И потерянные мальчики улетят

Когда Брюс по-настоящему увидел Барбару в первый раз, она сидела в его кресле, обняв руками колени, и солнце блестело в её рыжих волосах. И в первую очередь Брюс вспомнил, как сильно их отношения продвинулись с тех пор, как на мониторе у него появилась ребяческая угроза: «Я всё папе расскажу». Ей было тринадцать уже на протяжении шести лет, но Барбара всё ещё оставалась ребёнком. Она не была похожа на Дика. До этого дня она даже не материализовывалась ни разу. Волшебством всемирной сети Барбара могла отправиться куда угодно, сделать что угодно. Ей не нужны были физические прикосновения, чтобы дать волю своему гневу; она не хотела, чтобы её спасали. Но она всё равно оставалась очень маленькой и очень сердитой девочкой. В громадном кожаном кресле её съёжившаяся фигурка казалась ещё меньше. На фотографиях со стола её отца ещё запечатлели долговязые последствия скачка роста, но Барбара в кресле Брюса сжалась в клубок, размышляя о какой-то своей тайне. Брюс поколебался, не решаясь войти ― опасаясь, что резкое движение спугнёт Барбару, и она исчезнет ― но эти мысли он с усилием прогнал. Он был не вправе решать. Остаться видимой или скрыться ― решала только Барбара. ― Это моё кресло, ― беспечно заметил он, пересекая комнату, и задержал дыхание. Призрак осталась сидеть, где сидела. ― Кто встал, тот кресло потерял, ― она бросила на него быстрый взгляд и неуловимо улыбнулась. Затем отвернулась и дёрнула плечом. ― Что-то такое я уже слышал, ― Брюс выгнул одну бровь, очень убедительно копируя своего дворецкого, и занял кресло для посетителей. ― От Дика, между прочим. ― Дик славный, ― возразила Барбара. Брюс рассмеялся. ― Он был бы рад это услышать. Улыбка вернулась, тронув самые уголки её губ. ― Не хочу, чтобы он о себе много возомнил. Брюс согласно хмыкнул, положил подбородок на руку и глянул на свою вторую подопечную. ― Почему сегодня? Когда молчание затянулось и перестало казаться комфортным, Брюс потянулся через стол, чтобы взять её за руку. Холодные пальцы просочились прямо сквозь его ладонь, но Барбара даже не подумала ответить на попытку контакта. Брюс убрал руку и сел обратно. ― Я очень рад видеть тебя, Барбара, и слышать твой голос тоже. Но ты не обязана принимать эту форму, если ты не хочешь. Я не против общаться с тобой только посредством компьютера. Он раскрыл её загадку, работая в тандеме с призраком, заключённым в киберпространстве, и присоединившимся в конце концов комиссаром полиции; он спас флешку, привязавшую девочку к земному миру. Флешку держали под семью замками, как дьявольский трофей, но Брюс оставил её подключённой к сети компьютеров. Свобода была слишком важна для Барбары. А её безопасность и защищённость были в равной степени важны для Брюса. ― Никто раньше не слушал, ― сообщила она ему неожиданно, зло, резко, с болью. ― Я пробовала, но никто не слушал. ― Я слушаю, ― тихо сказал ей Брюс. Будто он не знал, что сделал её младший брат. Будто она не знала, что он знает, что сделал её брат. Будто вина комиссара Гордона не давила на них. ― Я слушаю, Барбара. Ты можешь рассказать мне что угодно. Барбара воспользовалась его предложением. Она опустила ногу на пол, села удобнее, растянувшись в кресле, как любой подросток, и по пустому монитору побежали строки текста. Брюс придвинулся поближе и развернул экран, чтобы они могли смотреть на него вдвоём. Ей было о чём рассказать, но она не растворилась в воздухе. Барбара осталась сидеть, где сидела, ясная, сильная, неудержимая.