Гори все синим пламенем

- Да вы издеваетесь надо мной?! – твою мать, ему скоро в кошмарах будет слышаться этот ненавистный голос! – Или вам просто больше нравится, когда Я на вас смотрю?! Брюнет страдальчески вздохнул и повернул голову. Чуда не произошло – Каринка опять стояла в нескольких шагах от них и истерично кривила дергающийся уголок рта, пытаясь совладать с шоком и выдать ухмылку. Кудинов инстинктивно дернулся вперед, чтобы прикрыть собой неестественно застывшего Славку. Потом по округлившимся глазам напротив сообразил, что стоит и в открытую светит своим стояком. Матернувшись, повернулся боком, перевел взгляд и в воцарившийся тишине увидел, как Белов медленно сползает на пол, сворачиваясь в комок… - Вы охренели! Второй раз на моих глазах! – первой вышла из ступора Ефремова, ну кто бы сомневался! - А что, ты думала, мы после твоих воплей в монастырь уйдем? – парировал Миша, заторможено наблюдая, как стоящий на коленях Славка неловко пытается одной рукой натянуть джинсы на все еще оголенный зад. Запоздало вспомнил про себя, чертыхнулся и поправил собственные штаны, кое-как убрав все некстати выпирающие достоинства и застегнувшись. Что ж, у него явно получилось лучше, чем у Белова, который, бездумно дергая за ткань, до сих пор все еще не оделся. - Ну, после того представления, что вы тут сейчас устроили – вряд ли я так подумаю, - буквально пропела совладавшая уже с собой Каринка. – И кстати, мальчики, а я ведь была права-а-а! Да, Славик? Теперь хоть не будешь пытаться врать умной и догадливой девушке? Ведь сразу было понятно, кого из вас трахают! Кудинов мысленно проклял всех и вся – только этого стеба Белову сейчас и не хватает для общего счастья! И ведь знал, что так будет, но до последнего надеялся, что эта гадина просто психанет и уйдет. Ага, конечно, размечтался! - Слав, ты язык проглотил? – уже входила во вкус Ефремова. – А когда недавно стонал, таким громким был! Белов, наконец, прикрылся, но молчал и вообще больше не шевелился. Так и стоял на коленях, до чертиков начиная пугать Миху белым, как полотно, застывшим лицом. В груди что-то болезненно сжалось… - Слушай, ты! Я тебя сейчас отсюда выкину, если не заткнешься! – неожиданно даже для себя психанул Миша. - А я тогда закричу! – не осталась в долгу Каринка. – И когда сюда кто-нибудь прибежит, расскажу, почему орала. Хочешь? Как думаешь, кому больше поверят: мне или вам? При условии, что вы оба взъерошенные, еле одетые, а один так вообще полы под столом протирает? Хоть штаны надели оба – и на том спасибо. Я уж подумала, мне до конца пары на ваши голые задницы смотреть придется! - У тебя словесный понос когда-нибудь закончится? – терпение Михаила лопнуло и он, сжав кулаки, неосознанно шагнул к Ефремовой, с радостью наблюдая, как та дрогнула и отступила назад. – Правильно, вали отсюда. - Какой ты смелый стал, Кудинов, - прошипела Каринка, сама недовольная тем, что поддалась. – Или, наконец, мужиком себя почувствовал, пока Славика трахал? - Как у тебя до сих пор язык твой змеиный не отсох? – неожиданно подал голос Белов, а Миха облегченно выдохнул – очнулся все-таки! – Что ты вообще тут забыла? Следила? - А если и так? – и опять эта противная издевательская улыбка. Славка, наконец, поднялся, тяжело опираясь на край парты. Медленно, не торопясь, застегнул до конца джинсы, не сводя с Каринки взгляда – правильно, никакого смысла нет торопиться, и так уже все увидела… Молчание затягивалось. - Скучно, наверное, от недотраха? Времени свободного много? – опять вмешался Кудинов, пока эта стерва не открыла рот и не ляпнула очередную гадость. – Ты не дозрела еще отсюда убраться? Ты нам мешаешь, не понятно разве? - Уроды! – Ефремову перекосило от злобы. – Да развлекайтесь тут, сколько влезет! Все равно, вопите так, что на лестнице слышно! Но цель была достигнула – мегера развернулась и вылетела из аудитории. - Нехорошо завидовать! – послал ей вдогонку Славка, после чего повернулся к Кудинову и посмотрел на него с таким отчаянием, что тому стало не по себе. – Это пиздец, Мих… И вторично сполз на пол… Миша не стал сейчас говорить ему глупые бесполезные слова. Просто подошел и тихо сел рядом, обнял – Славка не отстранился и ничего не сказал. … Они просидели так до самого перерыва. А когда зазвенел звонок, Белов, по-прежнему ни слова не говоря, отодвинулся от него, поднялся, взял свои вещи и вышел из аудитории. Кудинов еще пару минут бездумно смотрел на пустоту перед собой, пока глаза не защипало – ну, конечно же, от напряжения! От чего же еще? Ведь все будет нормально? Они справятся и все забудут? ----- Наивный! Справятся? Забудут? Может, конечно, такое чудо и случится – когда-нибудь – но пока Михаил не видел для этого никаких шансов. Мучительно прошло несколько дней… И ведь раньше он думал, что ему было плохо до этого, когда Славка хоть и бегал от него, но хотел. Нет, плохо ему сейчас, когда Белов просто ушел в глухую заморозку, в лес, в сумрак, в туман, черт бы все побрал! Все эти дни Славка игнорировал их обоих, да и вообще, окружающих. Молчаливой тенью приходил на занятия и почти ни с кем не разговаривал. Не реагировал на подколы Ефремовой, не отвечал на Михины звонки и смс-ки. Только один раз, после незнамо какого по счету сообщения, от него пришло короткое – «Не надо. Пожалуйста.» И Михаилу как почву из-под ног выбило. Он не знал уже, что делать. Перестал названивать и писать, не в силах не выполнить эту его просьбу. Растерял всю свою уверенность в обращении с ним, когда казалось, что достаточно быть просто мягким и настойчивым, и Белов непременно сдастся. Но ведь это так и было! Теперь же он боялся лишним словом или жестом сделать больно. В итоге перестал подходить и пытаться разговаривать. И не спал ночами, потому что сразу стало понятно, насколько сильно он успел привязаться к своему сероволосому мальчику. Мысль не стала для него открытием, просто лишний раз окончательно подтвердила все догадки. О том, что это не просто увлечение. О том, что он не просто сексуально озабоченный идиот. О том, что без Белова ему плохо и невыносимо. И в конце концов, ему дико не хватало Славки. Его присутствия рядом, его ироничного голоса, пусть и звучащего иногда совсем не любезно, его запаха и, чего уж там, его прикосновений! Всех! Любых! Собственное тело уже с ума сходило от жгучего желания прижаться и почувствовать кожей тепло, жар, дрожь второго тела рядом. Как же мучительно видеть Белова почти каждый день, но не иметь возможности хотя бы обнять... На намечающийся 4 ноября последний в этом году выезд в лес он собрался тупо от безысходности и отчаяния, потому что надоело каждый вечер смотреть на стены собственной комнаты и наблюдать, как тихо и неотвратимо едет твоя крыша. На природе они собирались отмечать этот странный праздник под названием "День народного единства". Да какая, собственно, разница, чего там празднуется - был бы повод. У Кудинова не было ни повода, ни желания, ни настроения. Но внутренний голос подсказывал, что поехать надо - хотя бы для того, чтобы не дать себе свихнуться. Погода в день отъезда была под стать его настроению - отвратительная. Серое небо, тучи, ветер, бросающий тебе в лицо капли мелко накрапывающего дождика. Но не смертельно холодно, градусов до десяти тепла все же доходило, иначе они бы просто не поехали себя морозить. Поэтому народ по максимуму затарился теплыми вещами, навесами и тентами, а заодно, и средствами внутреннего обогрева организма, покидал это все в автобус, загрузился сам и двинул в нужном направлении. Они ехали на место, именуемое в просторечии "Капищем". Овраг с высокими, покрытыми деревьями склонами, речка по дну оврага и странного вида круг, сложенный из полуразвалившихся камней, недалеко от места стоянки. Собственно, он и назывался гордо капищем, считаясь, по местному поверью, едва ли не древним могильником. Вокруг него ходила куча разных легенд, хотя по сути никто толком не знал, что это и когда появилось. Нам всегда интереснее придумать что-то, поверить в это, добавить фантазии и потом с этим жить, боясь проходить мимо в одиночку и вздрагивая по ночам в палатке от завываний в ночном лесу, кажущихся чьими-то потусторонними стонами. Вот да, именно такое ему сейчас и нужно - лучше он будет о мистике и призраках беспокоиться, чем о собственных проблемах и нездоровой тоске по другому парню. По дороге в автобусе Михаил нацепил наушники и впал в легкую прострацию, ни на кого не смотря и не реагируя. Больше всего хотелось приехать уже на место, распаковаться, разобраться с палаткой и напиться! Нажраться так, чтобы себя с утра не помнить. Потому что в этом случае он, может быть, хоть ненадолго забудет и про Славку. Из автобуса выходил в таком же трансе, мыслями уже находясь в вечернем состоянии нестояния. Судя по окружающим лицам, большинство явно были с ним солидарны - потому что тяжело представить, чего еще можно хотеть при такой поганой погоде, когда нормальные люди предпочитают вообще отсиживаться дома. Оставалось последнее препятствие. Дорога проходила мимо края оврага и вниз не шла, так что спуск по склону был исключительно проблемой тех, кто решил сюда припереться. Начинали все довольно кисло - боялись сверзиться нафик и переломать пару костей, если не шею. Потом стало понятно, что скакать по склону, тормозя о древесные стволы, довольно весело, и народ постепенно разошелся. Так что к концу спуска все слетали уже в довольно приподнятом настрое и с радостными воплями. Не был исключением и Кудинов. Допрыгав по инерции метров пять, он с размаху затормозил о чье-то тело. Тело упало, Михаил упал сверху, счастливо припечатав обоих своим рюкзаком. - Блять! - выругались под ним. - Прости, парень, не сильно ударился? - начал извиняться Миша и осекся, заметив до боли знакомый серый цвет волос... - Эээ, Слав?! - Вот же блин! - продолжал "радоваться" Белов. - Снова ты? Учти, если попытаешься хоть один раз... - Да нет же! - Кудинов резко отпрыгнул от него, пока не успел чего подумать. - Я правда нечаянно! И вообще, откуда ты тут взялся?! - Не поверишь, из автобуса, - язвительно отозвался Славка. - Хочешь сказать, ты поехал просто так, а не в надежде меня тут увидеть? - Если честно, мне даже в голову не пришло, что ты можешь поехать, - тихо сказал Миха. - Думал, не захочешь... - Вот захотел, - так же сник Белов. - Забыться захотел, не могу уже больше об одном и том же думать. - Я тоже... Оба помолчали, наблюдая, как окружающие развили бурную деятельность по обустройству будущего места проживания на ближайшие пару дней. - Ладно, - нарушил молчание Белов. - Может, и получится. Только, уж пожалуйста, давай постараемся не пересекаться! Слышишь меня, Кудинов?! Не-пе-ре-се-кать-ся! - Да понял я, - грустно отозвался Миша, в голове у которого, чего врать, уже начали было мелькать радужные мечты о скором конце его мучений. - Зато Ефремовой нету, походу... - Не напоминай про нее! - огрызнулся Славка и, резко развернувшись, почти бегом направился к остальным. - И не ходи за мной, как привязанный! - Не кричи, - поморщился Кудинов. - Остальные заметят! И потом, а куда мне еще идти?! В лес что ли? Или сразу топиться, чтобы глаза тебе не мозолить?! - Сам тоже не ори, - пожал плечами Славка. После чего, уже не оборачиваясь и ничего не говоря, пошел дальше. Он и потом ничего не говорил. Не обращал внимания, не попадался Кудинову на глаза, даже ни разу головы не повернул в его сторону. Михаил знал это совершенно точно, благо сам-то глаз с парня не сводил. И себя же за это проклинал, потому что ожидаемый отдых потихоньку превращался в еще большую, чем за последние дни, пытку. Желание напиться в зюзю росло с каждым часом. Михаил мужественно перетерпел всю хозяйственную суету, дождался, когда все соберутся под общим тентом и достанут запасы - и спустил себя с тормозов. Пил щедрыми глотками, периодически находил глазами Славку - ну не мог ничего с собой поделать! - тот был с противоположной стороны костра. Тоже держал кружку в руке, но держался обособленно, чуть в стороне от других, ни на кого не смотря. Как-то резко и внезапно накрыло осознание того, что Белов по-прежнему видеть никого не хочет, что ему до сих пор больно! В груди неприятно кольнуло, еле сдержался, чтобы не сорваться и не обнять его прямо тут, при всех, и плевать он на них хотел! Остатки мозгов живо подсказали, куда и как далеко его тогда пошлют. Кудинов вздохнул и потянулся за новой порцией. А когда поднял глаза - Славки напротив не было! Повертел головой - также нигде не увидел. Дыхание перехватило. Нет, конечно, они взрослые, чего может случиться? Кругом полно людей, какая может быть опасность? А он - все-таки помешанный на сексе идиот. И прав Белов, когда возмущается, что ему прохода не дают. Да. Поэтому сейчас он будет просто сидеть и пить дальше. "Вот именно так и буду делать!" - думал Михаил, когда поставил свой стакан и поднялся. И продолжал так думать, когда делал шаг в сторону от остальных, уже пытаясь что-нибудь разглядеть в окружающих их намечающихся сумерках. ----- Белову очень не хотелось отходить от теплого насиженного места. Он вообще предпочел бы не шевелиться хоть до утра. Но обещание позвонить родителям по приезду на место, данное явно в приступе легкой шизофрении, никто не отменял. Славка вздохнул, но пересилил свою слабость. Он вообще последнюю неделю привык уже максимально держать себя в руках. Ходил на занятия, говорил с людьми - если те были совсем уж настойчивы, улыбался родителям... и не бился башкой о стены, что вообще можно считать личным подвигом. Не крошил мебель, не впадал в истерику, не зарылся под одеяло и не пытался никого прибить. Короче говоря, показывал просто чудеса выдержки и терпения, откуда только столько сил взялось? Белов задумался, замерев и смотря прямо перед собой, но не видя ничего. Перед глазами опять пролетела эта кошмарная неделя, первый день которой он и вовсе не помнил. Нет, он знал, что на следующий день после того, как их застукала Ефремова, он был на занятиях. Догадывался об этом, но в памяти почти ничего не было. Он провел тот день, словно под колпаком, даже все звуки были приглушены. И единственное, что тогда занимало его мысли - это издевательский голос этой суки, услышанный в тот момент, когда Миха терся об него своим... "Да твою ж мать! Я что, полжизни этот позор вспоминать буду?! Сколько, блять, можно?! Ну видела - и хрен с ней! Забудет, отстанет, рано или поздно! И я забуду!.. когда-нибудь..." - Славка заскрипел зубами и заставил себя очнуться и начать шевелиться. Достал телефон... Сети не было. Белов выругался еще раз, теперь уже вслух. - Слав, здесь не ловит, - окликнул его кто-то. - Это наверх надо лезть, тут вообще бесполезняк. Ну, замечательно! Вот прям весь день мечтал на ночь глядя альпиниста изображать! Настроение стало еще хуже. Но делать нечего, раз уж обещал, иначе родители с ума сойдут и начнут его с МЧС искать. Белов подошел к началу подъема и без особого энтузиазма оглядел открывающуюся перед ним перспективу. Ничего хорошего не увидел. За эти несколько часов от непрекращающегося дождика склон стал еще более скользким и грязным, придется за кусты цепляться, чтобы не съезжать. Славка плюнул на свои сомнения и уцепился за ближайшую ветку, подтянулся. Ноги, конечно, заскользили по земле, но не слишком сильно. Сойдет, вроде не так сложно, как казалось. Начал карабкаться дальше, мысленно напоминая себе, как сильно любит предков и как много они для него сделали. Верхушка склона со светлой полоской неба медленно, но верно приближалась... Он почти долез. Видимо, чересчур расслабился, когда оставалось буквально метра три. В итоге рука предательски соскочила с мокрой ветки, и Славка поехал вниз. Попытка затормозить ногами не дала ничего - только ботинки и джинсы изгваздал в грязи. Тогда развернулся и выставил вперед обе руки в надежде затормозить о какое-нибудь дерево. Тут же левую кисть обожгло резкой болью. Парень вскрикнул и завалился на левый бок, прижимая пострадавшую руку здоровой. Уже без разницы было, как сильно он испачкается. По пути его еще дважды развернуло и несколько раз приложило о кусты и стволы. В итоге вниз он съехал, слегка оглушенный и аккуратно покрытый равномерным слоем воды и грязи. - Блин, - простонал Белов, пытаясь подняться и не задеть при этом ноющую руку. - Слав? Ты цел? - над ним склонилось встревоженное лицо Кудинова. - Нахера тебя вообще туда понесло? Белов повернул голову и уже хотел высказать все, что он думает по поводу своего вечного хвостика под названием "Миха". Но неловко задел ногой поврежденную конечность, забытую из-за моментальной вспышки раздражения. Болью стрельнуло аж до висков, и он, коротко вскрикнув, мешком свалился к ногам брюнета.