Ника - значит "победа"

      Ранее утро.       Что это? Восход солнца, пение птиц и так далее…       А также резкий звон будильника во тьме, холод в квартире и тепло под одеялом, ледяная темень улицы, уже не освещаемой желтым, как ссохшиеся страницы старой книги, светом фонарей, улицы, по которой уже бредут или спешат прохожие, по шоссе уже едут не первые троллейбусы и маршрутки, и все это видно из окна.       Обычное зимнее будничное утро. Да, оно такое.       Поморщившись от понимания неизбежности ежедневных забот, Ника резко смахнула одеяло, пробуждая себя, сделала пару махов руками, стараясь разогреться перед новым учебным днем, который, впрочем, еще может ее удивить.       Стрелки часов указывали течение времени и текущую отметку. Девочка оглянулась на них, привычно отдергивая шторы и берясь за расческу. «Шесть сорок пять. Проспала!»       Наскоро заплетенные волосы, не глаженная с утра кофточка и извечный синий сарафанчик, загнанно бегающие глаза и беспрестанно двигающиеся руки, то сплетающие пальцы, то сжимающиеся в кулаки, то ненадолго безвольно висящие по швам — такой предстала Ника на пороге своей комнаты, выбегая завтракать.       — Доброе утро, Ника! — тепло сказала мать, оглядываясь на нее, стоя у плиты, где заманчиво блестели поджаренными боками пирожки на сковороде.       — Доброе, — буркнула девочка, подходя к раковине и наскоро умываясь холодной водой. — Сколько там градусов?       Этот вопрос сделался своего рода традицией: почти каждый день первое, что спрашивала у родителей Ника, — это температура воздуха за окном.       — Минус четырнадцать, — сообщила мать.       — Супер, — Ника подошла к окошку, заглядывая на улицу. — Что?! Мам, ты только глянь!       Женщина недовольно оглянулась на возглас дочери, прижавшейся в восхищении к стеклу и радостно вопящей о погоде.       За окном не было видно решительно ничего, кроме белого, ежесекундно меняющегося полотна. Порой из него появлялись в отдалении привычные утру лица: бегущие в школу дети, недовольно передвигающиеся прохожие, проезжающий на самой маленькой «дворовой» скорости автомобиль, — все это каждый день видела и Ника, и любой другой человек. Но в такой метели, вдруг с треском и блеском появившейся в городе еще вчера вечером, — впервые. Крупные хлопья снега неслись по воздуху, сливаясь с собратьями, оседая на любой поверхности, встречающейся на пути.       — Н-да, погода хороша, — вздохнула мать, выключая конфорку. — Садись завтракать, Ника.       — Так я сегодня не пойду в школу? — спросила та, смешивая все чувства так, что и понятно толком не было: грустит она о возможно пропущенном дне или радуется.       — Никто не отменял уроки, моя милая.       Школа — это здорово, особенно когда ты приходишь туда первым из своих одноклассников.        Стоишь себе тихонечко у окна, или сидишь на диванчике, заботливо оставленном взамен скамеек в коридоре, и читаешь книгу, слушая музыку. Совсем один.       Когда кто-нибудь да приходит, а это происходит не-из-беж-но, то начинаются разговоры про домашку. Иногда эти разговоры оказываются весьма кстати, ибо иногда Ника забывала ее сделать; и если эти разговоры начинались, то обязательно кто-нибудь и попросит списать. И ученица 7 Б класса, пожав плечами, дает свою тетрадку однокласснику.       Этим утром все было иначе, ибо всегда-приходившая-к-восьми-утра Ника пришла «гораздо» позже — в 8:10. Она стояла у окна и смотрела на людей и транспорт с высоты третьего этажа. В это утро их было гораздо меньше, помешала некстати разыгравшаяся метель. Опять-таки метель, только уже с крупными хлопьями снега, валившего беспрестанно, он появился еще в воскресенье вечером. А теперь уже намело огромные сугробы, к школе пришлось пробираться через, если не метровые, то пятидесяти сантиметровые сугробы. Девочка стояла и скучала, ожидая одноклассников. «Хоть бы кто пришел, ну хоть бы кто пришел! Почему никто не приходит?! Я не хочу одна сидеть в классе!»       Зря она так думала, потому что если бы она была одна, ее бы отпустили домой. «Жаль, что я не взяла с собой книгу, знала бы, что сейчас делать…»       — О, Ник, привет, — поздоровалась внезапно подошедшая к ней одноклассница.       — Алина, привет, — облегченно ответила, кивнув головой, Ника. А потом попыталась завязать разговор: — Как много снега, я еле до школы дошла, а ты?       Алина пожала плечами и посмотрела в окно, в ее очках отразился первый лучик восходящего солнца.       — Я тоже, — ответила она.       И они стали вдвоем стоять и смотреть на перекресток, высматривая одноклассников, которые осмелятся прийти сегодня.       Большинство из них не ходило в школьной форме, и Ника это знала. Вот к примеру Алина, синеватые потертые джинсы, рубашка в яркую клетку, серенькая кофточка… Девочка посмотрела на себя. Несмотря на такой мороз, она была в темно-синем сарафанчике с беленькой водолазкой. Типичная школьная форма.       Вдруг откуда-то подул ветер и Алинины короткие волосы цвета темного шоколада растрепались.       — Какого… кто тут открыл окно? — вполголоса пробурчала Алина, неловко ругнувшись и пытаясь закрыть внезапно оказавшееся открытым окно.       Ника в ответ пожала плечами.       На часах было 8:20, когда подошло еще человек шесть.       Они стояли и разговаривали, поочередно утверждая всю компанию пришедшего 7 Б класса, что их должны отпустить, ибо если учеников меньше 15, то и занятия отменяются. Ника спокойно стояла и иногда поддерживала беседу.       В половину девятого кабинет литературы (ибо изменения позволили ребятам остаться в школе, а не идти в холодные мастерские) открылся, впуская восемь учеников внутрь.       Урок математики, который был следующим, начался с небольшого опроса: почему вас так мало, кто еще придет, кого сегодня нет, кому придется писать интеллектуальную олимпиаду, традиционно проходящую зимой…       К середине урока пришло еще четыре человека. Ребята, привычно рассаживаясь по кружкам, вяло общались. Как тут можно оживленно болтать, если половина твоего кружка отсутствует? А вот присоединяться к другим незачем — эти обалдуи вряд ли поймут хоть толику тех гениальных слов, что произнесет твоя группка.       Ника оглядывала класс, то и дело пересчитывая всех. С приходом новых людей одноклассники оживлялись, вправду оживлялись, обсуждая погоду, отсутствующих и всячески забавляясь всем, что попадало в поле зрения. «Почему нас так много… Одиннадцать! Это нечестно, а ведь еще человек обещался прийти…»       Самым удивительным уроком, как бы это странно не звучало, была история.       — Ты читал параграф? Так читай!       — Нас же мало, отменит, — зевая, отмазывался одноклассник, одновременно доставая учебник.       — А вот и нет! У нее отличный шанс спросить всех и каждого! — отпарировала Настя.       — А ты читал! Правда? Вот замечательно! Бери первый пункт, — мгновенно обратилась к его соседу, видя его серьезный взгляд и готовность к уроку.       — Вот еще! Не-ет. Я уже забронировал пятый, — ответил тот, недоуменно оглядывая оживившуюся в преддверии истории девочку.       — Пятый, — простонала она. — До пятого еще дожить надо.       — Ты же понимаешь, что будет, как всегда, да? — вздохнув, продолжила она. — Нужно распределить пункты, потянуть время… А ты самый умный из всех нас! Ты отлично запоминаешь! — принялась объяснять стратегию, побуждая парня к действию, пытаясь дотянуться до совести. Что у нее не получилось. Он остался стоять на своем пятом пункте.       — Никочка! Выруча-ай! — взвыла она, поймав в поле зрения одноклассницу, спокойно читавшую книгу. — Первый пункт расскажешь?       — Нет. Зачем? — нервно трясясь, та не отводила взгляда от страниц, старательно не выдавая страха перед грядущим «расстрелом у доски».        Наверное, читателю интересно узнать, за что 7 Б так прозвал первую половину урока истории. Конечно, учительница у них была далеко не такая строгая, как у некоторых других классов, ее метод преподавания нельзя было назвать тиранией. Однако, опросы по домашним параграфам сложно было назвать иначе: человека вызывают к доске пересказывать определенный пункт, в своем рассказе он должен изложить максимум информации — даты, имена, — потом сделать вывод, еще ему зададут дополнительный вопрос на засыпку и — садись на место, получай оценочку. Дневник, главное, не забудь на учительском столе.       Вопрошающая поскупилась ответить на риторический вопрос подруги. В класс медленно вплыла учительница, строго оглядывая всех.       Весь класс ждал опрос по параграфу.       Но — именно на этом уроке 7 Б сел писать олимпиаду. «А все так тряслись, так и думали: „Спросят нас! Нас мало, всех спросит!“. А что получилось?»       По окончании учебного дня Ника шла себе домой сквозь эту пургу.       Отошла она от школы, прошла парк, завернула во двор, через который всегда проходила по пути к троллейбусной остановке. Проходила мимо домов так быстро, как могла, ведь метель уже кончилась.       Вдруг ее схватили за руку и потащили в сторону…       Когда они прошли несколько подъездов и зашли под крышу небольшой беседки, девочка осмотрелась, понимая, что бежать не лучшая идея. Вокруг них не было ничего кроме сугробов и качелей, видимо, ее привели на детскую площадку. Незнакомец стоял рядом. Ника исподлобья и с любопытством взглянула на него, мгновенно узнавая.       — Лада? Ну чего еще? Я только со школы!       Перед ней вправду стояла магическая наставница. Укутанная по последней моде Южного Полюса, с покрасневшим от мороза лицом и сердито блестящими глазами.       Лада снова взяла ее за руку, и пошла дальше. Видимо, только ради этого и требовалось зайти под крышу — что бы Стражница признала в непонятной фигуре «своего». Ника молча повиновалась. «Все-таки странные эти люди из параллельных миров, даже не потрудятся объяснить…»       Они подошли к засыпанной луже, с которой ветер услужливо сдул большую часть снежной пороши, открывая ровную, зеркальную гладь. Нике редко удавалась увидеть настолько идеальное состояние замерзшей на ветру воды. Лада немного потопталась рядом, заглядывая в лужу, рассматривая ее внутренности или, скорее всего, свое отражение, не просто же так девушка пару раз поправила локоны, кокетливо выпущенные из-под шапки? Стражница скорее поняла, чем вправду знала, что делать дальше. Пробормотав пару слов магического и не только характера, она шагнула в природное зазеркалье, влекомая Ладой, все еще держащей девочку за руку.       Ника, как и проводник, оказалась в доме Учительницы, нетерпеливо расхаживающей от одной стены к другой в своем неизменном платье. Заметив прибывших, она остановилась и кивнула Ладе, которая успела скинуть с себя зимнее пальто, оставаясь в свитере, поверх которого натянут джемпер с незамысловато связанной буквой «А», и усесться на свою любимую табуреточку. Ника стояла все на том же месте — у зеркала. Что случилось, зачем ее вызвали? Но, похоже, причина была не в воюющих мирах, а в чем-то более серьезном. Настроение в комнате явно не было радостным или привычно сосредоточенным. Может быть, кто-то оттуда проник в мир людей? «Да почему они молчат? Пусть хоть что-нибудь да скажут про эту проблему! Я же сейчас лопну от любопытства!»       Теперь Учительница стояла и искала толстую, как все тома «Эрагона» вместе, помноженные на два или три, книгу, парившую в воздухе. Девочка пригляделась и поняла, что это ее книга Стражницы, которую она оставила дома. Но она ведь просто забыла ее, то ест решила не тащить с собой в школу, и все! Из-за этого ее вызвали? «Да ну,» — мысленно фыркнула она.       — Напрасно ты так думаешь, — вздохнула Учительница, кладя открытую книгу на стол. — Вот, — она кивнула на страницы, — прочти и запомни. «„Стражница не должна менять платье и мантию на какую-либо другую одежду“, что?»       — Вообще-то «ну да», — фыркнула Лада. — Мы же тебе объяснили это, как только ты стала стражницей! — удивлялась она, оторвавшись от своей книги на замысловатом, будто кружевном языке. Поймав взгляд Ники, устремленный на иномирную книгу, произнесла, любовно поглаживая источник информации по страницам: — Гномский язык, очень интересные мифы.       — Лада, не отвлекай ее! — одернула девушку Учительница. — Лучше отправь Нику сразу домой, пусть переоденется, потом сразу начнем тренировки.       — А я еще уроки не сделала, — вырвалось у девочки. Она очень расстроилась, когда в прошлый раз она сказала, что у нее много домашнего задания, а ее не отпустили с тренировки. Потом родители и учителя ее ругали, ибо она не выполнила тогда ни одного номера, вернувшись домой донельзя уставшей. Какого же было теперь ее удивление, когда на этот раз Учительница снисходительно улыбнулась, кивнула и сказала:       — Ладно, сегодня тренировки не будет. Лада, просто проводи ее домой и отдай Книгу.       Та сотворила расстроенную мордашку. На тренировках она могла свободно пользоваться магией, но теперь ее «минутка волшебства» отменяется, нужно только проводить Нику и отдать ей Книгу… Обреченно вздохнув и взяв тяжелый том, она пошла к зеркалу. Ника немного постояла перед ним, рассматривая свое отражение и отчасти пытаясь вспомнить или составить заклинание, что бы зеркало открыло им ее комнату. «Пропусти,» — пробухтела Лада, еле держа книгу, явно преувеличивая, что у нее получалось вполне убедительно; девушка что-то прошептала и дотронулась лбом до зеркальной глади. Та сразу же пошла сверкающей рябью, и через несколько мгновений там появились очертания Никиной комнаты. Учительница напомнила, что девочка должна сделать, последняя, весело кивнув и с легкостью забрав у Лады Книгу, прыгнула в зеркало. Девушка потопталась немного у зеркала, решила, что можно идти на табурет, но, уловив взгляд Учительницы, в который раз вздохнула и, повернувшись обратно, пошла за Никой.       — Спасибо, Лада, что показала мне эту страницу! — горячо поблагодарила подругу Стражница, рассматривая открытую книги.       — Да что там, — девушка задумчиво почесала затылок. — Только не напичкай слишком много «гаджетов» в свой костюм. Будет нечто страшное, если ты так сделаешь.       — Взрыв? — Ника представила себе это. Ей почему-то понравилось.       — Нет. Учительница разозлится, ну, а это — похуже всякого взрыва.       Ника продолжала рассматривать эти драгоценные страницы, где было написано как и что можно добавить к костюмчику. Она решила сразу же добавить к платью кулон, который будет ее оповещать о вызовах Учительницы, к тому же по нему легко можно общаться с Ладой, а это — большой плюс.       — Ну, мне пора, — сказала девушка, подходя к зеркалу — ей, видимо, не терпелось дочитать свою книгу. — Только не забудь про свою домашку, а то в следующий раз Учительница не разрешит тебе уйти с тренировки, — предупредила она. «Ага, сначала заинтересовала гаджетами, теперь „иди домашку делай“, так нечестно!»       — Честно все, честно! — возмутилась Лада, но потом спохватилась, хотя было уже поздно.       — Ты умеешь читать мысли?!       — Ну, пока! — и она спешно шагнула в Зазеркалье, предварительно прошептав заклинание, дотронувшись до глади ладонью.       И Ника осталась одна. И обижаться ей стало не на кого.