Семейные страсти

Пьянела я быстро, поэтому уже после третьего тоста подняла полные праведной тоски глаза к потолку, импровизированному небу, чувствуя рвущиеся из груди философствования. - Как же ты до такой жизни докатилась, маменька? – спросила я, топя свою печаль в янтарном бокале. - А ведь такой хорошей мамой росла, детям помогала, взрослым помогала, любила мальчиков… - Это что ещё за приступ гомофобии? – выхватив у меня из рук последнюю радость, мать осушила её сама и пошла в бой. – Это ты на меня плохо повлияла, ходишь кругом, проповедуешь прелести чистой девичьей любви. Так что, милая, яблочко от яблони… Я окончательно скисла. Железная прям логика, маменька отрывается, соблазняет малолеток, а виновата, конечно же, я! Может ещё, и война в Ираке тоже моя провинность? Или голод в Африке? Подумаешь, пару раз поболтала о девушках и своих отношениях, но я же наивно полагала, что моя мама – гомофоб, и старалась доказать ей свою истину. Так откуда ж мне было знать, что её так перекосит?! - Мама, ты яблоня, а я яблочко! – оскорбилась я. - Так что ты никак не могла от меня упасть. - То есть тебе можно, а мне нет? - отказывалась сдавать позиции заблудшая родительница, наливая себе снова. - Да, - икнула я и тут же сжалась под взглядом очей, полных родительского гнева. – Мам, ну ты пойми – ты большая, я маленькая. Я глупая, ты умная. Я совершаю безбашенные поступки и экспериментирую с ориентацией, ты сидишь дома и вяжешь… - Не знала, что ты такой ханжой у меня выросла, - вздохнула мать, опрокидывая следующую рюмку. Я смотрела на всё это безобразие и не могла очнуться от кошмарного сна. Моя добрая мамочка, которая целовала меня в лобик перед сном и давала денег школьной училке за то, что я «случайно» заперла ту в кладовке. Моя маменька, которая не убила меня, когда я впервые привела в дом девушку, обещав всё понять и простить, сидела сейчас и хлестала коньяк, как заправский сапожник, одной рукой, а второй прижимала к себе злостную малолетку. - В твоём-то возрасте уже пора внуков нянчить, а не по девочкам бегать, - обречённо выдохнула я, опуская свою грустную тушку на стол. - Моя дочь лесбиянка, и у меня нет внуков, - подтверждая свою речь, матушка стукнула стаканом по столу. - То, что я лесби, ещё не значит, что я не рожу! – фыркнула я, потянувшись к заветной бутылке. Но даже несмотря на то, что маменька набиралась так же быстро, как и я, она всё равно умудрилась отодвинуть бутылку на край стола. Подальше от греха в виде меня, видимо. - Рожай, и я брошу Аринку, - неожиданно сдалась она. Я удивленно посмотрела на родительницу. Да неужели? Или это от алкоголя она такая смелая стала? Но в следующую секунду обречённо выдохнула, так как перспектива возиться с пелёнками-распашонками в то время, пока все одногруппники отрываются в клубах, совсем не радовала. Нет, я хочу ребёнка, но годам так к тридцати, сорока… - Никаких родов! – подпрыгнула на стуле трезвая Аринка, видимо почуяв, что её пара сейчас уплывёт в счастливый алкогольный рай. – Я как мачеха тебе запрещаю! Эх, однако, как быстро зараза вжилась в роль мачехи и включилась в мой воспитательный процесс. Кошмар! Поэтому, обречённо выдохнув и показав обнаглевшей девчонке фак, я стала думать о будущих детях. В конце концов, родить в девятнадцать не так и плохо. Я молодая, здоровая... - Нет, не рожай сейчас, Милена, - милостиво разрешила маменька, видимо, чуть протрезвев. – Тебе ещё выучиться надо, ик. Закончишь колледж, найдешь приличную работу, ик… Поняв, что разговор норовит улететь в сторону моих плохих отметок и фатальной лени, я, пошатываясь, встала на ноги и, с трудом доплетясь до крана, налила себе стакан водички. - Мам, а может хотя бы не надо тащить Аринку к нам? – охладившись, как-то очень жалобно пискнула я. – Живите там своей лесбийской жизнью где-нибудь подальше отсюда, трахайтесь в туалетах института… - Ты как с матерью разговариваешь? – отозвалась родительница, видимо, даже в таком состоянии не забывшая строгих воспитательных мер. - Да, как ты с матерью разговариваешь? – Аринка тут же подлетела ко мне и мстительно улыбнувшись, дала затрещину: – Уж я-то воспитаю тебя как нужно! Подавив жгучее желание задушить белобрысую бестию, я бросилась на балкон в попытке уcпокоения, и мой дикий мат разрезал тишину апрельской ночи. Но уже через пару минут, как следует промёрзнув и узнав от добрых соседей, кто я, и куда мне следует направиться в ближайшем будущем, вернулась обратно в лоно разврата. И первое, что я увидела - были сидящие на диване глубоко пьяная маменька и трезвая, как стёклышко, Аринка, которая, пользуясь её состоянием, пыталась на этот диван завалить. Видно из мести мне зараза старается! И такой красивый способ нашла. - Аринка тут жить не будет! – топнув ногой, я схватила другую вазу, намереваясь всё же совершить смертный грех. - Тише-тише, - маменька пошатываясь выбралась из объятий белокурой прелестницы и, шатаясь, направилась в мою сторону. – Мила, не переживай так. Пусть твоя девушка тоже переедем к нам, заживём большой дружной семьёй. - У нас двушка, а не хоромы! – отрезала я. - В тесноте, да не в обиде, - радостно пискнула девчонка. - Какое не в обиде, когда душ всего один. Когда зараза, - я ткнула пальцем в зажравшуюся Аринку, – любит сидеть в нём утром по полтора часа! - Не смей обзывать мою любимую! – уперев руки в боки, родительница закрыла собой мелкую пассию. - Хорошо, мам, - повинившись, я опустила голову. – Впредь я буду называть эту заразу только сахарной ватой. Выпалив сию пламенную тираду, я бросилась в свою комнату, намереваясь хорошенько отоспаться и придумать, как оттащить Аринку от своего семейного очага.