Сломанные сосны (рабочее название)

      Второго января 1939-го года уже официально числившаяся в штате сотрудников полиции порядка лейтенант Аннегрет Вайнер полностью окунулась в работу. Снова немного побеседовала с начальником, который уже принял ее как полноценного работника, и, сопровожденная напоследок его напутственной усмешкой, считай, получила на это официальное разрешение.       Весь день она увлеченно разбирала старые дела, узнавая, что да как было здесь до нее. Даже немного с восторгом перелистывала хрустящие печатные страницы, в душе невероятно гордо радуясь тому, что теперь она уже точно занимается тем, чем так давно хотелось. Отглаженный сине-зеленый китель висел на спинке стула, и от него исходило какое-то особое тепло, казалось Аннегрет. Немного позже полудня Эльке позвала ее пообедать в столовой, где, накалывая вилкой мелко нарезанное мясо, смешливо предупредила: — Ты только не думай, что здесь все тихо, бывает, такое случается...       Но почти осязаемый, чуть-чуть романтичный дух благородной профессии, который придавало сознание Аннегрет обычным полицейским обязанностям, делал свое дело, и до самого вечера новоиспеченная лейтенант рисовала свои блестящие перспективы между строк протоколов допроса.       Отхлебнув из кружки крепкого чая, гауптманн Штольц прислонился к бронемашине и выдохнул, наблюдая за тем, как воздух превращался в пар.       В полку новостей не было. Бойцы вернулись после новогодних выходных отдохнувшие, довольные и готовые служить дальше, подъедали гостинцы от любимых Гретхен и весело шутили. Военные учения шли полным ходом. — Райни, сигареты не найдется?, — раздался голос его друга, Эрвина.       Штольц согласно кивнул, достал новый портсигар, вынул белую сигарету и протянул товарищу. Немного подумав, и сам решил закурить. — Портсигарчик-то неплохой. Где купил? — Невеста подарила, — ответил он, чиркнув спичкой, и, подождав, пока тонкая струйка дыма поднимется в воздух, сделал неглубокую затяжку. — Аннегрет? Хорошо выбрала.       Гауптманн покивал. — Как там она, кстати? — Хм... хорошо. На службу устроилась в управление, сразу со званием. Лейтенант теперь. — Она же в криминалполицай*, верно?       Райнер вдохнул едкий дым и посмотрел на товарища. — В орднунгс**. — Тоже неплохо.       Эрвин присел на корточки и затушил сигарету о снег. — Ладно, гауптманн, я к полковнику, он там очень упорно от меня чего-то хотел. Будешь писать письмо домой — черкни Анне и от меня пару строчек. — Проще от всего полка тогда уж коллективное письмо составить, — усмехнулся Штольц, провожая взглядом уходящего солдата. Он сам уже придумал, что ей напишет, а Эрвин и вживую с ней пообщается.       Вообще Райнер скучал по дому, хоть и прошло всего пару дней по его возвращению в часть. Вроде все было как и всегда: зимние праздники он провел дома, с родителями и любимой, стараясь не нарушать эту традицию уже третий год, а во время ужина даже пару раз надумал, так сказать, поскучать о полковых товарищах, но на полигоне он как-то поймал себя на мысли о том, что хочет на пару дней снова вернуться в поместье.       Следующим утром были стрельбы. Довольно успешно отстрелявшись по мишеням, личный состав мотопехотного и танкового полков стояли на поляне между высоких сосен, выслушивая итоги от начальства.       Командир полка Райнера, прохаживаясь перед бойцами, в основном хвалил их. Они организованно выполняли поставленные перед ними задачи, причем с довольно хорошими результатами, и полковник был вполне доволен собой. — Мартин, вы не бойтесь оружие в руках держать, когда стреляете, — скорее снисходительно заметил он одному из новеньких, щуплому светлоглазому ефрейтору. — Людерс, а вы наоборот, не тратьте все патроны сразу. — Это уже другому, высокому темноволосому лейтенанту с чуть набекрень надетой кепкой.       Пройдя мимо шеренги, в которой стоял Райнер, полковник как бы обращаясь к нему, сказал: — Вот из Штольца бы снайпер что надо получился.       Гауптманн немного улыбнулся. Не то, чтобы он очень любил, когда его хвалили. Просто он всегда требовал от себя высшего предела того, на что был способен, и каждый раз, получая результат от этого, как бы утверждался в своем стремлении. Стремлении быть во всем лучшим, как учил его отец, отставной полковник артиллерии, так же, как и точно знать, чего хочет от жизни. С ранних лет хотел служить в армии — с отличной характеристикой из военного училища пришел в 29-ю, тогда еще обычную пехотную дивизию. А через некоторое время стал гауптманном в пятом пехотно-моторизованном полку 29-й уже моторизованной пехотной дивизии "Фальке"***.       К своим тридцати годам он уже достаточно повидал, юношеский пыл немного осел, Райнер окончательно уверился в желании служить своей стране и посвящал этому все помыслы. Особо на службе звезд с неба не хватал, но начальство неоднократно отмечало его целеустремленность и здравый рассудок. Гауптманн Штольц считался отличником боевой подготовки, и, в общем-то, вел жизнь обычного бойца: так же был искренним и честным со всеми, строго следовал уставу, уважительно относился к командованию и вместе с другими ждал увольнений домой.       Однако чего-то ему все-таки не хватало в жизни. Слушая рассказы более молодых сослуживцев о своих женах и детях, Штольц и сам давно хотел бы уже наконец жениться, но ждал.       Аннегрет, с которой он познакомился на вечере, тогда еще двадцатилетняя курсантка школы полиции, в первые дни их знакомства зацепила его той же прямолинейностью и открытостью, которые он старательно вырабатывал в себе и особо ценил в других. А спустя пару месяцев он все-таки признал, что полюбил ее, и был невероятно рад, когда узнал, что чувство взаимное. Да и его родители почти сразу приняли ее как невесту сына.       Он носил ее фото с собой, и по вечерам часто его рассматривал. Это была одна из его любимых фотокарточек, где Аннегрет фотографировалась для семейного альбома. Проводя взглядом по матовой поверхности снимка, он немного улыбался и осторожно поглаживал пальцем его край. И в этот раз он вспоминал о доме и перебирал фотокарточки, когда его вдруг осенила мысль, да так, что он даже немного вздрогнул. По правде говоря, она посещала его давно, но всерьез он о ней, как ни странно, не задумывался, при его-то дотошности и страсти к продумыванию любых мелочей.       Райнер на миг отложил фото и посмотрел перед собой, прищурившись и чуть прикусив нижнюю губу. Решено. Он женится на Аннегрет. И напишет ей об этом уже в следующем письме.       Да что там в следующем, он напишет ей об этом прямо сейчас.       Пальцы гауптманна нетерпеливо потянулись к карандашу. * * *       Аннегрет пришла на работу пораньше, чтобы почитать дела. Они, конечно, были весьма небогаты по сравнению с делами уголовной полиции, но что есть, как говорится, то есть. В мелочах она все равно находила что-то такое, что так или иначе касалось ее интересов.       Разочарованно констатировав то, что за последние месяцы ушедшего 1938-го года нарушений было крайне мало, из чего выходило примерно то же количество наказаний, девушка отодвинула от себя бумаги и на миг подумала, почему не пошла в крипо****. Хоть там и не носят униформы, зато поле действий — на любой вкус.       Странно. Говорить о работе в полиции и "на любой вкус".       Снисходительно усмехнувшись самой себе, лейтенант накинула на плечи платок и отметила, что время медленно приближается к полудню. Вдруг она вспомнила о Райнере, точнее, о его подарке, который еще не успела прочесть. Авторитетно сказав, что "сейчас это редкость", он вручил ей на новый год маленький том. Книга лежала в ее сумке весь день, и надо же было так увлечься работой, чтобы о ней забыть.       Аннегрет потянулась за сумкой, когда ее окликнула Эльке. — Хочешь есть? Скоро обед. — Не отказалась бы, — кивнула она.       По дороге в кондитерскую, проходя под присыпанными инеем деревьями, Анне все-таки решила, что с чтением придется повременить, слушая, как Эльке торопливо говорит о каком-то важном вопросе, который необходимо решить именно сейчас.       В уютном теплом зале, наполненном запахами выпечки и кофе, почти половина столов пустовало. Девушки повесили плащи на крючки и сели за столик в углу. — Что ты будешь?, — поинтересовалась Бергер, доставая кошелек.       Анне не знала, что ответить, так как никогда еще здесь не была. — А что здесь есть вкусного? — Все, — мечтательно улыбнулась Эльке. — Тогда бери чай и что-нибудь на свой выбор.       Напарница направилась к витринам с пирожными, а Аннегрет легонько одернула китель. Интересно, как она еще ни разу сюда не заходила, да что говорить, и не знала об этом месте.       Хотя точно, это ведь, кажется, та самая кондитерская, которую только недавно открыли. В сентябре или октябре, что ли. Как раз тогда у девушки и был самый насыщенный график — она собиралась устроиться на работу. Вернее, днем она читала новости и засиживалась за книгами и газетами, чтобы быть в курсе всех политических нюансов, называя это "подготовкой к службе" и объясняя тем, что лишние знания еще никому не вредили, а по вечерам ходила на танцы с друзьями в весьма известные в городе рестораны. Аннегрет любила заводить новые знакомства, и крайне преуспела в этом. Пойди она в одно из таких мест сейчас — хоть несколько людей, но точно бы ее там узнали. Светская жизнь била ключом, какие уж тут маленькие кондитерские.       А после того, как дядя Дитмар замолвил словечко за племянницу полковнику Лихтенбергу, ей пришлось отойти от общественных дел. Теперь она — сотрудник полиции порядка (девушка все еще чуть с трепетом проговаривала это про себя), служащие которой считались чуть ли не самыми ярыми приверженцами своей работы. Сказав на собеседовании, что высший долг — охранять покой страны, Анне теперь следовала своим словам.       Хотя работа работой, а когда перед ней опустился поднос, полный сладостей, есть все же захотелось. Эльке села напротив и начала расставлять все на столе. — Чай, имбирное печенье, эклеры... — Прекрасно. — И пирожки с персиками, — закончила Бергер, придвинув к напарнице тарелку с румяными булочками. — Я думаю, ты не против персиков? — Я их очень люблю, — улыбнулась девушка и взяла один, еще теплый.       Эльке разлила чай по чашкам и начала в своей обычной манере рассказывать о каком-то недавнем случае в полиции, несущественном, но наделавшем много шума, быстро проговаривая слова и изредка упоминая то, что к повести вообще отношения не имело. Аннегрет слушала, пила чай и неспешно доедала пирожок с вкуснейшим персиковым вареньем. Определенно надо ходить обедать сюда почаще.       Бергер немного приподнялась на локтях и снизила голос: — Теперь насчет важного вопроса. — А, конечно.       Примерно догадываясь, что такое важные вопросы в ее понимании, Аннегрет услышала ответ и не сильно удивилась. — Касается личных дел.       Девушка усмехнулась. Эльке долила чаю и села обратно. — Знаешь, у меня ведь шестого числа день рождения, — ответила она. — Я и хочу устроить маленький праздник в кругу друзей, так сказать. Буду рада, если и ты придешь. — Это можно. — Будет несколько человек из наших, как раз и раззнакомишься.       Анне кивнула и надкусила печенье. Эльке склонила к ней голову и негромко добавила: — А еще я хочу пригласить одного чудесного парня. Как думаешь, стоит? — Как хочешь, твой же праздник. А что за парень?       Лицо Бергер приобрело хитроватое выражение. — Второй адъютант Гиммлера, насколько я знаю.       Надо и себе познакомиться, подумала Аннегрет. Связи — дело нужное. — Неплохо, неплохо. Как зовут хоть? — Ой, не помню, — отмахнулась Эльке, — как-то на Й: то ли Йоганн, то ли Йозеф... Но да ты бы его только видела. — Специально приду на него посмотреть.       Анне проверила часы на руке и кивнула напарнице. Та кивнула в ответ, после чего девушки встали из-за стола. — Может, ты и раньше его увидишь.       Однако Эльке не долго думая решила раскрыть все карты не дожидаясь шестого числа, прямо в кабинете по возвращению из кондитерской. — Серьезно, ты бы только его увидела — сразу бы влюбилась. — Кажется, я понимаю, что здесь происходит, — прищурилась Анне, потирая помолвочное кольцо. — Ничего подобного, я просто к нему присматриваюсь!       И, чуть снизив голос, Эльке добавила: — Молодой красивый унтерштурмфюрер из приличной семьи — очень хорошая партия, хочу тебе сказать.       "Молодой красивый гауптманн из "Фальке" еще лучше", хотела сказать Аннегрет, однако вместо этого просто слегка кивнула. — И, как я понимаю, ты собираешься пригласить его, чтобы себе же эту хорошую партию и обеспечить?       Бергер поджала губы. — Нет, у меня в списке приглашенных что-то было место свободное, и я вдруг подумала, дай-ка для разнообразия второго адъютанта рейхсфюрера позову. Конечно, за этим. — Ну уж не знаю, от тебя чего угодно ожидать можно, — пожала плечами Анне.       Ей уже и самой стало интересно, что он из себя представляет, этот штурмфюрер. Влюбиться-то она вряд ли влюбится, но взглянуть чисто из любопытства было бы занятно.       Вечером, сидя в кресле под уютным пледом, девушка грызла свежекупленное печенье с цукатами и все-таки читала книгу, подаренную Райнером. Повесть ей очень нравилась, и она увлеченно листала страницы, изредка выписывая понравившиеся фразы в записную книжку и думая о том, что несколько цитат она обязательно напишет Райнеру в следующем письме.