Once In A Lifetime

      За пределами единственного дома на этой земле уже не так громко завывает ветер, сметая на своем пути тонкие веточки деревьев и вырывая порой из кружевных крыльев Софи черные перышки. Морозец уже не так щиплет добрые глаза Лиама, а солнышко, крадучись по раннеутреннему небу, присваивает себе тонкий слой льда с поверхности замерзших луж.       Эта незначительная, но всё же произошедшая перемена в погоде, не ускользает от внимательного взгляда Лиама и Софи. Пока Костюмчик попивает положенную чашечку кофе этим зимним утром, Софи прочищает свои прекрасные крылья после очередного полета на запад. -Думаю, их отношения сдвинулись с мертвой точки. Погляди, даже небо уже не такое серое, каким оно было прежде. -Справедливо, - отзывается Лиам. – Мой Гарри, знаешь ли, парень толковый, чего я не сказал бы о Луи… -Прекрати, Ли! – раздражается брюнетка. – Думаешь, так легко свыкнуться с мыслью, что ты, возможно, являешься не тем, кем считал себя всю свою жизнь?! -Не взрывайся, мой милый Везувий, - улыбаясь, сдается Лиам. – Просто нужно брать во внимание то, что темникам чужды настоящие, светлые чувства. -Истинным темникам, - подтверждает Софи, кивая. – Но не Луи.

***

      Это утро становится для обоих настоящей пыткой. Как только Луи продирает глаза, он замечает на соседней кровати пугающую пустоту, что тихонько скользит и в его грудь: где же Гарри? Небось, рассказал всё своему Лиаму, хныча и твердя, что этот Луи – настоящий извращенец? Или же попросту промолчал, но ужасно обозлился на парня и больше не хочет иметь с ним ничего общего?! Как будто раньше их отношения были стабильными! Но ведь у этих двоих есть общая цель, так что обиды Гарри сейчас совсем ни к чему. Как и неопределенные чувства Луи к нему этим утром.       А Гарри тем временем не оправдывает ожиданий Луи и его поведение, конечно, не соответствует ни тому, ни другому варианту темника. Всё оказалось гораздо проще: эти скользящие по нему пальцы в густой темноте, сбитое дыхание Луи, от которого, на удивление, уже не так разит сигаретами и еще чем-то неприятным – ну, тем, чем обычно пропитаны жители Тьмы… Всё это громко кричит о том, о чем Гарри боится даже думать, хоть и делал это неустанно всю ночь: ему… понравилось.       Да еще эта огромная странность: кожа Гарри не обжигала Луи, как это было ранее. Тогда чем же объясняется сие явление?       Проснувшись с первыми петухами, он направился на кухню: странно, но порой, в минуты переживаний или просто дурного настроения, именно готовка приносила мальчику желаемое утешение. К тому же делать всё равно было нечего, а желудок давно тосковал по чему-нибудь сладенькому – поэтому в восьмом часу утра Гарри уже замешивал тесто на блинчики и гадал, с чем лучше их подать: с растопленным шоколадом или клубничным джемом? В следующий раз нужно будет обязательно поблагодарить Лиама и его пассию за то, что их запасы всегда приходятся парням очень кстати.       Ах да, о Луи. Гарри на целых полчаса забыл о его существовании – блинчики не простят, если их передержать на сковороде или вовремя не смазать маслом. Так что пока румяная корочка тончайших кружевных блинов с каждой секундной становилась всё ярче, Гарри возился с посудой, поглядывал в окно на непрекращающийся снегопад и с неподдельным страхом ожидал пробуждения своего соседа. -Ты вконец решил меня убить своими кулинарными способностями?       Терпения, друг мой. Не гляди, прошу, не гляди на сонного Луи с растрепанными волосами и в одних обтягивающих черных боксерах, с этой, несомненно, украшающей его щетиной, и этими бесчисленными сногсшибательными татуировками…       У обоих на одну сотую секунду создается такое впечатление, будто это одно из их обычных семейных утр.       Гарри растерялся по началу: надо же, Луи ведет себя так, будто вчера ничего и не было. Что ж… так даже лучше, верно? Гарри тут же облегченно выдыхает и с энтузиазмом глядит темнику в глаза: -Мне просто стало скучно, и… -Ты решил порадовать своего невыносимого соседа чем-то вкусненьким, я прав?       Да что случилось с ним за всего одну ночь? Почему он говорит так, будто женат на Гарри тысячу лет?! -Эм… Вообще-то изначально я хотел порадовать себя… -Ну, разумеется, кудряшка. Так что? Где мой завтрак? – этот… Гарри даже не знает, как его назвать, уже бесцеремонно уселся за стол, по пути схватив из ящика вилку и ножик. – Или ты хочешь, чтобы я съел тебя?       Тут Гарри вспоминает вчерашние свои мысли как раз в этом ключе: на секунду он представляет себя на огромном блюде, залитого джемом и посыпанного шоколадной крошкой… Он хихикает, пока стоит к Луи спиной и перекладывает ему на блюдце положенную порцию блинов, а затем спрашивает: -Тебе с чем: шоколадом или джемом? -Первое: что это? -Ты ни разу не ел шоколад?! -Я даже ни разу не произносил этого слова! -Ну, это ужасно вкусное лакомство, - начинает Гарри, обильно сдабривая блинчики растопленным шоколадом. Он водружает перед носом Луи его порцию, и тот буквально замирает, глядя на такую красоту и, несомненно, вкусноту. – Его делают из какао-бобов – семян какао-дерева, что растет в тропиках. Ну, как?       Гарри осторожно наблюдает за тем, как Луи обмакивает блинчик в шоколадный сироп и откусывает его, судя по лицу, внимательно изучая его вкус. Ну, наверное, сколько бы ни было людям лет и где бы они ни жили – в Темном ли, Светлом ли Мире – они всё равно будут поклоняться шоколаду и любить его до конца своей жизни. -Вау! – наконец, подает голос Луи. – Это… это круто, Стайлс! Просто объеденье! Где ты этому научился? – он начинает всё быстрее управляться со своей порцией, так что, когда довольный Гарри и сам садится напротив Луи завтракать, тарелка темника уже пуста. -Ты… это… я не смог остановиться, - начинает оправдываться Томмо, когда ловит на себе ошеломленный взгляд Гарри. – И… не смотри на меня так! В конце концов, я ел этот шоколот впервые! -Шоколад, болван! – хохочет Гарри и краем глаза замечает легкую улыбку, коснувшуюся губ Луи. – Всё нормально, забей. Ведь это значит, что я отлично справился, - бесстрашно подмигивает он темнику и принимается за еду.       Наступает то, чего они так опасались: гнетущая тишина, которую оба поспешно ищут, чем бы заполнить. Гарри сдается первым. -Эм… как спалось? Луи потирает правый висок и глядит на Гарри взглядом а-ля «ничего лучше спросить не мог?». -Ну… как обычно. Вроде. -Так, значит, с тобой нужно по-плохому? – Гарри внезапно решает открыть счет их игре. – Что ты имел в виду под этим, Луи? – С каких это пор в ангелочке взялось столько храбрости?!       Луи явно не ожидал такого поворота событий. Этот засранец заставляет его заикаться и судорожно копаться в голове в поисках адекватного ответа. -Не думаю, что ты поймешь меня, - осторожно говорит он. – Но, если по правде, то… - он вздыхает и прочесывает пальцами свою отросшую шевелюру, - не связывайся со мной, Гарри. Прошу.       Глаза Гарри приобретают темно-зеленый оттенок. Его мысли снова окутываются воспоминаниями о подушечках пальцев на его плечах, на которых после этого не осталось ни следа боли, и он опускает голову вниз, громко сглатывая. Он упирается взглядом в кулон в виде бумажного самолетика, висящего на его шее, и думает о том, что, возможно, в некотором роде он хочет связаться с Луи. -Но у нас есть общая цель, поэтому… нам в любом случае не отвертеться друг от друга. «Друг от друга». Звучит обнадеживающе.       Гарри встает из-за стола и складывает в раковину грязную посуду. Он совсем забыл о том, что стоит сейчас перед Луи в одной свободной футболке, что спускается чуть ниже пояса, обнажая края боксеров и подчеркивая… эти ноги.       В данный момент, в данное время и в данном месте парень по имени Луи и по фамилии Томлинсон, 91 года рождения физически не способен оторвать взгляд от этих длинных, стройных, несколько женственных (в самом прекрасном смысле) ног.       Так, нужно успокоиться, сосчитать до десяти, вдохнуть воздух, в конце-то концов.       Но Луи так и пялится на Гарри, задержав дыхание, не находя себе никаких оправданий. -Ну, и пускай, - слышит позади себя Стайлс нерешительный голос. – Я, может, и не хочу от тебя… отверчиваться.       Он слышит грустную усмешку в ответ и низкий голос: -Тогда зачем ты ушел вчера?       Эти слова с треском разбились об плиточный пол кухни и застлали разум Луи. Ему… не показалось?       Гарри медленно оборачивается к Луи, опираясь руками об раковину. Сейчас парень не кажется Томмо милым наивным мальчиком: нет, этот недетский блеск в глазах и ужасно заманчивые розовые губы штампуются в недолговечную память Луи и буквально простреливают его грудь несколько десятков раз.       Это чувство совсем ново для Луи - он даже не может обозвать его одним словом. Он с радостью признался бы в том, что это – раздражение, презрение и всё в таком роде, но… не сейчас, не сегодня, не рядом с Гарри. С самым светлым человеком на всей земле, во всех измерениях, в любой вселенной.       Стайлс всё ещё глядит на него взглядом, в котором перемешано абсолютно всё: осознание неведомой ранее тяги к темному существу, сладостное воспоминание их ночного происшествия, кайф от лицезрения полуголого Луи Томлинсона в, по сути, их общей кухне (что опять-таки подливает масла в огонь), так что всякий холодный расчет Луи, и здравый смысл, и незатуманенный (ну, да, разумеется) разум капитулируют с каждой секундой внезапно настигшего их притяжения, плавно перетекающего в… натяжение.       Лиам нервно кусает костяшки пальцев, глядя на них в окно, пока Софи бормочет что-то о том, что Луи не такой уж и пропащий парень, и зря Пейн так о нем отзывался, и какого черта сейчас они, словно маленькие хулиганы, подсматривают за двумя не то что бы влюбленными, но явно на пути к этому, парнями?! -Ты заходишь слишком далеко, Гарри. -Я беру пример с тебя, Томлинсон. -Ты запомнил мою фамилию? -Как ты запомнил мой запах, не правда ли? -Почему ты не причинил мне боли? -Быть может, потому, что я этого не хотел?! -Ты не можешь так говорить. -А ты не можешь смотреть на меня так, будто сейчас же проглотишь с потрохами… -Прожую и выплюну, Стайлс. Прожую и выплюну.       Луи срывается с места первым, вылетая за дверь с торжественным грохотом. С этого дня они начинают холодную войну.