себе, как уплываю с Ред Лайн без нее. Как ни крути, масштаб побега всерьез возрос, а вместе с ним повысился риск. Я спрашивал себя, смогу ли я справиться с этой задачей. Не мы, а я. Я капитан, а значит, любая затея — моя и только моя ответственность. Сегодняшняя задумка была в тысячу раз легче, но я не смог ее полностью осуществить. Уровень моей уверенности падал все ниже с каждой новой негативной мыслью и, к тому времени, как в кабинет доктора вошел ОН, я был уже слишком разочарован в себе, чтобы разочаровываться еще и в сложившейся ситуации.       Мама всегда была импульсивной и вспыльчивой натурой. Она, не задумываясь, врезала бы мне подзатыльник, как только появилась в кабинете, и внезапный порыв моих чувств вряд ли смог бы ее остановить. Она бы выгнала доктора и отчитала меня по полной программе, совершенно не задумавшись над моими мотивами. Но она не сделала этого. Я должен был понять, что она пришла не одна. Еще один прокол. Я совершенно не подготовлен, понятия не имею, что говорить. Мне нужен Бен! Но Бена нет рядом. Я должен справиться сам.       Я попытался разложить мысли и идеи по полкам, как Бен на своем листочке с планом. Он ставил цифры и писал под ними комментарии, заключая обоснования в скобки или кавычки. Со стороны все выглядело просто и понятно, особенно с его разъясняющих слов. Но провернуть тот же фокус сейчас в голове было так же невозможно, как объяснить свои мотивы ЕМУ, человеку, в принципе не способному на сочувствие и понимание, тем более по отношению к врагу.       Когда ОН появился в дверном проеме, я не поднял взгляд. Я не нуждался в подтверждении своих догадок. И так ясно, что ОН чувствует по отношению ко мне. ОН принес с собой в комнату холодное, напряженное молчание. Мама не смела говорить в его присутствии, о нас с доком и вовсе речи не шло. Врач жался к своему столу, как я - к матери, мысленно моля о защите немую деревяшку. Одного кивка головой хватило, чтобы доктор сорвался с места и как напуганный мальчишка помчался прочь из коридора. На полдороги он споткнулся, но еще до того, как понял, что упал, оттолкнулся руками от пола и побежал дальше, не оглядываясь. Под его седыми волосами, за глазами, украшенными паутинкой морщин, скрывался маленький мальчишка куда младше и слабее меня. Проводив его взглядом, я отвернулся, уткнулся носом в мамину грудь и глубоко вздохнул. Нет, я больше не искал у нее защиты. Она не могла меня защитить, теперь это моя работа. Враг здесь, за моей спиной, он слишком силен и для меня, и для нее. Вступать в открытый бой бесполезно. Все, что я могу сейчас сделать, — это попросить пощады, чтобы отсрочить неизбежное, дать себе время на поиски нового решения.       Я обернулся. ОН занял место доктора, положил руки на стол и по-докторски сложил их в замок, словно примерял роль врача, готовился сообщить мне о смертельной болезни. Я приказал себе смотреть прямо на него, в глаза. Они жгли, как ветер, я трижды отводил взгляд в сторону, прежде чем привыкнуть к этому режущему ощущению. Он терпеливо ждал, смотрел на меня с любопытным отрешением, словно где-то внутри делал на меня ставки. Смогу или нет? Я смог. Я выдерживал его взгляд целую минуту, изредка моргал, но глаз не опускал.       - Хорошо, — одобрил он и весело забарабанил пальцами по столу. Эту проверку я прошел.       - Выворачивай карманы, — приказал он.       Я медлил несколько секунд, пытаясь придумать, как спрятать пузырек с лекарством, но в голову ничего не пришло. Просто отказать тоже не возможно. К тому же он, наверняка, знает, зачем я здесь, а, значит, скрывать смысла нет. Я подчинился, извлек из кармана пузырек с лекарством для Мегги и поставил его на стол. Он не стал читать этикетку, ему это было ни к чему.       - Поехали домой, — сказал он, поднялся из-за стола и вышел. Пузырек с лекарством остался на столе. Рука сама потянулась за ним, но мама перехватила ее.       - Не смей, — прошипела она.       Я грубо вырвал руку и молча вышел, не возражая. Раньше я бы поспорил, пытаясь отстоять свое право, но теперь я вижу разницу между глупыми бесполезными действиями и жесткой необходимостью. Сейчас необходимо молчать. Мы вышли на улицу в сопровождении охранника, который ежесекундно кланялся неизвестно зачем и кому, что смахивало на нервный тик. Еще один ребенок в теле взрослого человека, до смерти напуганный и отчаявшийся. Я больше не испытывал неловкости, проявляя высокомерие в присутствии таких людей. Я понимаю, насколько трудна их ситуация, но они даже не пытались сопротивляться. Я не мог понять почему и ужасно злился на них.       Райс стоял на подъездной дорожке, прислонившись спиной к экипажу, запряженному тройкой лошадей. Среди них была та самая гнедая, на которой хотел ехать Бен. Если бы я его послушал, то уже знал бы свой приговор, но я выбрал тяжа, потому что испугался. Эти мысли заставили меня отвернуться от кобылы, но, когда я приблизился, она заржала и отступила, врезавшись в бок соседа по упряжи. Сам не знаю от чего, меня это взбесило. Я поднял большой комок земли и швырнул ей под ноги. Я вовсе не собирался травмировать лошадь, просто хотел ее заткнуть. Комок упал у ее передних копыт и вдребезги разбился.       - Что, не нравлюсь я тебе?! — рявкнул я на нее. — Так ты и не для красоты здесь, чтобы нос воротить! Встань прямо и возьмись за работу!       Райс взглянул на меня исподлобья, чуть приподняв брови, и, наверняка, улыбнулся бы. Но присутствие хозяина заставило его сдержаться. К моему удивлению, кобыла повиновалась, вернулась на исходную позицию, громко фыркая и раскидывая копытом раскрошившийся кусочек земли, но голоса не подала и больше на меня не смотрела. Ее послушание вывело меня еще больше. Я забрался в экипаж вслед за матерью и хлопнул дверцей. Мама снова заняла место в центре, предоставив окно в мое полное распоряжение. Я сидел и безучастно глядел в окно, все эмоции быстро меня отпустили, предоставив место усталости. Но на полдороги к дому эмоции снова вспыхнули, причиной тому был Бен. Он прятался за кустом слева от дороги, я не видел его самого, но серый зад коня, торчащий из-за зеленого кустарника, выдавал его с головой. Он выбрался из больницы, но вернуться домой не успел. В очередной раз прокляв себя за трусость в выборе коня, я сполз ниже по спинке сидения и закрыл глаза. Больше я в окно не смотрел и запретил себе думать о Бене и тех последствиях, что принесет его опоздание.       Дома меня сразу отвели в мою комнату и заперли, лишив возможности встретить Бена, поговорить с Райсом и Мегги, и даже Стеллу не прислали утром с едой. Я был полностью отрезан от мира. Мне предстояло провести в неведении много часов без еды, воды и сна. Последнее не запрещалось, но разве я мог уснуть в такой ситуации? Я сутки напролет сидел у окна в ожидании, что кто-то живой и здоровый появится в поле моего зрения и тем самым сообщит мне, что все в порядке. Но время шло, а сад под моим окном по-прежнему пустовал. Я ходил по комнате из угла в угол, считая шаги и ища выход, но поселившееся внутри отчаяние мешало сосредоточиться.       «А вдруг он всех их уже убил! — думал я, а потом бил себя рукой по голове, стараясь вытряхнуть из нее эти ужасные мысли. Если все уже мертвы, тогда почему он еще не явился сюда за мной? Вряд ли он решил оставить меня и воспитать, как своего родного сына.       Я ложился на кровать, поднимал руки вверх, сгибал и разгибал пальцы, словно мог схватить в воздухе идею, но ловил лишь воздух. Я открывал окно и ощупывал руками решетку, ища брак как в заборе по пути на обрыв. Хотя бы маленький изъян, и я выбрался бы на свободу. Высота не пугала меня, тут всего лишь второй этаж. После больничных приключений, это даже детским развлечением не назовешь. Но нет, решетка была идеальной. Я с досадой разглядывал ее несколько минут и возвращался в комнату. Я подходил к двери и начинал орать, призывая кого-нибудь зайти и выпустить меня отсюда, но отвечала мне тишина. Иногда я слышал испуганный топот чьих-то ботинок, но не более того.       Спустя сутки моего заточения дверь чуть приоткрылась, появилась рука, поставила на пол стакан с водой и снова спряталась. Я и не думал, как сильно проголодался, пока не увидел стакан. В одно мгновение я подбежал к нему и залпом выпил, потом забарабанил руками по двери и закричал:       - Эй, а еды?!       - Заткнись, — ответил мне из-за двери тихий голос Бена, — ОН и про воду-то не знает.       - Бен! — отозвался я громким шепотом. — Ты как? Что там происходит? Как Мегги?       Но Бен ушел, оставив меня без ответов. Я в бешенстве ударил кулаком по двери и, обессилев, сполз на пол. Бен жив, это все, что я знал, но этого оказалось достаточно, чтобы уснуть, свернувшись калачиком возле двери.       Проснулся я от мощного удара дверью по спине. Я взвыл от боли и откатился подальше от зоны поражения.       - Простите, господин! — воскликнула Стелла, расширив глаза от ужаса, но ко мне она не подошла. Большой поднос с едой в руках мешал ей это сделать, а обойти меня, чтобы поставить его на стол, она не решилась.       - Все нормально, — простонал я, вскинув руку вверх в знак того, что ей не о чем беспокоиться. Я не без труда поднялся на ноги, держась рукой за ушибленный позвоночник. От боли хотелось плакать, но аромат свежей еды породил в животе задорные трели, и теперь плакать хотелось уже от голода.       - Я что, прощен? — спросил я, разглядывая всевозможные вкусности, которые еще совсем недавно показались бы мне довольно скудным завтраком.       - Господин приказал выпустить вас из комнаты и накормить, — ответила Стелла, — но на улицу вам выходить нельзя.       - Мне и не нужно, — сказал я, принимаясь за еду. Сейчас все, что мне необходимо, находится в доме. У меня было достаточно времени подумать, как действовать дальше. Многочасовое шастанье по комнате в одиночестве открыло во мне новые способности. Я разработал план и даже записал его на листочек. Дело осталось за малым, сейчас поем и приступлю к осуществлению.       Стелла удивленно распахнула глаза, услышав мое заявление, и, низко опустив голову, уселась на кровать. Я жевал, глядя, как на ее глаза наворачиваются слезы, и не мог понять, что вдруг с ней произошло.       - А я-то думала… — начала она, но тут же захлебнулась слезами, вернув себе свой прежний облик. — Вы с Беном все пропадали куда-то, я сдуру решила, что вы что-то затеяли. Еду с кухни воровали, пропускали обеды, не спали почти…       - Ты откуда знаешь?! — воскликнул я. Неужели, все наши действия были настолько очевидны? Может, тогда и ОН знает? Я мысленно включил эту догадку в свой план, на всякий случай.       - Я же горничная! — воскликнула Стелла. — Но вы просто играли, да? Конечно, вы же просто дети! А я сдуру решила… Новая волна рыданий не дала мне услышать, что именно решила Стелла, но я и так догадался.       - Я даже стирать и гладить научилась, чтобы продержаться, пока вы… Но толку, если не до чего держаться? Я тут не выдержу всю жизнь жить! — рыдала она, а я смотрел на нее с пониманием и сочувствием, продолжая жевать. Эмоции были глубоко внутри, на лице они совершенно не выражались. Я думал, что выгляжу со стороны скотиной и сволочью, и чуть приподнял брови, чтобы выглядеть более отзывчивым. Я ждал, когда рыдания Стеллы стихнут, чтобы объяснить ей ситуацию и либо разочаровать, либо обнадежить, потому что оба варианта были одинаково возможны, но рыдания не стихали, а разыгрывались все пуще.       - Ну, хватит, все! — прикрикнул я на нее, окончательно устав ждать. — Успокойся. Есть у меня план.       Стелла замерла на месте, уставилась на меня широко распахнутыми глазами и раскрыла рот.       - Не скажу, какой, — опередил я ее, — но тебя мы тут не оставим, не бойся.       С этими словами я вернул на поднос недоеденную булку и вышел из комнаты.       Первым делом я заглянул к Мегги. Я должен был убедиться, что с ней все в порядке, что она еще жива. Справляться у Стеллы о ее самочувствии бесполезно. Проще выпытать у слона, как погода в Южном море, чем добиться от нашей горничной вразумительного ответа. Она в последнее время совсем запуталась, то строит из себя идеальную прислугу, то рыдает в подсобке, то проявляет необычайную смелость, а потом опять ревет, пачкая выстиранный передник. Я понимал ее, ситуация, в которой мы оказались, действительно ужасна, и требовать от нее чего-либо не мог. Поэтому я решил все сделать сам. Комната Мегги стала еще грязнее и запущенней, она напоминала картинку из книг про войны, где раненные солдаты штабелями лежали на полу, обмотанные грязными бинтами, а над ними кружили толстые мухи, привлеченные запахом фекалий. Похоже, Мегги уже давно не могла подняться с матраца, и запах в комнате был соответствующий.       Мегги спала, когда я вошел, но она была жива. Это все, что я хотел знать. Задерживаться в комнате дольше было ни к чему. Я осторожно прикрыл за собой дверь и поднялся на третий этаж. Здесь располагалась пещера дракона. Я, конечно, не рыцарь, но пират. А когда битва не представляется возможной, пираты прибегают к переговорам, чтобы выйти из неприятной ситуации с минимальными потерями. Это я как раз и собирался сделать.       Дверь в ЕГО комнату выглядела как ворота в храм, с росписью, цветными стеклами, вырезанными из дерева узорами, вклеенными драгоценными камнями и двумя массивными кольцами для стука, отделанными в виде ящериц. Я взял одно из них в руку и постучал. Кольцо было холодным и тяжелым. Каждый его стук словно усиливал скорость биения моего сердца. Внезапное желание убежать заставило меня дернуться на месте, но я поборол его.       Двери открылись не сразу, я ждал довольно долго, каждый раз с трудом перебарывая очередной порыв сбежать. Это было очередное испытание, как в больнице со взглядом. Я должен был доказать, что имею права на аудиенцию у короля. Я это право заслужил. Спустя пятнадцать минут и три настойчивых стука, я наконец-то оказался в ЕГО покоях.       Спальня, которую занимал мой приемный отец, превосходила другие и размерами, и роскошью, и была отделана светлыми молочными оттенками, словно здесь обитал некий религиозный служитель, а не простой зажравшийся мужик, имевший счастье родиться богатым. Повсюду висели его портреты, на одном из них он был изображен вместе с мамой, но меня на нем не было. Я не удивился этому. У дальней стены располагалась большая двуспальная кровать, занавешенная пологами и наполовину скрытая перегородкой, а напротив входа я увидел огромное окно от потолка до самого пола. Возле него стоял чайный столик, а за ним сидел он, не спеша попивая из кружки горячую жидкость.       Я подошел к столику и сел напротив, поздоровался. Он кивнул мне, но не ответил, только поднял на меня вопросительный взгляд.       - Я пришел поговорить, — сказал я.       - О чем же? — спросил он, не проявив особого интереса.       - Не о чем, а о ком, — поправил я его. — Я пришел говорить о Мегги.       - О ком? — спросил он в недоумении приподняв брови.       - Ты знаешь, — сказал я, изо всех сил стараясь сохранить спокойную интонацию. — Не прикидывайся.       - Хорошо, — он поставил кружку с чаем на стол, дал прислуге, открывшей мне дверь, знак покинуть комнату и, неприятно улыбнувшись, скрестил руки на груди. — Что же ты хочешь мне сказать об этой больной рабыне?       - Я хочу, чтобы ты ее вылечил, — твердо сказал я и посмотрел прямо ему в глаза. Они больше не жгли, но внутри меня все еще просыпалась дрожь от его ледяного взгляда.       - Я похож на врача? — он издевательски приподнял бровь.       - Ты знаешь, о чем я! — воскликнул я, вскочив с места.       Он с силой ударил ладонью по столу, и я опустился на свое место, тяжело дыша от смешавшихся во мне гнева и страха.       - Ладно, — сказал он и снова вернулся к своему чаю. — Но есть одно условие.       - Какое? — спросил я, срывающимся голосом. У меня почти не осталось сил, чтобы держать себя в руках. Я сцепил пальцы рук под столом в замок и сжал их изо всех сил, пытаясь болью очистить свой разум.       - Из-за твоего поведения вокруг нашей семьи поползло немало неприятных слухов, — сказал он, — и мне надоело каждый раз оправдываться перед друзьями и знакомыми нашей семьи, придумывая очередную глупую отговорку, почему мой сын ведет себя, как оборванец. Я хочу, чтобы ты вел себя как идеальный ребенок. Носил нормальную одежду, общался с нормальными людьми, хорошо учился и достойно вел себя в обществе. Справишься?       Его требование не трудно выполнить. Я кивнул, удивляясь тому, как легко отделался. Меньше всего на свете я ожидал, что он захочет сыграть со мной в идеальную семью.       - Значит, договорились, — он снова улыбнулся, на этот раз почти естественно, - чаю?       - Нет, спасибо, — ответил я. — Пойду делать уроки.       Я поднялся из-за стола и пулей вылетел из его комнаты. Никаких уроков у меня не было, из-за обрыва я пропустил все занятия с репетитором, но надеялся, что эта маленькая ложь останется незамеченной. Я вернулся в свою комнату, там меня ожидали Бен и Стелла, но я велел им выйти, ничего не объяснив. Так было надо. Я не был уверен, что ОН оставит меня без слежки теперь, когда между нами был заключен договор.       В тот же день ко мне в комнату пришел доктор, чтобы побеседовать со мной, дал мне лекарства, посоветовал больше бывать на свежем воздухе и меньше нервничать. После него пришла репетитор из школы и в скоростном режиме начала впихивать в меня упущенные знания. А после обеда пришли люди в белых халатах и медицинских масках и забрали Мегги. Они вынесли ее на носилках, она стонала и что-то нашептывала себе под нос и даже не заметила, как я махал ей на прощание рукой.