Империя Мёртвых

От третьего лица.       Отец вернулся в камеру Джулиетт несколькими часами позднее, каждые несколько минут он тихим шагом подходил к клетке, следил за её дыханием, он надеялся, что она немного поспит и успокоится. Но она не спала, не могла нагнать на себя желанный сон.       Джон не подпускал Мартина к тёте. Мальчику было больно, но не так больно, как ему – отцу. Пройдя столько километров и вместе с этим столько всего пережив, Джон имел чудесную черту – он постоянно надеялся и верил, верил, что его дочери живы, здоровы…Но видя сейчас, как её поменял этот мир, как её душа ломается у него на глазах... Джон начал частенько возвращаться к мысли, что зря он вообще пересёк стену Анкориджа, вырвался из укрепления, чтобы найти её такой.       Боно, тяжело постукивая хвостом по полу, лежал под столом и грустно поскуливал, изредка поднимая взгляд на хозяина. Отец сел на нижнюю полку нар, вслушиваясь в дыхание дочери на верхней полке. Кажется, оно стало ровным. Девушка…женщина прекратила плакать.       - Ты так и не рассказал мне про Анкоридж, - вдруг произнесла она захрипшим голосом, Джон встрепенулся от неожиданности – она вывела его из раздумий. – Мама…она ведь умерла, не так ли?       Джон кивнул. Кивнул молча, но он знал, что она всё поняла. Это было слишком очевидно, чтобы не понять…Старик крепко сцепил пальцы в замок и устремил на них взгляд, он пытался провалиться в закоулки памяти, напрячься, вспомнить, как же там было, в этом Анкоридже. Он настолько был занят поисками своей семьи, что то укрытие, что спасало ему жизнь долгие первые месяцы пандемии, совсем перестало иметь для него значение, и утратило всякий узнаваемый облик в голове, его так сложно было вернуть, так сложно было вспомнить, что брови сами собой хмурились от натуги, голова начинала трещать…       - Твой кузен выжил, Дарен. Тётя Маргарет и наша бабушка. Как ни странно…бабушка оказалась самой живучей, и…я не удивлён. Всё-таки она жила в военное время, - завёл рассказ отец.       - Ты уверен, что они всё еще живы? – на лице Джулиетт не было никаких эмоций, она не думала ни о бабушке, ни о кузене, ни о тёте…та семья, которая исчезла далеко в воспоминаниях о нормальной жизни, давно была сменена другой семьёй.       И зачем только ей понадобилось знать про этот Анкоридж…       - Бабушка наверняка, она тот ещё боец, - Джон сказал это с доброй улыбкой. – Когда всё началось… - он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. – Военные очень быстро среагировали. Конечно, они действовали слишком жёстко, но благодаря им западный Анкоридж удалось полностью изолировать, появилась такая…своеобразная военная республика.       Джулиетт осознавала, почему её отец здесь один. Никто не захотел идти с ним. Каждый понимал, что потеряет всё, а та цель…ну согласитесь, она слишком идиотская. Была…пока Джон не достиг её.       - И много там выживших? – лишь поинтересовалась Фатте.       - Когда я ушёл, было чуть больше двух тысяч.       Джули повела бровью от удивления. Две тысячи человек за стеной. Военный режим. У них наверняка есть ресурсы, рядом море, есть оружие и все возможности к выживанию. А их тут…меньше двух десятков. И каждый цепляется за жизнь так, что теряет всяческие остатки самого себя. Приходит к тому, что выживание дороже личности. Еда ценнее морали. Действительно. Кому сейчас нужна мораль?       - Я сломалась, папа, - её губы снова задрожали, она боялась повернуться лицом к отцу, боялась увидеть его глаза, полные жалости и сострадания. – Я сломалась, - она еще сильнее прижалась к стене. – Мы с Марти в одиночку в лесу жили, я начала убивать животных, чтобы мы не умерли с голоду. Я была сильной, папа. Ферму разрушили, пришлось бежать, постоянно в бегах, переездах, а я в группе никто, но я была сильной, пап. На базе всё пошло к адовым ебеням, я искала, я искала их, как ты меня, я месяцы провела в одиночестве, и я была сильной. Я была сильной, папа, - нижняя челюсть уже не поддавалась её контролю, горло снова горело от неосязаемого кома внутри, глаза затуманили слезы, а ум затуманила наступающая истерика.       Джулиет сделала пару глубоких вдохов:       - А потом…Дэрил ушёл. Я тогда уже опустила руки, тогда начала думать иначе. И потом это нападение. Я боялась умирать. Я не хотела! Я поэтому сломалась! Я сломалась, папа!       Последние слова были почти стёрты неистовыми криками и рыданиями. Вся тюрьма слышала их, никто не осмелился подойти ближе, но теперь все всё знали. Это и есть жизнь в общине. Твоя жизнь – уже не твоя, а общая. Общие и твои страхи, твои переживания, твои отношения…наверное, нет смысла этого стесняться и что-то скрывать, нет смысла прятаться.       - Я сломалась, я сломалась… - приговаривала она, зажмурив глаза.       Отец тормошил её, пытаясь привести в чувство, гладил по голове, успокаивал, хотя на самого накатывала паника, ему не свойственная. Он не знал, что делать. Он сам сгибался под напором того, что видел и слышал.       - Я сломалась…       Мартин сидел на импровизированной кухне, напрягая уши и вслушиваясь в их разговор. Однако вдруг его резко потянули за руку и выволокли на улицу.       - Помоги мне растаскать отсюда мусор. Держи перчатки, малой, - Дэрил кинул в маленькие ручки не по размеру большие рабочие перчатки. – Побудь на улице. Тебе пока не место…быть там.       Диксон глубоко вздохнул, но его свинцово-тяжелый взгляд остался укрытым от мальца: мужчина отвернулся, собирая со двора ржавые куски металла и прочий хлам.       «Она нас не защитит больше», - стоило Дэрилу повернуться, как Мартин заговорил с ним на языке жестов.       - Она справится, - кратко ответил мужчина.       «Так помоги ей», - мальчик выглядел недовольным, обиженным ребёнком.       - Она и не из такого дерьма выбиралась… - буркнул охотник.       «Ты нас бросил. Поэтому она грустит».       - Не отлынивай от работы, разболтался, - гаркнул Дэрил на мальчишку, слегка оскалившись.       Диксон старался больше не поворачиваться лицом к Марти, дабы не быть для него открытым для диалога. Для него самого всё было ясно. Он не верил, конечно, что всё потеряно, всё утрачено и разбито, он был сторонником позитивных наклонных в судьбе человеческой, он был лучшего мнения о выживании. Конечно потому, что был сильнее…Он не знал, каково это – сломаться. И не воспринимал это терпеливо и с пониманием.       Он вернулся в блок, когда уже сгустились сумерки, плотный вечер, укутавший небо облаками, опустился на крышу тюрьмы. Он не подойдёт и не скажет «дорогая, мне жаль», для него, возможно, само собой разумеющееся то, что она сама найдет путь к спасению, без его помощи.       Многие разбрелись по камерам, Мэгги протирает вымытую посуду после ужина, Джулиетт сидит на коленях посреди коридора и усердно натирает пол. Она трёт его в одном и том же месте, будто стараясь отмыть какой-то явно несуществующий изъян, каплю крови или же собственную память.       Дэрил проходит мимо и занимает привычное место на лестнице. Охотник не сводит следящего взгляда с рук и лица Фатте, она же не удостоила его и капли внимания: она усердно натирает одно и то же место.       Джулиетт моет пол изо дня в день. Каждый день. Днём и вечером. Дэрил заметил, как чисто стало в тюрьме. Так чисто здесь не было никогда. Пол чист, а её волосы, её лицо…лицо искажено гримасой боли, на голове гнездо из жирных немытых волос, на щеках грязь, её джинсы на коленках уже протёрты до дыр. Она моет пол.       Пару раз к ней подходила Мэгги. Садилась на колени рядом и помогала делать уборку. Она ничего не говорила, просто смотрела на неё поджав губы и грустно улыбалась…       Позднее утро. В блоке никого нет. Только Дэрил готовится к охоте и чистит болты на своём привычном месте, а Джулиетт напротив него, чуть поодаль, с тряпкой. Вода в ведре давно закончилась, а от бесконечных трений тряпка высохла, теперь она елозила по полу с очень неприятным характерным писком, сверлящим мозг.       Охотник резко поднялся с места и со всей силы пнул ведро, стоящее рядом с Фатте:       - Прекрати уже, твою мать!       Джули чуть заметно дрогнула и подняла на мужчину обиженный взгляд:       - Я тут чистоту навожу вообще-то.       - У себя в голове наведи чистоту, - буркнул Дэрил.       Он хотел уже было вернуться к своему занятию, но остановился и присел на корточки рядом с женщиной. Диксон осторожно оторвал её пальцы от грязной противной тряпки и развернул руки ладонями вверх. Они были сплошь усеяны мелкими ранками и мозолями.       - Перестань, Джули. Слышишь, перестань!       - Я…предала Рика, Дэрил, - шёпотом выговорила она.       Мужчине стоило всего на секунду уловить её взгляд, как у него по спине уже побежал холодок, и он слегка содрогнулся от того, что видел. Она уже не была собой…в этом взгляде не было личности Джулиетт, не было той по-малому сумасшедшей и решительной, не было защитницы. Это не был человек. Ему стало настолько противно, что хотелось наблевать ей на лицо, насколько мерзкой была эта физиономия сбрендившего человека…хотелось надавать ей сотни и сотни пощёчин, чтобы она, наконец, пришла в себя. Ему хотелось ударить это лицо, сжечь его, закопать его…       - Я предала группу, я должна была, наверное, уйти…       - Ты спасла группу. Ты понимаешь это? – он говорил это, но понимал, что всё бесполезно.       - Мы были с Риком друзьями…Он надеялся на меня, знал, что я смогу подать руку помощи, - Джулиетт оглядела свои руки, стёртые долгим намыванием полов. – А я насрала ему в душу. Кинула его.       - Ты забыла, что мы вдвоём всё это делали, - и зачем он продолжает эту канитель?       Джули не ответила. Дэрил схватил её под локоть, резко, больно, без сожаления. Он вытащил её на улицу, её ноги почти не шевелились, скорее, переплетались, как у ходячего, поэтому он почти как тряпку тянул её за собой. Мужчина без особого терпения толкнул её ближе к чанам с водой. И опрокинул на неё один из них.       Огромный столб воды сбил Джулиетт с ног, она упала на колени, держась за голову и активно выплёвывая изо рта воду, откашливаясь.       - Ты хочешь жить, твою мать! Поднимись на ноги и живи, тупая ты тварь! – кричал он на неё, яростно размахивая руками. – У тебя есть Мартин. Он для тебя – сын.       - Когда-нибудь он поймёт, в ком была причина…и убьет меня, - Джули прошептала это очень тихо, Дэрил не расслышал, и это было к счастью.       - Вставай, сука, вставай! – Дэрил подхватил её под мышки и попытался поставить на ноги, но они не держали её, по её же собственной воле.       Охотник одарил её парой звонких пощёчин, отчего женщина всё-таки сумела ощутить твёрдую землю под ногами.       - Ты меня…огорчаешь, - сказала она уже более спокойно. – Мы так хорошо общались, мы могли называться семьёй, а потом ты оттрахал меня, как грязную суку. Нет, мы не вместе всё это провернули с Вудбери. Нет… - Джулиетт грустно улыбнулась. – Я тебя втянула, я тобой манипулировала. Твой брат всё раскусил, и ты…чтобы самоутвердиться, доказать, что ты настоящий мужик, поимел меня там на вышке! Ты просто глупый, предсказуемый ни на что не годный деревенщина! – протараторила она, ткнув в его грудь пальцем, колко и, стоит признаться, больно.       Диксон буравил её тяжёлым взглядом, стараясь не отводить его, чтобы не проиграть.       - Но я…тебя…всё равно…люблю, - еле слышно выговорила женщина; она сосредоточила на нём твёрдый и уверенный взгляд, впервые взгляд живого и психически здорового человека за всё это время. – В этом - я сильнее тебя. А ты…постоянно от чего-то бежал, боялся принять какие-то чувства, думал, что тебе это не нужно. Да, я сломалась, упала…низко…у меня нет сил подняться, как бы больно ты меня не пинал. Но есть то, в чём я тебя сильнее, когда-нибудь ты это поймёшь.       - На охоту собирайся, - лишь грубо выдал мужчина в ответ.       - Я не пойду с тобой, - покачала головой Джули, разведя руками.       - Почему это?       - Ты не видишь, что я немного не в форме? Я могу подставить вас с Марти…       - Идиотка… - прошипел он сквозь зубы и оставил её.       Чуть пошатываясь, Фатте направилась в блок, трясущимися руками выжимая одежду.       - Дорогая, держись от неё подальше… - донеслось до девушки из-за поворота.       Она слегка выглянула из-за угла. Рядом с входом в блок стояли Гленн и Мэгги, разговаривали. Точнее, мужчина говорил. Стоял спиной к Джулиетт. Он не был из тех, кто кричит и яростно доказывает свою точку зрения, но он был из тех, кто умеет быть искренне обеспокоенным. И в этой ситуации он не был на стороне уроженки Анкориджа, и не скрывал этого.       - Ну, неужели ты не видишь, что она чокнутая? Её уже не вернуть…       Мэг осторожно выглянула из-за плеча Гленна, на её лице появилось то же самое выражение: она поджала губы, грустно улыбнулась, подняла брови домиком. Кореец резко обернулся. Джули не пряталась:       - Приятно, что меня обсуждают, - промокшая до нитки женщина окинула пару спокойным взглядом, легко улыбнулась и прошла мимо, по направлению к блоку, еле волоча ноги.       - Что случилось? – жалостливо произнесла Мэгги, Гленн слегка коснулся её руки, неодобрительно покачивая головой.       - Всё в порядке, - ответила Фатте. – Всё в порядке…       Внезапно со стороны забора раздался гудок. Гленн резко обернулся, на автомате хватая любимую за руку. Джулиетт, не успев ещё открыть дверь в блок, медленно развернулась на лестнице в сторону ворот. У ворот тюрьмы стоял автобус, грузовик и целая колонна из автомобилей. С вышки сию же секунду выбежал Рик, он держал автомат в руках, но не поднимал его в сторону приехавших. Кажется, он понимал, что произошло…       В голове Джулиет снова что-то щёлкнуло, снова этот страх перед возможным нападением. Но она подняла глаза на Рика – вот он, уверенно идёт им на встречу, кажется, собирается открыть ворота. Маленькие кисти рук мгновенно сжались в сильные кулаки, и Фатте сделала твёрдый шаг, чтобы спуститься со ступенек вниз.       - Ух, ты! Знакомые все лица приехали! Что у них там? Всемирный потоп? – Джули услышала саркастичный тон Мэрла и обернулась в его сторону; мужик ковылял откуда-то из-за тюрьмы, отряхивая пыльные руки о грязную штанину – Рик занял его работой.       Гленн кинул на Диксона недовольный взгляд и, продолжая держать Мэгги за руку, повёл её в место, наиболее безопасное с позиции закрытости от обзора со стороны ворот.       - Лень было в душе раздеваться, детка? – мерзко улыбнувшись, проговорил Мэрл.       Джулиетт промолчала, кинув на него весьма нейтральный взгляд в ответ, не выражающий абсолютно ничего.       - Может вам утешение требуется, мисс? Слышал, с братцем вы не особо контачите, - Диксон выглядел именно так, будто подлизывался, он сделал шаг на встречу и предпринял попытку коснуться её, но Джули резко одёрнула руку, даже немного отскочив назад, будто её током ударило:       - Отвянь, Мэрл, - тихо сказала она.       - По-хорошему или по-плохому?       - Мне глубоко плевать, какая вы с ним семья, - твёрдо проговорила Джулиетт, резко понизив голос. – Но ты разрушил мою с ним семью. Ты был прав – мы не поладим.       Последний взгляд, обращённый на Мэрла, был полон презрения и желания абстрагироваться от его общества на максимально продолжительное время. Конечно, старший Диксон и терпеть такого не собирался, ещё бы баба смела ему такое говорить. Незамедлительно мужик пустил в её адрес кучу слов, от которых вянут уши, и вытекает из носа мозг. Ещё при прошлой жизни такое отношение безмерно задевало душу девушки, обращая её на сторону жёсткой обиды, однако теперь ей было настолько на него плевать, что большая часть этих слов не была даже услышана.       Джулиетт делала медленные, но размеренные шаги в сторону приехавших машин. При ней не было абсолютно никакого оружия, ни пистолета, ни даже маленького ножика. Конечно, как и любого человека в этом мире, отсутствие оружия заставляло её чувствовать себя неуютно, будто она была без одежды, но уверенность в том, насколько её безумие может быть всесильно, заставляло её понять, что она могла бы и голыми руками оторвать голову тому, кто покушался бы на её жизнь.       Теперь на поляне, перед воротами были только они с Риком. Краем глаза Джули заметила Кэрол за баррикадой, с автоматом в руках.       Ворота ещё не были отворены. Из автобуса вышел человек, им уже хорошо знакомый – это был Тайриз. Он сделал несколько шагов к сетке, ограждающей тюремную территорию, и обратился к Рику, видя, что тот не собирается поднимать оружие:       - У нас в Вудбери случился пожар, много домов сгорело, ходячие потянулись на пламя и опрокинули забор в одной части города. Много людей погибло…вы…можете нас принять? – говорить это ему было явно нелегко, Тайриз старался держаться молодцом, но его голос всё равно подрагивал, он держался пальцами за сетку ограждения, его взгляд был умоляющим – да, именно так – им некуда было идти.       Это была сложная ситуация и для него, и для всех жителей, даже несмотря на то, что Граймс открыто предлагал им свою помощь. Ни для кого из них жители тюрьмы не казались спасительным маяком, для тех, кто обитал в Вудбери они до сих пор были врагами. Но у них не было выбора. Жизнь «снаружи» почти для каждого из них была невозможна.       Джули окинула взглядом окна автобуса: детские лица с интересом выглядывали из них, родительские руки оттаскивали их подальше от окна. Лица, полные интереса и боли одновременно. А вы бы променяли свой родной дом и уютную постель на тюремные нары с потенциально враждебными людьми за стенкой?       - Я прошу вас… - произнес тихо Тайриз, не сводя глаз с Рика, следя за его реакцией.       Видимо, променяли бы, если бы это был вопрос выживания.       Граймс уверенно кивнул Тайризу - он держит своё слово. Шериф отворил ворота, впуская на территорию тюрьмы колонну. Джулиетт с усталостью в глазах опустила голову, уставившись в землю под ногами с навязчивыми мыслями о том, что эти несколько десятков человек хотят есть и спать, у них всех есть свои проблемы, которые придётся решать, у них всех есть потенциально отрицательный настрой по отношению к тем, кто живёт в тюрьме…Возможно, именно это снова поставит её на ноги…       Колонна медленно продвигается вперёд, множество лиц с удивлением и настороженностью выглядывают из окон, жадно рассматривая элементы тюремного убранства.       - Они действительно нам нужны? – смотря в след проезжающим машинам и щуря глаза от поднявшейся пыли, спросила Джулиетт Рика.       - Это мы им нужны, - твёрдо сказал полицейский и, закрыв ворота, кинулся встречать людей.       Женщина не совсем хотела, чтобы её видели люди, она знала, что встретит только косые взгляды, полные недоверия и опасения. И это даже без выставленных на обозрение шрамов. Она привыкла носить одежду с длинными рукавами, чтобы самой пореже созерцать изуродованную руку, сразу вызывавшую не самые приятные воспоминания, в том числе и тело повесившегося доктора, некогда зашивавшего её покусанную конечность. Однако она всё равно не предприняла попыток скрыться в стенах здания, просушивая одежду. Джули понимала, что теперь Рик не желает получать от неё помощь, но ей больше ничего не остаётся, как снова быть тихоней и делать свою работу, ровно как и в сумасшедшие холодные месяцы зимы.       Ей с большим недоверием позволяют брать свои сумки и проносить их в чистый блок. Жители Вудбери следовали за ней неуверенно, будто боялись, что она заведёт их в такие дерби тюрьмы, откуда им не выбраться. Наверное, только Тайриз и Саша были спокойны, они опасались её, но всё же были уверены в её дееспособности, в которой, на самом деле, сомневалась и сама Джулиетт, без приукрас.       Всего в одно мгновение тюрьма стала самым большим поселением в округе.       - Не пятизвёздочный отель, но располагайтесь, - озвучила Джули прибывшим.        - У вас тут настоящая империя! – не без восхищения темнокожий мужчина по имени Боб рассматривал каждый элемент быта здесь живущих.       - Не сомневаюсь, - кратко прокомментировала Фатте и скрылась из виду жителей Вудбери.       Несомненно, это был тяжёлый день…для всех, кто здесь обитал раньше и тех, кто обитает сейчас. Многим сегодня пришлось принять новую жизнь, для кого-то это шанс всё начать сначала.       У Джули когда-то был неиссякаемый ресурс сил, сейчас ей тяжело поднять руки. Но может, всё дело в упрямстве или в природном стремлении выжить любой ценой, но даже несмотря на то, что она признала своё сознание сломленным, она безмерно хочет подняться и идти вперёд. Самое ведь главное в этой жизни – ради кого ты идёшь. Даже, может, ради себя самого…       Женщина бросает нежный взгляд на племянника. Мальчишка снова занят любимыми головоломками, его сознание сконцентрировано, он не замечает ничего вокруг. Сложно поверить в то, что это машина для убийств. Женщина переводит взгляд на отца…кажется, он догадывается, он начинает понимать. Не для того он прошёл столько в этом мире, чтобы быть слепым.       На переполненную тюрьму опускается ночь. Луна своим белым холодным светом пробивается через окно, что у самого потолка и придаёт помещению мрачноватое освещение. Джулиетт лежит на нарах, подложив руки под голову, не сводит задумчивый взгляд с потолка. В таком положении она провела уже несколько часов, в голове какие-то несбыточные мечты о совершенно другом мире.       Нары чуть скрипнули – Фатте легко слегла с них, нырнув в аккуратно стоящие снизу ботинки, в её руках подушка. Отец, спящий на нижней полке вместе с Марти, в то же мгновение распахнул глаза, вопросительно уставившись на уходящий из камеры силуэт.       - Всё хорошо, - беззвучно, одними губами произнесла Джули.       Она бесшумно, как настоящий охотник, прокралась вдоль по коридору до лестницы, на которой привычно обитал её напарник. Он привычно спал спиной к стене, подложив обе ладони под голову. Осторожно перешагнув через него, Джули положила подушку рядом с его головой и прилегла на неё, нырнув под маленький свободный кусочек пончо, которым укрывался Дэрил.       Фатте несколько секунд лежала точно в такой же позе, уперевшись взглядом в его спину, потом, чуть придвинувшись, она обняла его рукой за талию и спокойно закрыла глаза.       Он ведь проснулся…почему даже не пошевелился? Он и сам не знал, почему позволил этому случиться. Сам себе говорил, что не хочет тревожить её, всех спящих, привлекать кучу внимания, поднимая волну недовольства. На самом деле ему просто было приятно. И несколько стыдно за её привязанность. Это же Джулиетт Фатте, казалось бы, у неё неограниченный запас гордости на все времена, стоит только заглянуть в бездонный холодильник и достать консервную баночку с новой порцией этого занимательного чувства. Но, видимо, на Дэрила Диксона оно не распространялось. Она слишком была к нему привязана, чтобы вести себя ответно негативно, отвечая гордостью на упрёки и некоторые унижения. А может быть, осознание, что человек, даже с иммунитетом от этого дерьма не совсем бессмертен, сделало своё дело. Мы скоро умрём, а счастливым быть хочется.       Уткнувшись лбом в спину мужчины, женщина вдохнула привычный запах его тела. Впервые за долгие дни она чувствовала настоящее удовлетворение. Ей было спокойно. Она была настолько близко, что, ей казалось, он чувствует мурашки, бродящие по её рукам и ногам. Только так, обняв его, она смогла провалиться в сон, ощущая себя в максимальной безопасности и сохранности от всего…