Ника - значит "победа"

      — Это и есть Драконьи Ясли? — недоверчиво спросила Ника, выходя на полянку.       — Они самые, — подтвердила Люси. — Скоро начнется интересное… — и она порывисто вдохнула свежий воздух.       Стояло раннее утро. Всадница разбудила Нику посреди ночи, и, едва сделав обязательную зарядку, девочки полетели в темноту. Благо, глаза драконов светятся, будто прожекторы, и путь виден ясно. Туман, рассеивающийся на удивление быстро. Легкая прохлада, такая обычная утром. Ника поежилась, ощущая влажное дыхание холодного ветра, колышащего мантию, неприятно гладящего по щекам и дующего в глаза, словно прося закрыть их до встречи с солнцем. Будто нельзя видеть мир серым. Авиа освещала путь, порой моргая, тогда мир пропадал на мгновение, но тут же являлся. К концу полета Стражница перестала вздрагивать каждый раз, как мир впереди пропадал, оставляя после себя темную дыру. Скорость была идеальна. Прилетели они как раз к рассвету. Драконьи Ясли спрятаны в глуши единственного на всей территории всадников леса, перед которым Люси и Ника спешились, оставив Авиа «снаружи» («Слишком много шума может быть», — прокомментировала всадница). Высокие деревья невольно внушили ужас Нике, привыкшей к степным просторам малой родины. Опутанная нитями страха, прикованная к земле, обросшей высокой сочной травой, пачкающейся увесистыми каплями свежей росы, Стражница стояла, не в силах сделать шаг вперед, в эту темную пасть лап высоченных столбов, так и норовивших укутать тебя тайной и тишиной. Люси, не замечая настроения спутницы, тронула ее за плечо и, не получив никакого ответа, резко взяла за запястье и грубовато увлекла за собой. Та неохотно подчинилась. Девочки поплутали в зарослях папоротника, натыкаясь на деревья, неожиданно возникающие из темноты, и в конце концов вышли на полянку, окруженную молодым ельником.       — Здесь они объединяются, а потом летят вместе в деревню для закрепления их дружбы ритуалом, — другим, несвойственным сильной и волевой всаднице голосом сказала Люси.       Стражница украдкой бросила взгляд на нее и удивленно заметила затуманенные прошлым глаза проводницы. Наездница резко тряхнула головой, отбрасывая воспоминания, и обернулась к Нике, любопытно вглядывающейся в ее лицо, недовольно прищурилась.       — Впрочем, сейчас сама все увидишь, — усмехнулась рыжеволосая и, прислушавшись, толкнула Стражницу в папоротники. — Скорее, нас не должны заметить!       Едва они скрылись в зарослях, на поляну с разных сторон начали прибывать люди и драконы. Всадники привели с собой детей лет шести-восьми, были среди них и двое подростков. Все одеты неофициально, непарадно, как подумала Ника, но чисто и удобно, как на спортивный праздник. Драконы же присутствовали самых разных пород, но по возрасту, насколько могла судить Ника, делились также, как и люди, — на детенышей и взрослых. «Кажется, я начинаю понимать…»       Люди и драконы прибывали. И вот дети, словно повинуясь загадочным повелениям леса или зная, что делать, ведь старшие молчали, вышли на середину полянки. Неловко переминались с ноги на ногу одни, любопытно оглядывались вокруг другие, дрожали от нетерпения третьи, а дракончики лишь пускали легкий дымок, тщетно пытаясь скрыть волнение. Ника посмотрела на Люси, наблюдавшую происходящее со странной, затаенной нежностью.       — Это и есть объединение, — слегка тряхнув головой, будто очнувшись, в ответ на немой вопрос ученицы шепнула она. — Дети и драконы сдруживаются. Сначала знакомятся, о чем-нибудь поговорят… Тут сложно и легко ошибиться, как ни странно. Но если душа чиста и сердце открыто, то найдешь своего друга просто. Так говорят.       — Погоди. Ты сказала, что они поговорят. Дети и драконы? Как?       — Все всадники знают язык драконов, — скучно произнесла Люси, разом теряя то странное выражение лица и голоса. — Такая штука, что людям проще выучить произношение драконьего, чем им — человеческое. Я ведь это уже говорила. Да… Видишь во-он тех, что стоят в стороне? Они боятся чего-то, поэтому будут год за годом приходить сюда. Есть и те, кто не нашел друга, они тоже попытают счастья в следующем году. Хех, — после недолгого молчания всадница позволила себе усмехнуться, — хорошо, что у нас с Авиа все прошло гладко, — и глаза Люси вновь подернулись дымкой воспоминаний.       Ника внимательно следила за происходящим на полянке, как дети стрекочут дракончикам и те, откликнувшись, щелкают маленькими зубастыми пастями, выпуская раздвоенные язычки, в ответ. Родители с той и с другой сторону пропали, а по краям площадки действительно стояли редкие драконы и люди: один смущающийся подросток и двое ребят помладше, три дракончика и две уже крупных ящерицы. «Как такие большие люди и драконы могут стесняться? Если судить по речам Люси, иметь дракона равносильно нормальному положению у них… Они боятся допустить ошибку? Подружиться не с тем?»       — А такое раньше бывало? Бывало, что бы человек и дракон неправильно подружились?       — Не знаю. Мне такие случаи неизвестны, — бесцветно отозвалась Люси.       — Тогда чего они боятся? — риторически склонила голову набок Стражница.       Девочки еще немного постояли, рассматривая первые пары друзей, готовящихся взлететь в синеющее небо, дабы не опоздать на церемонию, что будет в Зале Собраний. Ребята по-разному группировались: кто забирался на спину почти окрепшему новому товарищу, а кто цеплялся за лапы и так, вися, летел вверх. «Так, пошли, — буркнула, разворачиваясь, всадница. — Только тихо. Нам тут смотреть больше нечего».       У леса их смиренно поджидала Авиа, печально глядя на стволы деревьев. Люси похлопала дракониху по спине, украдкой шмыгнув носом. Ника все оборачивалась, то опуская взгляд в зияющую черную, но уже не такую пугающую пасть леса, то поднимая его вверх, ожидая увидеть точечки юных всадников и их драконов. Крылатая нетерпеливо кашлянула, отвлекая Стражницу. Она же, вздрогнув, мигом забралась в седло, боясь привести всадницу не в лучшее настроение. И они полетели обратно. Солнце взошло, весело разогнав туманец, играя бликами росы, которые едва успела заметить восьмиклассница. В облаках висела необычайная тишина, только ветер напевал прямо в уши да чудилась та поляна, наводненная непонятным стрекотанием на драконьем языке. «Какое интересное место. Удивительно. Но как они могут подружиться за одно утро и, причем, на всю жизнь? Судьба? Провидение? Что руководит этими детьми?»       Лес находится недалеко от «пашни», что бы не имеющим драконов было легче добираться. Рассмотреть четко, что делалось внизу, с такой высоты, на которую забралась Авиа, было практически невозможно, но восьмиклассница воображала маленькие черные точечки, плывущие по небу. Ребята, нашедшие своих драконов. Драконы, нашедшие своих людей. Это так невероятно, не правда ли? Когда за один день может произойти больше, чем за год. Когда ты, быть может, не полностью осознаешь, что с этим ящером проведешь всю жизнь. Поначалу вы будете привыкать друг к другу или же все срастется сразу, зависящая от характеров черта. Потом будете жаловаться на последнее печенье, съеденное другом. Десятки раз поссоритесь и помиритесь. И так, день за днем, неделю за неделей, год за годом… Станете неразлучны. Но что, если судьба, так легко сведшая вас, решит разъединить? «Если люди, лишившиеся драконов, живут там, внизу, то где живут драконы, лишившиеся людей?»       — В горах, где же еще. Лес — священная земля. Там совершается большинство обрядов, — не оборачиваясь, резко сказала Люси восьмикласснице, не подозревающей, что произнесла мысль вслух.       — То есть нет второго шанса обрести друга?       — Нет, конечно. Жизнь не перепишешь.       — Ясно.       В доме их встретила все та же тишина. Люси бросилась готовить, не забыв вымыть руки, Ника хотела было помочь, но всадница приказала не мешать и идти готовиться к завтрашним занятиям. Стражница села за стол и, наблюдая за действиями рыжеволосой, открыла Книгу. Авиа резвилась у дома, найдя какую-то букашку и радостно охотясь за ней, словно кошка. Следя за ловкими действиями Люси, восьмиклассница задумалась, неужели она привыкла так жить? Как давно Крылатая со своим драконом уединилась здесь? Почему она одна? Где ее семья?.. Кажется, эти вопросы не в первый раз вертелись на языке.       — Люси, неужели ты живешь одна с Авиа с шести лет? — чуть нахмурившись, спросила Стражница.       — Нет, — помолчав, сказала, застыв и не оборачиваясь, та. — Я жила с родителями, пока дракон матери не погиб.       — А где твой отец? У тебя есть брат или сестра? — продолжала любопытствовать Ника.       — Так, — Люси в раздражении стукнула кулаком по столешнице, медленно развернувшись, сказала раздельно: — Не смей меня допрашивать.       Ника испуганно вжалась в скамейку. Крылатая была неимоверно страшна в этот момент: лицо покрылось красными пятнами, глаза сверкали от едва заметного гнева, бешенства и злых слез, ноздри трепетали от участившегося дыхания. Но в следующую минуту она неимоверным усилием воли взяла себя в руки. Люси отвернулась и, с шумом вздохнув, тихо добавила:       — Будь добра.       И продолжила готовить обед. Ника ошарашенно глазела на эту странную, ненормальную Люси, страшную девчонку. «Насколько же ужасно ее прошлое?..»       Восьмиклассница сидела, тупо глядя в раскрытую Книгу. Она думала, что этот момент ей еще долго будет являться в ночных кошмарах, что, однако, какими пугающими в ярости могут оказаться люди. Нике посчастливилось видеть чрезвычайно редко такие сцены. Большей частью в книгах или по телевизору. Но что бы так, почти случайно, неожиданно… Она никогда не представляла такого, да и не ожидала от всегда язвительной и легко раздражимой, знакомой ей Люси. Той Люси, что благодарила ее за закрытие портала. Той Люси, что сетовала каждый раз, когда Стражница допускала ошибку. «Кому же предназначался ее гнев?..»

***

      Дождь был похож на стену, настолько сильно он шел. Толстую шуршащую стену. Крупные водяные капли с крыши падали в подставленные ладони девочки. Люси сидела на подоконнике у распахнутого настежь окна, подобрав под себя колени, и улыбалась. Ника, проснувшаяся от вдруг подступившего холода и шума, села на матрасе. Ничего не понимая, как была, в той же самой ночной рубашке до пола, подошла к окну. Выглянув на улицу, девочка удостоверилась, что сейчас идет ливень, самый настоящий ливень. «Ох, только простудиться здесь не хватало».       Разбуженная восьмиклассница собралась было пойти вниз, к камину, и подкинуть пару дров, но ее остановила Люси. Наездница, облаченная в более свободную и короткую рубашку, уловив движение в комнате, ловко спрыгнула с широкого деревянного подоконника и, схватив гостью за запястье, шепнула с лихорадочным, почти радостным блеском в глазах: «Идет!». «Чего это она? Кто идет? В такую-то погоду и в такое время?!»       Мысля, что все это пустое, Ника не решилась перечить всаднице, пребывающей в подозрительном состоянии ожидания, и осталась там, где ее остановила Люси. Пауза затягивалась и, видя выражение лица одной из наставниц, все больше уверялась, что все это — сон. Непонятный, отчасти даже кошмарный сон. Однако, вглядевшись в муть заоконья, девочка вдруг различила две фигуры, будто плывущие по направлению к домику. Ника почувствовала, как сжала ладонь Люси, выдавая свое волнение, а фигуры все близились и близились. Вскоре их стало можно различить четче: один из них был высок, держался прямо и одет был в темно-фиолетовый плащ, с короткими иссиня-черными волосами и прямым взглядом темно-серых, свинцовых глаз. Второй оказался ниже на голову, в похожего покроя плаще густого синего цвета, с наброшенным на голову капюшоном, с длинной, достающей до глаз челкой таких же иссиня-черных прямых волос. Его серебристые, отчасти даже голубые глаза смотрели с непонятной досадой, словно не рад он ночью гулять под ливнем в горах да еще и заходить в гости. «Кто это? Почему Люси ничего мне не сказала о готовящейся встрече?»       — Здравствуйте, — вежливо, приятным голосом произнес высокий, останавливаясь перед самым окном. — Простите, что не заходим в дом. Мы спешим. До рассвета нам нужно обойти все горы.       — Да, мы все понимаем. Благодарим, что откликнулись на приглашение, — обуздывая волнение, но все же несколько торопливо выдала рыжеволосая. — Позвольте вам представить, господин Ливень и господин Дождь, новую Стражницу, Нику. Вы ведь с ней пока не встречались, а сейчас выпал такой удобный случай. Она некоторое время будет жить в этом мире. «Ливень? Дождь? Я схожу с ума? Какой глупый сон!»       — Очень приятно, юная леди, — учтиво поклонился тот, кого назвали Ливнем, а голубовато-серые глаза Дождя заинтересованно заскользили по дрожащей от подступившего волнения и холода Нике.       — М-мне тоже, — выдавила она, склонив голову.       — Ну, нам пора. Простите, если доставили неудобства, придя в столь поздний час. Мы, пожалуй, как-нибудь заглянем к вам еще, — после неловкой паузы миролюбиво произнес Ливень. «Стоп. На улице идет дождь. Они же сухие. Су-хи-е. И волосы. И одежда».       Но двое уже исчезли, будто в дымке, рассеялись в шуме и тумане ливня, идущего с неба. Люси наконец отпустила руку Стражницы и бухнулась на кровать, мечтательно возведя глаза к потолку и деревянным балкам.       — Подумать только, — протянула она. — Сам Ливень, сам! — сделала ударение на последнем слове. — И с братом! Пришли знакомиться!       — То есть сам? — склонила голову Ника.       — То есть не его клон, — отозвалась всадница, закрывая окно. — А пока давай спать. Если хочешь, обсудим все днем, — и, зарывшись в одеяло, зевнула.       — Ладно, — пожала плечами Ника и снова улеглась в свою «кровать», уже успевшую остыть, укуталась теплым шерстяным одеялом. «Как много и как мало произошло за эту четверть часа!.. Над этим сном еще нужно будет подумать…»