Семейные страсти

Этой ночью мои обычно сладкие и безмятежные сны стали такими тревожными и какими-то обидными. Вот Аринка поучает меня и ругает за невыполненную домашку, постоянно повторяя «Я ведь твоя тёща, ученье - свет». Вот Аринка советует мне, как одеваться и запрещает напиваться на студенческих дискотеках. А вот Аринка объявляет о свадьбе с моей сбрендившей маменькой, и я, рыдая в платочек, иду за свадебным кортежем, и вся студенческая группа дружно ржёт надо мною. «Милена, тебя так достала твоя девушка, что ты сплавила её маменьке?» «Милена – транспортёр для развращения родителей». «Милена – обучи девушку сексу и передай дальше». Я прямо уже слышу эти крики в спину и позорные надписи на стенах туалетов. Одно только успокаивает мятежную душу: Аринке придётся ещё хуже моего. «Аринка – любительница старушенций». «Аринка – липучка к одной семейке». «Аринка – отомсти за измену сексом». Вот только эта падла плевать на это хотела! А значит, мучиться придётся мне одной. Поэтому, поднявшись с кровати в предурацком настроении, я медленно, словно больная улитка, попёрлась в сторону ванной, в душе тая очень странную надежду, что меня всё-таки смоет в бачке унитаза и унесёт подальше от будущего позора. Но к несчастью и этой фекально-депрессивной мечте не суждено было сбыться, поэтому пришлось вставать под душ, чтобы отмыть уже пропахшее чужим развратом тело. И только сейчас сообразила, что душ-то девственно чист. А значит, что одна зараза, мстительно соблазнив взрослую рабочую особь, решила самым пренаглющим способом загнуть учёбу. И так прокормят, мол, я поулыбаюсь пару раз, в постельке покувыркаюсь и спонсор уже готов. До чего же пронырливая девка! Поэтому я, неожиданно воспылав дочерней любовью и заручившись твёрдым мнением, что делать из мамы дойную корову есть законное право только у меня, бросилась в родительскую спальню. И, разумеется, увидела там две голые полупьяные тушки, беспечно валяющиеся на кровати в обнимку. - А ну живо встать! – грозно крикнула я, выливая на спящую Аринку воду из вазы, в которой тихо умирали почерневшие от времени рождественские цветы. - Мать твою, что происходит?! – тут же подскочила на кровати мокрая и оттого протрезвевшая и очень злая одногруппница. - Не твоя мать, а моя! – ответила я, с удовольствием любуясь на перекошенную рожу. – Моя мама, одна, любимая, а ты сгинь, мразь. Безжалостно подытожила я, но девчонка не испугалась и тут же бросилась в бой. - Это-то я-то мразь?! – обиженно подскочила она. – Тогда ты - шалава, завела шашни с какой-то девкой в то время, когда ещё со мной встречалась. - Я с тобой не встречалась, а трахалась от скуки, - уточнила я. - Шлюха! – тоненькие пальчики удивительно больно вцепились в мои растрёпанные пакли. – Отвали от меня и моего семейного счастья. - Ты нам не семья! – отрезала я, ответно вцепившись в её три волосины. - Девочки, не ссорьтесь, - удивительно спокойно прошептала мама, переворачиваясь на другой бок. Не протрезвела ещё, значит. Расслабилась в свой единственный выходной, и Аринка тут же припёрлась на горяченькое. Отведать сладкого и душистого старческого тела. - Сволочь, - подытожила я, вырвав у наглой девки небольшой клок волос и тем самым выиграв сражение. – Топай в институт, ты маме на шею не сядешь. *** И дальше утро стало казаться таким спокойным. Проснувшаяся Аринка быстро зализала нанесённые мною раны и потопала в душ. А после, просидев в нём всевозможное время и так и не впустив меня в смежный туалет, в рекордные сроки собравшись, выскочила вместе со мной на улицу. И, к моему величайшему огорчению, посеменила рядом. - Ты чего за мной прёшься? – злобно пробурчала я, пряча голову в плечи. – Иди себе свой дорогой. - Институт у нас один, и дорога туда одна, - мгновенно парировала она, снова почесав ушибленную башку. – А раз уж ты меня разбудила, то терпи. От этого я надулась, думая, чем ещё нагадить наглой девице. Может, кинуть камень в рожу? Так ведь мама может обидеться, что я глаз её возлюбленной подбила. Тьфу! Так может, просто словесно обосрать? Переведя взгляд на русую, я заметила, что она снова колупается в своей пустой башке. - У тебя что, блохи завелись? – с деланным участием спросила я. – Лучше съезжай от нас, а то маме болеть такой бякой нельзя, она же парикмахер. За что, разумеется, получила большую такую затрещину и головную боль на весь день. *** Одна радость, около института меня ожидало моё сокровище, мой сияющий алмаз. Моя любимая и единственная во все века возлюбленная Роксана. - Любимая! – крикнула она, чуть не задушив меня в своих нежных объятиях, и ласково спросила. – Что эта чушка опять рядом с тобой трётся? - Ты что, я её новый родитель! – гордо выпятила вперёд свою грудь нулевого размера Аринка. - Трахнула она мою маменьку, - горько выдохнула я, глядя, как девицы метают молнии из глаз, надеясь убить друг дружку. – И прикинулась бомжом, чтобы переехать к нам. А ты же знаешь, моя маменька такая сердобольная, что… Но не успела я закончить, как сильная рука тяпнула меня за локоть, и возлюбленная потащила меня внутрь здания, чтобы схоронить в общественном туалете и тем самым побыть со мной наедине. - Никогда, - завела пламенную речь Роксана, ударив себя кулаком в грудь. – Никогда твоя бывшая не будет жить с моей нынешней по одной крышей! - Да я и сама не в восторге, - тихо пискнула я, отчаянно желая избежать её буйного гнева. Но, как показала практика, что даже такие невинные писки могут строго караться надзирателями, так как злобный взгляд чёрных глаз тут же упёрся в меня. - А ты-то куда смотрела?! – принялась распинать меня Роксана. – Раз твоя мама решила прелюбодействовать, то ты, как примерная дочь, должна объяснить ей, как плохо подобные грехи сказываются на карме. От услышанного я даже застыла. Ну да, конечно, если ей это один-единственный грех сказался на карме, то моя, наверно, ещё погнулась и рассыпалась в пыль от вольных и невольных преступлений. Эх, недаром что у Рокси родители буддисты. Всему дочурку обучили. - Ты меня слушаешь? – грозно спросила она, прижимая меня к стене своими могучими ручищами. - Да, любимая, - отрапортовала я, вытягиваясь постройке смирно, думая о том, что Рокси недаром изучает карате. – Я не думала о маме и об её грехах потому, что думала только о тебе, солнце моё. И видела только тебя, моя прелесть. - Правда? – неожиданно улыбнулась любимая, склоняя голову на бок и меняя гнев на милость. – Только обо мне, говоришь? И я радостно кивнула, чувствуя на своих губах её поцелуй, гладя её нежные плечи, забираясь шаловливыми руками под одежду. Нагло пользуясь тем, что звонок уже прозвенел, все убрались в аудитории, и нам никто не помешает. - Скорее, - сладострастно прошептала Рокси, помогая мне расстёгивать ширинку на её брюках. - Прелюбодействуем? – раздался сзади мерзкий голосок. – А учиться кто будет? И я тут же обернулась, увидев в дверях ухмыляющуюся вездесущую Аринку, что нагло помахивала перед носом моими тетрадками. - Отстань, а, - простонала я, чувствуя, как весь любовный пыл от её рожи сходит на нет. - Нет уж! Ученье – свет, - самодовольно хмыкнула Аринка, всовывая мне в руки сумку. – Я же должна помогать моей возлюбленной, наставить тебя на путь истинный. - Да я, тебе… - закричала я. Но Аринка уже вышла, виляя мерзким задом и мерзко хихикая. Так что мне пришлось скрипеть зубами без объекта всепоглощающей ненависти, что огнём жгла моё некогда счастливое сердце. - Не волнуйся, милая, - прошептал Роксана, целуя мои искусанные губы, и добавила не менее угрожающую фразу. – Потому что сегодня же вечером я перееду к вам и помогу тебе её выгнать. «Нет!» - хотела отчаянно крикнуть я. «Нет, ты, мама и эта пигалица вместе спалят дотла нашу бедную маленькую двушку». Но, разумеется, промолчала, так как с девушкой, имеющий чёрный пояс по карате, было очень трудно спорить.