Актер - не профессия. Это диагноз.

Следующие дни для Райвиса прошли в относительной тишине и не менее относительном молчании. Наверное, это скорее потому, что у Ториса настолько разболелся зуб, что он не мог разговаривать, а у Эдуарда было слишком много работы. Но причины были не так важны. Райвис был даже немного рад - ему нужно было время обдумать тот важный разговор с Метью. Галанте впервые за всю свою жизнь задумался - а нужно ли ему это на самом деле? Стоит ли продолжать карабкаться на вершину, когда тебя лишь парой слов лишили опоры там, внизу? Райвис находился в состоянии некой апатии. Мало ел, плохо спал, вяло отвечал на вопросы. Его юную голову всецело занял этот вопрос. Лишь один случай вернул его обратно в нужное русло. - Я могу присесть? - раздался голос Метью за спиной Райвиса. Тот обернулся, оторвавшись от еды. - Конечно, - слегка удивленно ответил мальчик. Метью редко выходил из своей гримерной, а его визит в столовую в полной мере мог сравниться с явлением Христа народу. Уильямс лишь улыбнулся и сел рядом. На его подносе было почти все то же самое, что и у Райвиса. - Я люблю домашнюю еду. В ресторанах я всегда был редким гостем, и я неловко тебя чувствую, когда приходится там завтракать, обедать и ужинать, - пояснил он. Юноша кивком указал на Нигору. - Эта девушка хорошо готовит? - Лучше всех, - сказал Галанте, не колеблясь ни минуты. Метью задумчиво взял в руки вилку и попробовал немного плова. - Вкусно. Очень вкусно, - наконец вынес он вердикт. Райвис слегка улыбнулся и продолжил уплетать свою порцию за обе щеки. - Я вот что хотел сказать, - наконец заговорил Метью после того, как закончил трапезу. - Я заметил, что выбил тебя из колеи после нашего разговора. Я вообще не понимаю, почему я так разговорился. Я хотел бы попросить у тебя прощения за свои слова. Я думаю, что с твоим упорством ты и президентом стать можешь. Райвис оживился и поднял глаза на Метью. - Ты правда так думаешь? - спросил он, сияя. - Честно-честно! Райвис широко улыбнулся и поблагодарил Уильямса за такие слова. - Кстати, ты сказал, что не ходил в школу. Хочешь, я буду учить тебя биологии, пока не улечу? - Конечно хочу! - мгновенно ответил мальчик. А жизнь его стала почти как прежде. В перерывах между беготней из одного крыла студии в другое Рай активно учился биологии у талантливого учителя Метью. Тот принес много разных учебников и справочников и с упоением начал объяснять о всяких инфузориях и дезоксирибонуклеиновых кислотах. Конечно, Райвису приходилось объяснять все с нуля, но Уильямс не жаловался. Он был рад тому, что выпала возможность заниматься любимым делом. И так же было сегодня. Метью объяснял мальчику новый материал, как вдруг дверь с громким хлопком открылась и вбежал озлобленный Торис. - Ты только посмотри, что он написал! - сказал он, бросая на стол лист сценария. Несколько строчек были обведены красной ручкой, а рядом стояло аж четыре восклицательных знака. - Что там такого? - спросил Райвис, а Метью озадачено взял лист в руки. - Ты читай, читай. Райвис пробежался глазами по тексту. - Натали... Ты была лишь пешкой в нашей игре... Бла-бла-бла... Пощады не жди..., - читал он в слух. - И что это? - Ты что, не видишь? Он всегда специально так делал! Он же знает, что я не смогу сказать Наташе такие вещи! Ненавижу его... - Вы о ком? - тихо спросил Метью. - Сейчас узнаешь, - сурово сказал Райвис. - Торис, хватит это терпеть. Ты должен высказать ему все свои претензии! - Е-ему? - обеспокоенно пролепетал Торис. Негодовать за спиной - это одно. А вот пойти и сказать все в лицо такому человеку - это то же самое, что не сказать Брагинскому "Будьте здоровы", когда тот чихнет. - Именно, - сказал Райвис, схватил обоих своих друзей за руки и повел в другое крыло. Через пару минут они оказались перед скромной деревянной дверью. Райвис решительно постучался и вошел, не дожидаясь ответа. Комната была совсем не большой, но набитой чуть ли не до отказа. Почти по всему периметру помещения стояли шкафы, заполненные разными папками, книгами и дисками. В центре комнаты стояли три стола, образовывающие треугольник. Первый стол был чист и аккуратно убран - все бумаги и папки были аккуратно разложены, а ноутбук казался только что купленным. Сидящий за столом мужчина был высок, мускулист и широкоплеч. Его светлые волосы были аккуратно причесаны, а голубые глаза скрывались за стеклами очков. Он увлеченно что-то печатал, и оторвался лишь для того, чтобы поприветствовать вошедших. Второй стол был менее аккуратным - кипы бумаг, разбросанных по поверхности, были исписаны странными знаками и кое-где изорваны. Но основную площадь стола занимал спящий пушистый серый кот, решивший сделать скромный нетбук своей постелью. Рядышком с ним скромно посапывал юноша-шатен с исцарапанным лицом. Третий стол было вообще почти не видно из-за разбросанных листов бумаги. Ноутбук валялся на полу. Хозяина стола не было видно. - Людвиг, извините... - обратился Райвис к блондину, сидевшему за первым столом. - А где Гилберт? - Там, - коротко и ясно ответил мужчина, указав пальцем на заваленный бумагами третий стол. Райвис и Торис замешкались, а Метью все понял. Он легонько ткнул в этот небольшой холмик из бумаги. - Я не спал! - воскликнул человек под этим ворохом бумаг и встал с места. Райвис вскрикнул и отпрянул. Листы разлетелись по полу, а рядом со столом стоял мужчина-альбинос. - Гилберт! - воскликнул Торис, а потом набрался смелости и сказал. - Ты что там вытворяешь? Что за фигня со сценарием? - Все вопросы к автору идеи. - Но ведь автор идеи - это ты, - уточнил Рай. - Ааа, - протянул альбинос. - Ну конечно. Я же велик! Великий сценарист, автор идей и ломатель судеб! - Мусор свой только убери, Великий, - иронично заметил Людвиг. - Это сценарий, а не мусор, мелкий. Метью стоял в смятении. Назвать Людвига мелким - то же самое, что назвать Гилберта афроамериканцем. Но Рай шепнул ему на ухо: - Они братья. Людвиг - младший. Метью кивнул, дав понять, что все недопонимания улажены. - Короче, ничего убирать и исправлять я не собираюсь. Мои слова и так на вес золота, а в напечатанном виде тем более. Ты меня вообще благодарить должен, смертный. Только Торис хотел возразить, как дверь открылась и внутрь ворвался Азамат. – Ребята, Эдельштайны пришли! Одна эта фраза заставила Ториса забыть о негодовании, мужчину с котом мгновенно проснуться, а Людвига - оторваться от работы. Ребята чуть ли не одновременно выскочили из кабинета и бросились в холл. - Кто они, эти Эдельштайны? - спросил Метью. - Молодожены - Родерих и Элизабет. Ребенка ждут. Мы за их романом следили всей студией. Хоть сериал по ним снимай! Спустя несколько поворотов команда во главе с шустрым Райвисом и угрюмым Гилбертом в хвосте оказалась в холле, где уже собралась куча народу. Все пришли посмотреть на сегодняшнюю "достопримечательность" - беременную Элизабет. Её округлый живот давал ясно понять, что девушка находится на девятом месяце, но это никак её не портило. Райвис подумал, что Элизабет даже шла беременность. Родерих же придерживал жену за руку и коротко кивал на все приветствия и поздравления, на вопросы отвечал лаконично. Вообще его любви к Лиз и терпению в этом вопросе можно было только позавидовать. То, как он терпеливо и усердно ухаживал за девушкой, терпел все её проверки, было достойно восхищения. - Элизабет! - обрадовался Райвис и подбежал к девушке, чтобы поздравить лично. Будущая мать жизнерадостно улыбалась, и даже поцеловала Райвиса в макушку. - Осторожно, - забеспокоился Родерих. - Все в порядке, не волнуйся, я еще в состоянии ходить сама, - отмахнулась Лиз и спросила Райвиса: - Что у вас тут нового? Рай собирался ответить, как его перебила лучшая подруга Элизабет - Лаура. - О, да все так же! Корпим над фильмом, в костюмерной все забито битком, но твое место я не позволила никак изменить! - затараторила она. - А еще к нам актер из Америки приехал. Альфред Джонс, слышала? А это Метью, его дублер и замечательный человек, - продолжил Галанте. Уильямс покраснел от похвалы и поздоровался с Эдельштайнами. - О, я уверена, что замечательный, - рассмеялась Лизхен. - Я понимаю, что вы рады, но Лиз нужен покой? – прервал Родерих идиллию. - Лиз? Покой? Да я уверен, что она даже после родов сможет кросс пробежать, пока ты будешь валяться в обмороке, - раздался ехидный голос Гилберта из толпы. Родерих и бровью не повел. - Завидовать надо молча, - сказал он. - Дерзишь, аристократишка? - оскалился Гил, выходя к Эдельштайну. Элизабет нахмурилась и встала между мужчинами. - Вы не могли бы перестать спорить хотя бы из уважения ко мне и моему ребенку? Неужели мы для вас ничего не значим? – вспылила она. У беременных женщин настроение меняется чаще, чем платья в гардеробе у Лауры. А еще все чувства обострены до предела. Их злить так же опасно, как гремучих змей. - Лизхен! - хором возмущенно воскликнули Гилберт и Родерих. - Я еду домой, - отрезала Элизабет и развернулась, собираясь уйти. В толпе раздался разочарованный ропот. Гилберт и Родерих кинулись было останавливать беременную, но тут раздался неестественно громкий голос Метью. - Извините, но вы не можете уйти. - Почему это? - возмутилась Эдельштайн. - У вас воды отошли, - сказал он менее решительно. Лизхен посмотрела вниз, будто еще не осознавая сказанных Уильямсом слов. - А. Точно. Послушался глухой звук удара об землю. Родерих упал в обморок.