Kairos

Бё: http://s40.radikal.ru/i090/1206/d3/e46f5733d6eb.jpg Казуки: http://s019.radikal.ru/i621/1206/b6/e0633b96489a.jpg Бё и сам не мог толком объяснить, почему выбрал такой неудобный рейс. Самолеты из Нахи в Токио летали часто, времени требовалось всего ничего: в масштабах Вселенной два часа вообще не играли никакой роли, поэтому на встречу с риэлтором он успел бы даже в том случае, если бы решил лететь с утра. Проезжая одну за другой знакомые станции по линии Яманоте, Бё размышлял о том, что, может статься, сюда он больше никогда не вернется. Нет, разумеется, он не зарекался: кому, как не ему, было знать, что жизнь непредсказуема до такой степени, что нельзя быть точно уверенным даже в том, что случится через минуту. При этом что-то внутри тянуло, отзывалось тоской и будто нашептывало: смотри, смотри, пока есть такая возможность. В квартире, хозяином которой Бё оставалось быть меньше суток, до последнего времени жила его мать. Отец давно ушел из семьи и теперь обитал с новой женой и дочерью в районе Синагава. Будучи помладше, Бё не раз его навещал, в глубине души испытывая сочувствие к матери, вырастившей троих сыновей в одиночестве и практически всю жизнь ютившейся в небольшой квартирке в Кита. Оставаться единоличным владельцем – у братьев были собственные семьи и дома в пригороде – Бё не захотел, поэтому на семейном совете было принято решение квартиру продать, а вырученную сумму разделить поровну. Мать согласилась с ними, тем более что сама она собиралась перебираться к среднему сыну – счастливому отцу близнецов. На фоне своих братьев, успешных и правильных в глазах общества, Бё выглядел если не неудачником и бездельником, то, по меньшей мере, чудаком. В семье решили, что, раз он ничем серьезным не занят, миссия по продаже квартиры должна лечь на его плечи. Прилетев в Токио четвертый раз за последнее время, потратив приличную сумму на билеты, Бё с сарказмом размышлял, покроет ли его доля все расходы и останется ли хоть что-нибудь, чтобы приобрести хотя бы карандаши. От станции Бё решил прогуляться пешком, подумав, что сомнительная по сути экономия обернется приятным вечером. Ему невероятно повезло с погодой: после влажной и теплой Окинавы Токио казался прохладным. Невольно Бё поймал себя на мысли, что скучает по шуму и суете бессонного города. Курортный Мотобу хоть и был полон туристов, но оставлял после себя впечатление неги и сонливости. Остановившись у края тротуара, Бё огляделся по сторонам. Припозднившиеся прохожие спешили по своим делам и на праздно шатавшегося молодого человека не обращали внимания. Поддавшись секундному порыву, Бё вытащил вкладыши наушников и встряхнул головой, впуская в сознание ровный городской шум. Практически сразу же он вздрогнул, всем корпусом поворачиваясь влево и близоруко щурясь. Не узнать орудие пыток, волею судьбы прикидывавшееся мотоциклом, Бё просто не мог. Даже спустя полтора года страх, который он испытал от полета по ночным улицам, не забылся, заставляя сердце стучать быстрее. По опыту Бё знал, что как ни зови, мотоциклист в глухом шлеме его не услышит. Не задумываясь о причинах своего поступка, Бё бросился по переходу наискосок, с опозданием понимая, что в Токио наверняка не один десяток похожих мотоциклов. И вероятность, что сейчас он увидит именно Казуки, с космической скоростью стремилась к нулю. - Сумасшедший! - парень сдернул шлем, явно собираясь прибавить к своему определению еще несколько менее приятных слов, но осекся, уставился на Бё с недоверием и изумлением. - Казу, - Бё улыбался так, словно только что выиграл в национальную лотерею несколько миллионов йен. - Садись быстро, - скомандовал все еще удивленный Казуки, снова надевая шлем, а Бё с ужасом осознал, на что сейчас подписался. Однако отступать было некуда. В считанные секунды Бё устроился на сидении позади Казуки и с силой вцепился в гладкую кожу куртки. Тут же мотоцикл сорвался с места, встраиваясь в поток транспорта. Бё старался не поднимать голову, чтобы не так сильно сходить с ума от страха. Пытаясь отвлечься от свистящего в ушах и бьющего в лицо ветра, он задумался о том, что мироздание играет с ними в какую-то странную игру: сложно было поверить в то, что за столь недолгий промежуток времени совершенно случайно они встречаются уже в третий раз. А усомниться в случайности встречи не получалось. В конце концов, если бы не хорошая зрительная память, Бё мог бы и не узнать мотоцикл, на котором имел неосторожность прокатиться полтора года назад. Тем более, он не имел представления, что именно Казуки делает в этом районе: живет ли неподалеку или просто проезжал по делам. Вероятность встретиться в многомиллионном городе случайно воспринималась как чудо, фантастическое везение, природу которого Бё объяснить не мог, как ни старался. Когда Казуки заглушил мотор, Бё смог поднять голову, узнавая окрестности парка Хибия. Оставалось только поаплодировать навигаторским способностям и хорошей памяти Казуки: до квартиры, которую снимало Бё модельное агентство, и в которую он когда-то пригласил Казуки, отсюда было рукой подать. Отчего-то думать о том, что Казуки помнит его адрес, несмотря на достаточно долгий срок, было приятно. - Я и не знал, что ты такой псих, - Казуки пристроил шлем на ручку руля и повернулся вполоборота, внимательно всматриваясь в лицо Бё, словно пытаясь найти там признаки безумия. - Я сам не знал, - честно признался тот, с трудом справляясь с дыханием. Получалось не слишком хорошо: похоже, стресс спровоцировал астматический приступ. - Как ты здесь оказался? Ты решил вернуться? – Казуки, по всей видимости, еще не догадался, что происходит, поэтому поспешил задать все интересующие его вопросы сразу. - Нет, - Бё покачал головой, отвечая сразу на последний вопрос, и чуть наклонился вперед, лихорадочно шаря по карманам в поисках ингалятора. - Что с тобой? – Казуки вдруг перепугался, занервничал, едва удержался, чтобы не схватить Бё за плечи и встряхнуть. - Сейчас, секунду, - на длинные фразы катастрофически не хватало дыхания. Бё нередко видел астматические приступы со стороны, поэтому знал, что выглядит страшно. Впрочем, современные препараты мгновенно снимали симптомы, поэтому вскоре он смог не только выпрямиться, но и сделать нормальный глубокий вдох. - Что это было? – подозрительно глухим голосом поинтересовался Казуки, а Бё вдруг подумал, что тот, скорее всего, ни капельки не рад случайной встрече, тем более окрашенной подобным приключением. - Ничего страшного. Астма, - Бё постарался ответить как можно более равнодушно и тут же мысленно отвесил себе пинка: глаза Казуки расширились словно бы от страха. – Да не паникуй ты так. Все уже прошло, - Бё прислушался к себе и удовлетворенно кивнул: от приступа не осталось и следа. - И часто это с тобой? – Казуки по-прежнему выглядел встревоженным и взволнованным, а Бё уже хотелось провалиться сквозь землю. - В Мотобу всего раз или два были приступы. За год почти, - сразу же прибавил он, предупреждая дальнейшие расспросы. – Здесь же сам понимаешь, какой воздух. Плюс, мотоцикл твой, - Бё удержался и не сказал вслух, что именно он думает об этом дьявольском изобретении. К тому же он не хотел, чтобы Казуки чувствовал себя виноватым. Впрочем, он вспомнил, что даже если Казуки в самом деле будет не прав, он все равно не станет извиняться, поэтому расслабился. - Так как ты здесь оказался? – Казуки заметно успокоился и сменил тему, то и дело возвращаясь к одной и той же мысли: уверенность, что они еще встретятся, поселившаяся в глубине души когда-то давно, не подвела. - Да вот, прилетел сегодня по делам. Завтра улетаю обратно, - Бё вдруг подумал, что возвращаться назад ему внезапно расхотелось. - Ничего себе у тебя дела, - присвистнул Казуки и вдруг предложил: - Прогуляться не хочешь? Бё бросил взгляд на уютный, манящий ухоженными дорожками и яркими фонариками парк и согласился, справедливо решив, что отдохнуть после перелета он еще успеет: - Давай попробуем. Свой мотоцикл Казуки оставил на ближайшей стоянке и сам первым направился в сторону парка, будто твердо решив что-то для себя, а Бё чуть отстал, невольно засмотревшись на расправленные плечи Казуки, его длинные ноги и растрепанные волосы, опускавшиеся чуть ниже плеч. Определенно, Казуки был очень хорош собой, Бё ловил себя на понимании, что думает об этом каждый раз, встречая его, и тут же вспомнил о том, что предыдущие их случайные встречи заканчивались сексом. - Ты чего? – вывел его из размышлений голос Казуки, и Бё словно очнулся, только теперь понимая, насколько отстал. – Тебе нехорошо? - Мне лучше всех, - произнес он вслух и улыбнулся, чтобы Казуки не беспокоился понапрасну. Больше всего на свете Бё не любил, когда его жалели и носились, как с тяжелобольным. - Хорошо бы, - Казуки сразу рассмеялся, чуть запрокинув голову и продемонстрировав белоснежную улыбку. Почему-то в этот момент, вышагивая по относительно безлюдной аллее рядом с Бё, Казуки чувствовал себя несколько неловко. Он пытался сам себя убедить, что если взглянуть на Бё непредвзято, ничего особенного в нем нет. Самый обычный усталый молодой человек, что и неудивительно – после утомительной дороги. И одет Бё был совершенно неброско, с полумраке Казуки даже не удавалось разглядеть, действительно ли у Бё очередной дизайнерский пиджак, или ему просто кажется, и тот одет совсем просто. Но в самой его осанке, в каждом движении, в том, как Бё доставал из кармана сигареты и прикуривал, и как поворачивал голову, чтобы прислушаться к какому-то отвлекшему его шуму, Казуки виделась необъяснимая грация и совершенство. Рядом с Бё Казуки сам себе казался неуклюжим и несуразным, настойчиво хотелось посмотреть в зеркало, причесаться и удостовериться, все ли в порядке с его одеждой, не слишком ли грязная обувь, не расстегнута ли ширинка и далее по списку. - Если ты куда-то спешишь, я не держу, - вернул его в реальность голос собеседника, и Казуки тут же встрепенулся. - Я не спешу, - торопливо заверил он. – С чего ты взял? - Ты хмуришься и молчишь, - равнодушно пожал плечами Бё. – Вот я и предположил, что у тебя есть дела поважнее, чем шататься ночью по парку. Казуки не нашел, что ответить. Не говорить же, в самом деле, что сейчас он думал о том, насколько красивый у Бё профиль, а если он еще слегка поворачивает голову, смотрит немного искоса – то вообще невозможно отвести глаз. Потому Казуки не придумал ничего лучше, чем просто сменить тему. - С ума сойти можно, - произнес он. – Мы с тобой встречаемся уже в третий раз, и опять совершенно случайно. - Сам об этом думал, - слабо улыбнулся Бё. - И это в многомиллионном городе, - продолжал Казуки. – Разве так бывает? - Не бывает, - убежденно заверил его Бё. – И, заметь, даже не в одном городе, а в двух. - Может, это знак? – предположил Казуки с веселыми игривыми нотками в голосе. - Знак, указывающий на то, что ты меня преследуешь? – вопросительно поднял брови Бё. - Еще чего! – от негодования Казуки едва не споткнулся. – Сегодня я вообще проехал бы мимо, если бы ты не бросился мне под колеса! - Успокойся, - Бё негромко рассмеялся и на мгновение сжал своими горячими пальцами запястье Казуки, чтобы тут же отпустить. – Я же шучу. - А я нет! – Казуки расправил плечи и выпятил грудь вперед, демонстрируя шутливое негодование. – Наверное, это ты преследуешь меня. - Хорошо. Ты меня раскусил, - Бё поднял руки, будто сдаваясь. – Я тебя преследую. - С какой же целью? – поддержал несерьезную перепалку Казуки. - С той же, что и в прошлые разы, - пожал плечами Бё и улыбнулся куда-то в темноту парка. Казуки уже открыл было рот, чтобы вставить очередную ироничную реплику, но так и замолчал на полуслове, осознавая, что именно сейчас произнес Бё и на что так недвусмысленно намекнул. Сам Бё как будто и не заметил, что сбил своего знакомого с толку, все так же невозмутимо шагал вперед, а Казуки сглотнул и произнес первое, что пришло на ум, и что при этом можно было сказать вслух: - После каждой нашей прошлой встречи у меня оставались твои рисунки. Бё на это ничего не ответил, только одарил Казуки очередным нечитаемым взглядом, и остановился, чтобы достать пачку сигарет. - Не люблю курить на ходу, - объяснил он, тут же закуривая, и огонек зажигалки на секунду озарил его лицо. Казуки несколько мгновений, как завороженный, наблюдал за этим, казалось бы, обыденным процессом, а потом опомнился и полез в карман за своими сигаретами. - Догадался, значит, - произнес наконец Бё после достаточно длительного молчания, когда Казуки уже решил, что его реплику о рисунках тот никак не прокомментирует. - В интернете посмотрел, - честно признался Казуки. – Почему ты не сказал, что это твой рисунок? - А зачем? – Бё пожал плечами. – Я узнал твое мнение. А если бы сказал, что рисунок мой, выслушал бы еще с десяток бесполезных вежливых комплиментов. - Но мне, правда, понравилось… - начал Казуки, только Бё нетерпеливо махнул рукой. - Я понял. Мне приятно. Казуки понимал, что Бё просто не хочет демонстрировать какие-то лишние эмоции, изображать показушную радость от того, что Казуки оценил его творение. Бё озвучил ровно столько, сколько реально чувствовал. Ему было приятно одобрение Казуки и точка. Отчего-то такое поведение импонировало Казуки, и он в очередной раз подумал о том, что в Бё нет ничего фальшивого, присущего его бывшим коллегам по цеху, и, быть может, его уход из модельного бизнеса был только к лучшему, даже если сам Бё так не считал. А еще Казуки следил за тем, как Бё подносил сигарету к губам, потом отводил руку в сторону, и из-за того, что манжета чуть задиралась, было видно нежную кожу запястья, расчерченную голубыми тонкими венами. Сигарета самого Казуки осыпалась пеплом на асфальт, но он даже не замечал этого до того момента, как Бё бросил окурок в урну. В этот миг Казуки понял, до чего же неконтролируемо ему хочется перехватить его запястье, сперва сжать с силой, потом погладить кончиками пальцев, чтобы убедиться, действительно ли кожа там такая чувствительная, какой кажется. А после прижаться губами, быть может, даже провести языком. - Чем ты занимаешься сейчас? – Казуки сам не сразу понял, что это его голос: тело сориентировалось само, спасая ситуацию, когда разум безнадежно отключился. - Все тем же. Рисую. Вопреки тому, что произнесенные слова были простыми и не содержали никакого подтекста, Бё посмотрел в глаза Казуки так внимательно, что тому моментально стало жарко. - А ты? – вежливо поинтересовался Бё. - Я… Я решил заниматься тем, что нравится, - выдавил из себя Казуки, отказываясь признаваться даже самому себе, из-за чего так смешался. – Как ты и говорил, помнишь? - И что тебе нравится? – проигнорировал вопрос Бё. - Компьютерные игры. Я решил, что мог бы работать над их созданием. Ну… Я пока учусь, разбираюсь, ничего конкретного… - Казу, - прервал его сбивчивый монолог Бё, когда Казуки совсем зачастил и запутался. И Казуки сразу понял непроизнесенную просьбу, замолчал на полуслове и замер на месте, прекратив переминаться с ноги на ногу – до этого момента он даже не замечал, что топчется на месте, будто не знает, куда себя деть. Наверное, Бё ждал от Казуки дальнейших предложений, каких-то слов, но такой решительный в их первую встречу, теперь Казуки выглядел растерянным и неуверенным. Мысленно Бё удивился этой перемене, но комментировать поведение своего знакомого не стал, решив, что стоит просто взять дело в свои руки. - Поехали ко мне, - произнес Бё, и Казуки поспешно кивнул, словно опасался, что он может взять свои слова обратно. - Поехали. То есть пошли… Тут недалеко, как я помню, - Казуки сделал полшага в сторону Бё, приближаясь почти вплотную, но никак не прикасаясь. - Я здесь больше не живу, - отрицательно покачал головой Бё. – Ту квартиру мне снимало агентство. Надо вернуться в Кита. - Какая жалость, - искренне расстроился Казуки и в ответ на недоуменный взгляд Бё пояснил: - Насколько я помню, там была просто потрясающая кровать. - Тогда я вынужден разочаровать тебя еще сильнее, - признался Бё, внимательно наблюдая за реакцией Казуки. – Сейчас у меня дома из горизонтальных поверхностей только пол и потолок. - Ничего, бывало и хуже, - легкомысленно отмахнулся Казуки, а Бё на секунду стало обидно, хотя объяснения такой реакции он не находил. – Тогда пойдем обратно? Надо будет еще на заправку… - Об этом я как-то не подумал, - по интонации Казуки догадался, что последняя реплика Бё являлась, по сути, криком души. И если в первую секунду Казуки собрался пошутить и заметить, что мужчинам трусость не к лицу, то вскоре вспомнил, чем обернулась для Бё их последняя поездка. Будучи с детства здоровым и спортивным ребенком, Казуки не имел ни малейшего представления об астме. Однако недостаток знаний с лихвой компенсировался богатой фантазией и изобилием киношных сцен, в которых, при необходимости, герои запросто выплевывали легкие на стену. В красках представив себе нечто подобное, Казуки передернул плечами и предложил: - Давай тогда такси возьмем. - Спасибо, - Бё не стал строить из себя мужественного героя, соглашаясь на гораздо более комфортный вариант, а Казуки вдруг подумал, что такое поведение требует куда большей храбрости, чем привычная ему бравада. Сам он предпочитал стоять до последнего, отказываясь признавать собственные слабости и страхи. Впрочем, сейчас его убеждения несколько пошатнулись. Бё не скрывал своего отвращения к мотоциклам, не прятал страх, который они в него вселяли, но при всем этом только сильнее нравился Казуки. Откуда-то даже появилось необъяснимое желание оберегать его и заботиться – стремление для Казуки совершенно новое и до сих пор незнакомое. Бё помахал рукой у него перед лицом и засмеялся: - Приём! Живые есть? - Есть. Я просто задумался, - сознался Казуки, мысленно умоляя Бё не уточнять, чему и кому был посвящен напряженный мыслительный процесс. - Тогда делай это почаще, - очаровательно улыбнулся Бё и пояснил: - Тебе очень идет серьезное выражение лица. - Скажешь тоже, - Казуки оценил свое состояние как близкое к смущенному, и поспешил сменить тему. – А в такси ездить ты не боишься? - Не боюсь, - совершенно спокойно ответил Бё и как будто невпопад прибавил: - Ты совсем не умеешь принимать комплименты. Как реагировать на это замечание, Казуки понятия не имел. Чтобы не напрягаться лишний раз, он просто спрятал новое знание в закромах памяти, собираясь вернуться к нему позже, и сосредоточился на первоочередной задаче: поймать такси. Не сразу Казуки заметил, что стоило вслух прозвучать прямому приглашению Бё провести с ним эту ночь, как вся неловкость и натянутость между ними исчезли. Внезапно снова стало легко не только находить темы для непринужденного разговора, но и просто молчать, хотя бы вот так, как сейчас. А еще захотелось делать глупости. Казуки не стал ждать, пока его голову посетит нечто поистине гениальное, поэтому реализовал первое же возникшее у него желание: поцеловать Бё прямо посреди улицы, на глазах у немногочисленных прохожих. Бё не сразу догадался, зачем Казуки вдруг сжал его запястье, притягивая к себе и тут же обнимая. И только уверенное, настойчивое прикосновение губ прояснило ситуацию. Бё сам не знал, почему ему нравится подчиняться Казуки. Вот и сейчас он безропотно отдал ему инициативу, отказался от права вести в поцелуе, наслаждаясь напористостью, жадностью и горячностью своего партнера. В какой-то момент Бё осознал, что именно так притягивает его к Казуки, не позволяет ограничиться одними лишь прогулками и беседами. Сейчас Бё казалось, что Казуки едва ли не единственный человек в его жизни, который не пытается ничего изобразить. Он не вел себя в постели так, словно снимался в кино. Не выбирал позы и выражения лица, не задумывался о месте и времени, вообще не вспоминал об удобстве и элементарных средствах защиты. Значение имело только сиюминутное желание, горячее, безудержное, хлещущее через край. - Казу, - Бё отстранился от него с видимым усилием и неосознанно облизал губы. - Что? – Казуки тут же подался вперед, глядя совершенно бездумно, как будто в глубоком трансе. Он и вопрос-то задал на автомате, сосредоточенный на одной единственной мысли: снова поцеловать Бё. - Такси, - Бё вывернулся из объятий и отступил на пару шагов, давая Казуки возможность остыть и взять себя в руки. – Остальное дома. И так вон, - он махнул рукой в сторону парковых аллей, - зрителей собрали. - Да плевать мне, - легкомысленно заявил Казуки, вновь делая шаг к Бё, чтобы если не поцеловать его, то хотя бы просто постоять рядом. - И все же, пожалуйста, потерпи, - Бё разгадал его маневр и снова отступил, правда, тут же взмахнул рукой, привлекая внимание таксиста. Проскальзывая на заднее сидение, Казуки испытывал нечто близкое к разочарованию. Бё нарочно сел вперед, чтобы не провоцировать его, а может, просто собирался внимательно следить за дорогой – в любом случае, какое-то время Казуки предстояло провести фактически наедине со своими желаниями. Уже через минуту ему стало невероятно скучно: привыкший передвигаться по городу на мотоцикле, Казуки совершенно разучился молча смотреть в окно и прислушиваться к приглушенным звукам радио. Помаявшись еще немного, он подался вперед, устраивая подбородок на спинке переднего пассажирского сидения. Практически сразу же Бё слегка повернулся, словно бы хотел что-то спросить у таксиста, вот только его губы на секунду коснулись щеки Казуки. Не ожидавший от Бё ничего подобного, Казуки опешил, не зная, как ему реагировать и чего еще ждать. Между тем Бё действительно что-то сказал – Казуки совершенно не обратил внимание на содержание фразы, завороженный движениями потрясающе красивых губ, - и таксист пустился в пространные рассуждения, суть которых сводилась к ежедневным трудностям на дороге. Найдя в лице Бё внимательного слушателя, водитель заметно расслабился и перестал с подозрением коситься на Казуки, по-прежнему прижимавшегося к переднему креслу. Через пару минут Казуки в полной мере оценил открывшиеся перед ним возможности и улыбнулся. Бё, казалось, прочитал его мысли, потому что отрицательно покачал головой, впрочем, Казуки счел это аргументом неубедительным. Его левая рука сию же секунду скользнула вверх, принимаясь осторожно поглаживать Бё по шее, подбираясь к чувствительному местечку за ухом. Казуки безумно хотелось прикоснуться кончиками пальцев к четко очерченной ключице, сжать плечо, а еще лучше – пробраться под куртку, чтобы провести по груди, однако это стоило отложить если не до дома, то хотя бы до первого укромного уголка. Бё машинально наклонил голову к плечу, чтоб Казуки было удобнее, и тут же пожалел об этом. Уже творящегося безобразия провокатору показалось недостаточно, отчего он решил пойти дальше, прихватывая губами и несильно дергая прядь волос Бё. С трудом подавив желание экспрессивно оценить поведение Казуки, Бё глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться на дороге. Еще недавно изученный до последней вывески район сейчас казался чужим и незнакомым. Бё прекрасно понимал, что причина кроется вовсе не в постоянных переменах и нововведениях, а в дразнящих прикосновениях и ласках Казуки. На каждое проявление нежности Бё отзывался всем телом, реагировал так чутко и остро, что контролировать себя с каждой секундой становилось все сложнее. Казавшаяся поначалу такой спокойной и обыденной, простая поездка в такси грозила обернуться неслабым сексуальным впечатлением. По крайней мере, теперь Бё не мог дать гарантию даже себе, что устоит, если Казуки вдруг вздумается пойти дальше. Уповать на его благоразумие не приходилось. Пока Бё воевал со сбивающимся дыханием и изображал заинтересованность в рассказе таксиста, Казуки откровенно обнаглел, то и дело целуя Бё то в шею, то в плечо. При этом, таксист, бросая взгляды в зеркало заднего вида, постоянно видел такую невинную и по-детски очаровательную улыбку, что ему даже в голову не приходило, какие черти прячутся за ангельской внешностью. Бё сам не знал, почему позволяет Казуки вести себя, как нетерпеливому балованному подростку, по какой причине не пресек эти шаловливые приставания с самого начала. Бё никогда не любил публичное проявление нежности, ловил себя на легком раздражении, даже когда видел просто держащиеся за руки или целующиеся парочки на улице. Чем было обусловлено такое неприятие, он сам не знал, да и не особо задумывался. Вот только теперь, когда приставать прямо в такси к нему начал Казуки, даже мысли не было оттолкнуть – отчего-то Бё забавляло происходящее, и он с трудом сдерживал улыбку. Однако когда горячие пальцы Казуки прикоснулись к коже на пояснице, ловко проникнув под пиджак, Бё решил, что происходящее перестает быть веселым: еще немного таких заигрываний хватило бы для того, чтобы перестало получаться скрывать от таксиста не только детское поведение своего спутника, но и собственное возбуждение. - Вот здесь остановите, - кивнул в сторону какого-то неприметного, закрытого в столь поздний час магазинчика Бё. - Мы приехали? – Казуки встрепенулся и наконец убрал руку с пояса Бё, собравшись выбраться из машины и поспешить к дому. В том, что Казуки будет торопиться, Бё даже не сомневался. - Нет. Дальше пройдемся пешком, - объявил Бё, расплачиваясь с таксистом, а Казуки на заднем сидении еле слышно фыркнул, сдерживая смешок. Открыв дверцу и сделав шаг на влажный тротуар, Бё вдохнул полной грудью сырой воздух и отметил про себя, что даже ночью в многолюдном городе он не кажется свежим. Рядом нетерпеливо топтался Казуки и озирался по сторонам. - Значит, струсил, - заявил он и поглядел на Бё чуть свысока взглядом победителя. - Просто не люблю публичные приставания, - пожал плечами Бё, не реагируя на подначивание, и зашагал по улице в сторону своего дома. - Да где же приставания? – неподдельно удивился Казуки. – Приставания были бы, если бы я усадил тебя к себе на колени или начал раздевать, а это так, мелочь… - Еще больше я не люблю, когда меня усаживают к кому-то на колени, - насмешливо поглядел на Казуки Бё, а тот в ответ изобразил жалостливое лицо. - Вот так всегда, - пожаловался Казуки. – Никто не хочет воплощать мои желания. Даже такие невинные, как просто посидеть у меня на коленях. - И много у тебя подобных желаний? – поинтересовался Бё, на ходу доставая сигарету и прикуривая. По-хорошему следовало остановиться, но отчего-то он был уверен, что Казуки изведется из-за любой задержки, еще и за рукав начнет тащить, лишь бы Бё не отставал. - Очень много, - доверительным тоном сообщил Казуки. – Я вот, например, люблю заниматься сексом в необычных местах. Или в публичных. Но желающих поддержать меня удивительно мало. - Ну-ну, - снисходительно покачал головой Бё, про себя отметив, что шутливый диалог ему неприятен. Не настолько, чтобы сменить тему, но достаточно, чтобы не получать удовольствия. Анализировать причины своих ощущений Бё не стал: врать себе он не любил и легко признался, что ему не нравится слушать о похождениях Казуки и о том, как он воплощает или не воплощает свои желания. Бё просто не хотелось думать, что сейчас он пустит в свою постель человека, который, возможно, только сегодня побывал в какой-то другой. Тем временем Казуки, повернувшись к Бё лицом и шагая по улице спиной вперед, продолжал рассказывать, эмоционально размахивая рукой. - Еще я терпеть не могу, когда в постели громко демонстративно стонут, - призадумавшись, Бё упустил, как так получилось, что с описания желаний Казуки перескочил на обсуждение того, что он не любит. – Можно подумать, что я поверю, будто от пары прикосновений партнер впал в экстаз. - А может, кто-то в экстазе от самого факта, что ты с ним? – улыбнулся Бё, делая еще одну затяжку. – Вот и стонет. - Да как же! – Казуки даже рассмеялся, чуть запрокинув голову, и тут же споткнулся: хождение задом наперед становилось опасным. – Я не рок-звезда какая-нибудь, чтобы фанатки треснули от счастья просто потому, что я к ним прикоснулся. Бё чуть было не сказал, что Казуки – звезда большого спорта, в котором не меньше своих фанаток, но вовремя прикусил язык. Как Казуки переживал крах своей карьеры, смирился ли с тем, что знаменитым на этом поприще он больше не станет, Бё не знал. - В общем, мне нравятся спокойные, уравновешенные партнеры, - продолжал Казуки, наконец развернувшись и зашагав рядом с Бё. – Шуметь, кричать и привлекать внимание я сам умею. - Вот это точно, - не без сарказма подтвердил Бё, но Казуки, увлеченный собственной болтовней, его реплику не заметил. - А еще мне нравится, как у тебя волосы пахнут, - неожиданно заявил он, вмиг обогнав Бё, остановившись перед ним и преградив дорогу. Не успев остановиться, Бё почти что врезался в его грудь, чем Казуки тут же воспользовался, смыкая руки у него на поясе и заключая в объятия. - И улыбка у тебя красивая, - продолжал Казуки. – А еще мне нравится, как у тебя вот тут косточки выступают… На этих словах одной рукой он провел по животу Бё и несильно надавил сквозь плотную ткань джинсов на тазовую косточку чуть ниже талии. - Казу… - Бё повел плечами, будто пытаясь вырваться из объятий, но сделал это не особо уверенно, потому такой символический протест Казуки решил проигнорировать. - А когда ты называешь меня Казу, я просто в восторге, - сообщил он и подался вперед, решительно целуя Бё, так же, как незадолго до этого в парке. Немногочисленные прохожие Казуки явно не смущали, и каким-то непостижимым образом Бё догадался, что поведение его знакомого не ориентировано на показуху. Казуки просто делал то, что ему нравилось: захотелось обниматься и целоваться прямо на улице – взял и поцеловал. Такое поведение было немного детским и непосредственным, но Бё почему-то оно не раздражало. - А как насчет того, что я люблю и не люблю? – все же найдя в себе силы отстраниться, Бё чуть перевел дух, только теперь понимая, что не дышал на протяжении всего поцелуя. - Что тебе нравится? – Казуки почти промурлыкал это, сразу же прикасаясь губами к шее Бё, явно не собираясь прерывать начатое. - Нравится многое. Не нравится, когда меня тискают на глазах у посторонних, - Бё постарался придать голосу сердитую интонацию, но получилось плохо: как раз в этот момент Казуки уткнулся носом где-то между шеей и плечом, щекоча чувствительную кожу теплым дыханием и вызывая ассоциацию с шаловливым зверьком, которого просто невозможно, да и не хочется от себя отрывать. Однако упрек в голосе Бё Казуки услышал и обниматься перестал, даже отступил на шаг. Если бы они были знакомы чуть лучше, наверняка Казуки понял бы, что Бё не обижается и даже не сердится по-настоящему. Но сейчас он, видимо, не захотел рисковать расположением своего знакомого и послушно продолжил путь, вышагивая рядом с Бё и не прикасаясь. Такая покорность могла только позабавить, Бё сам не сразу понял, что улыбается, а еще отметил, что почему-то стало даже как-то досадно оттого, что Казуки так легко сдался. - Ничего смешного, - проворчал Казуки, оценив сияющее выражение лица Бё, только вопреки недовольному тону тоже заулыбался. - Я и не смеюсь. Радуюсь, что ты такой послушный, оказывается, - ответил на это Бё и выбросил окурок в ближайшую урну. - Да я вообще замечательный, - тут же объявил Казуки. – А еще знаешь что? - Что? - Хорошо, что мы все же встретились. Про себя Бё отметил, что в эту их встречу Казуки казался особенно позитивным. Вспоминая, насколько он был подавлен всего лишь несколько месяцев назад, Бё испытал непонятную радость: почему-то он был доволен, что у случайного знакомого дела пошли на поправку. Или, по крайней мере, вернулось приподнятое настроение. Это было странно, ведь по большому счету Казуки для Бё был никем, даже приятелем еще не стал, но Бё все равно с удовольствием думал о том, что Казуки уже лучше. - Я тоже рад, - с небольшой задержкой ответил Бё. - А улыбаться прекращай, - тут же потребовал Казуки. – А то опять начну приставать на глазах у посторонних. - Не начнешь, - Бё улыбнулся еще шире, сворачивая к подъезду. Домофон приветливо пискнул, извещая, что дверь открыта. – Мы уже пришли. - Еще нет, - послушания Казуки хватило ненадолго. Он снова прижался к Бё, обнимая его за талию. – У меня еще масса возможностей. Взять хотя бы лифт. - Казу, - Бё устало вздохнул и тут же пожалел, что выбрал для уже готового сорваться с губ замечания именно эту форму имени. Казуки тут же потерся носом о его шею, прежде чем поцеловать. – Казуки, ты слишком стереотипно мыслишь. Лифт – это избито и заезжено до такой степени, что даже тошно, - Бё все же высказал, что хотел, хотя и не был уверен, что увлеченный зацеловыванием его шеи Казуки хотя бы что-то слышал. - А ты, значит, предпочитаешь оригинальность? – Казуки прекрасно справлялся с несколькими делами одновременно. – Дай-ка подумать, - Казуки прижал Бё к стене и снова собрался поцеловать. - Думают обычно по-другому, - усмехнулся Бё, про себя решив, что впервые участвует в чем-то больше напоминающем балаган, нежели попытку добраться домой, чтобы заняться сексом. Происходящее не раздражало, отчего Бё испытывал удивление и недоумение. Впрочем, он подозревал, что во многом своим настроением и в разы возросшей легкомысленностью он обязан Казуки и его очаровательной улыбке напроказившего ребенка. - А может, у меня так лучше получается? – Казуки проявлял настойчивость, но Бё все равно ощущал его неуверенность. Они слишком плохо друг друга знали, чтобы уметь предугадывать реакции. Казуки справедливо опасался, что излишней напористостью и наглостью может даже оттолкнуть Бё, но при этом ему хотелось сделать хоть что-нибудь: обнять, поцеловать, погладить по волосам. - А может, мы все-таки дойдем до квартиры? Остался всего один этаж, - Бё улыбнулся, видя, как на лице Казуки появляется разочарованное выражение. Похоже, он всерьез настроился исправлять скептическое отношение Бё к зажиманиям в кабине лифта. – Ты, конечно, можешь и на лифте. Я не настаиваю. - Ладно, этот пункт отложим до лучших времен, - Казуки нехотя отстранился, освобождая Бё и позволяя ему идти первым, однако тот замешкался, задумываясь над последней фразой. Тут же стало нестерпимо важно знать, насколько обдуманной и искренней она была. Хотел ли Казуки встретиться с ним еще? Рассчитывал ли он, что теперь они начнут как-то поддерживать связь, не надеясь на случайные встречи? - Ты не помнишь, куда нам идти? – Казуки встряхнул Бё за плечо, привлекая к себе внимание. - Не такой уж я и старый, чтобы забывать элементарные вещи, - отмахнулся тот в большей степени от своих несвоевременных мыслей, нежели от Казуки, и поспешил вверх по лестнице. Казуки поднимался за ним и размышлял о том, что у некоторых людей даже самые обыденные и привычные действия получаются как-то по-особенному красиво. Он отмечал, что Бё совсем не по-модельному сутулится и любит прятать руки в карманы, но чувствовал по этому поводу только желание провести ладонью по его спине до талии и ниже. А еще Казуки не отказался бы, чтобы лестница была немного длиннее. Бё открыл дверь и первым вошел в квартиру, провел рукой по стене, отыскивая выключатель. Казуки тут же скользнул за ним и замер на пороге, чтобы через секунду кое-как сбросить обувь и рвануть вперед. - Ну ничего себе! Э-ге-гей! – Казуки восторженно вопил, заглядывая в совершенно пустые комнаты и наслаждаясь непривычной акустикой. - Как маленький, - Бё заметил это скорее для себя, нежели для Казуки, в данный момент умчавшегося инспектировать такую же пустую, как и прочие помещения, кухню. Откровенно детское поведение Казуки, его восторг по столь незначительному поводу вызывали у Бё исключительно умиление и странную, необъяснимую нежность. Разумеется, мир спорта можно было с уверенностью считать не до такой степени прогнившим, как модельный бизнес, однако Бё был прекрасно осведомлен, что там, где речь идет о больших деньгах, нет места наивности и искренности. Казуки в очередной раз промчался мимо него, на ходу снимая и бросая в угол куртку. Секунду подумав, Бё отправил туда и свою, прежде чем войти в большую комнату. Теперь, без мебели, она в самом деле казалась просторной и даже светлой, хотя освещалась только уличными фонарями и рекламными вывесками. Казуки испытывал смесь самых разных чувств. Непривычная пустота и безликость квартиры совершенно не угнетали, наоборот, в душе поселилось стойкое чувство правильности и логичности происходящего. Ничего лишнего. Только то, что на самом деле имеет значение. Он бездумно смотрел в окно, но совершенно ничего не замечал, думая лишь о том, что где-то за его спиной стоит Бё. Мысли Казуки тут же сделали резкий скачок, наконец обращаясь к тому, ради чего, по сути, они сюда и пришли. Предыдущие их встречи заканчивались сексом, и Казуки совершенно не хотел нарушать традицию, пусть даже она была у них единственной. А еще Казуки захотелось реабилитироваться за прошлые разы, в которые он показал себя далеко не с лучшей стороны. Ему неприятно было думать, что Бё соглашается на секс с ним только потому, что нет других вариантов. Отчего-то Казуки вдруг решил, что другого шанса проявить себя внимательным и умелым у него не будет. Бё наблюдал за ним, прислонившись к стене и по привычке спрятав руки в карманы. Резко обернувшись к нему, Казуки словно замер на вдохе, в который раз поражаясь, как можно в самой обычной одежде, при плохом освещении и в состоянии усталости выглядеть так, словно только что сошел с обложки журнала. Он решил не дожидаться инициативы со стороны Бё, рассудив, что тот и так порядочно сделал для того, чтобы сегодняшний вечер закончился так же, как и два предыдущих. Казуки стремительно преодолел пустое пространство, чтобы притянуть Бё за локти к себе и поцеловать. Он диктовал свою волю так явно, что Бё мгновенно подчинился, поддался, приоткрывая губы и позволяя углубить поцелуй. Казуки успел еще подумать о том, что такая несдержанность и напористость могут не понравиться Бё, но от его покорности и послушания Казуки откровенно повело. В голове зашумело, а все разумные мысли словно выдуло сильным порывом ветра. По-хорошему, стоило бы подумать о том, что жесткий пол – не самое приятное и удобное место, но на это у Казуки уже не было сил. Все, что его сейчас занимало, - это Бё, отвечавший на его поцелуи, обнимавший его за шею и прижимавшийся так тесно, что даже через несколько слоев одежды Казуки чувствовал выпирающие косточки. Ладони Казуки скользнули под футболку, тут же принимаясь поглаживать поясницу. Бё мгновенно выгнулся, вжимаясь в Казуки так плотно, что еще чуть-чуть - и стало бы больно. Он машинально облизал покрасневшие губы, когда Казуки отстранился на секунду, чтобы вдохнуть, и улыбнулся как будто смущенно и растерянно. Казуки впитывал эти эмоции как губка, реагировал остро и ярко, где-то на краю сознания отмечая, что Бё раскрывается не сразу. Зато чем дольше Казуки смотрел, тем больше видел, чувствовал и понимал, насколько интересный и привлекательный человек находился сейчас в его объятиях, отвечая на его ласки. Бё не сообразил, как Казуки удалось за секунду уложить его на пол так, что он даже опомниться не успел. Еще мгновение назад он твердо стоял на своих двоих, чтобы тут же осознать, как пол ушел из-под ног, и еще через миг почувствовать под спиной твердую поверхность. Бё даже испугаться не успел, насколько стремительно все произошло, а Казуки уже прижимался к нему всем телом и покрывал горячими поцелуями щеки и шею. Отстраненно Бё отметил, что, как и в их первую встречу, и во вторую, Казуки торопился, слишком поспешно дергал одной рукой его футболку, а второй – ремень на брюках. Впрочем, Бё это не раздражало, а такая безудержная страсть даже льстила. Но, будто подслушав его мысли, Казуки неожиданно остановился, словно опомнился, и, опершись на выпрямленные руки, внимательно вгляделся в лицо Бё. По необъяснимым причинам от этого взгляда стало неловко: в глазах Казуки читалось нечто необъяснимое, волнующее, и Бё бездумно облизал вмиг пересохшие губы. Почему-то в этот момент Бё показалось, что веселый, улыбчивый и кажущийся на первый взгляд поверхностным Казуки был намного интереснее, загадочнее и наверняка мог еще чем-то удивить его. - Ты очень красивый… - прошептал Казуки, еле слышно и наклонившись к самому уху. Бё ожидал, что дальше последуют новые поцелуи, но вместо этого Казуки отстранился и медленно потянул за край футболки Бё, осторожно, почти бережно раздевая. Перемена в поведении партнера удивила Бё, но он покорно принял новые правила, даже не подозревая, каких трудов стоило Казуки сдерживать себя. В определенный момент, когда он понял, что сейчас рискует повторить опыт их первого раза, когда все произошло слишком быстро и спонтанно, Казуки взял себя в руки и заставил притормозить. Умом он понимал, что медленные тягучие ласки могут стать еще более приятными, томительными до невозможности, но вот горящее жаром тело не желало слушаться. Руки чуть подрагивали, когда он расстегивал ремень и застежку на брюках Бё, хотелось дернуть с силой и поскорее, но Казуки действовал медленно, стискивая зубы, и наслаждался от понимания того, что когда кончики его пальцев прикасаются к коже Бё, тот невольно вздрагивает. Перехватывать инициативу, как в прошлый раз, Бё не стал: из-под полуопущенных век он следил за Казуки, смотрел, как тот потянул с себя тонкий свитер, как расстегнул собственные джинсы. Казуки был невероятно красив, а в полумраке комнаты его кожа казалась матово-белой. Бё не отказал себе в удовольствии протянуть руку и легко погладить чуть напряженные мышцы на руках, потом несильно царапнуть ногтями по груди. От этих действий по телу Казуки побежали мурашки, он торопливо перехватил ладонь Бё, тут же целуя кончики пальцев и думая о том, что от слишком частых прикосновений рискует сорваться раньше времени. Казуки совершенно точно знал, что не испытывает к Бё никаких особых чувств, да и откуда, если они встречались всего-то несколько раз. Но оттого было только удивительнее, почему он так остро реагировал на любое движение Бё, на каждое проявление эмоций. Устроившись между согнутых ног Бё, Казуки беззастенчиво рассматривал его всего, водил ладонями по бедрам и чувствовал, что от возбуждения темнеет в глазах. Бё такое пристальное внимание ничуть не смущало, он даже ноги шире развел, будто приглашая к действиям, и накрыл своими руками руки Казуки. Наверное, лежать на твердом полу было не слишком удобно, но Бё, казалось, не обращал на это внимания. Он дышал ровно и всей своей расслабленной позой демонстрировал полное спокойствие, только Казуки видел, насколько сильно он возбужден. Тряхнув головой, отгоняя навязчивое желание просто податься вперед бедрами, не размениваясь на нежность и прелюдии, Казуки облизал два пальца и осторожно, почти невесомо провел по головке члена Бё. Бё не дернулся от этого прикосновения, не подался вперед, Казуки услышал только, как на секунду сбилось его дыхание. И неожиданно даже для самого себя Казуки понял, насколько сильно его заводит такая сдержанность. Бё хотел его, тело не могло врать, но держал себя в руках, и оттого было только интереснее: Казуки невыносимо желал растопить эту холодность, почувствовать всю страсть, которая скрывалась за флегматичным поведением, увидеть Бё извивающимся и выгибающимся в своих руках. Пальцы Казуки скользили по члену, поглаживали выступающие вены, потом снова головку, не сжимая, только раздразнивая. Казуки уже сам сходил с ума от этой близости, а Бё, плотно сжав губы, казалось, просто наслаждался и не требовал большего. Потому в момент, когда он шумно выдохнул и заерзал на месте, Казуки был готов поздравить себя с одной маленькой победой. - Давай уже, - выдохнул Бё, приподнимаясь на локте, другой рукой прикоснувшись к члену Казуки. От этого тело как током ударило, и Казуки с силой сжал запястье Бё, отстраняя и тут же склоняясь, чтобы поцеловать его губы. - Не торопись, - прошептал он, придавая голосу максимально сладкие нотки, чувствуя, как Бё запускает пальцы в волосы на его затылке и с силой сжимает. Почему-то Казуки очень ярко помнил их прошлые встречи, будто они были только вчера, и прекрасно понимал, какой Бё на самом деле: за спокойствием и уравновешенностью скрывался настоящий огонь. Только казалось, что в прошлые разы его случайный партнер раскрывался не полностью, и это досадное упущение Казуки решил исправить немедленно. Не разрывая поцелуя, Казуки скользнул ладонью между ног Бё и несильно надавил, проникая сразу двумя пальцами внутрь. Бё не зажимался, легко принимая Казуки, только несильно прикусил его губу, когда Казуки надавил сильнее. В этот миг Казуки понял, что хочет снова видеть Бё всего, разглядывать и наслаждаться: смотреть на него доставляло не меньшее удовольствие, чем ласкать, и отказывать себе в этом Казуки не собирался. Потому разорвав поцелуй, Казуки чуть надавил на плечо Бё, заставляя его снова лечь, а сам сомкнул пальцы свободной руки на его члене. Он не стал задавать быстрый темп, двигал ладонью медленно и неторопливо, не без некоторого самодовольства замечая, как дыхание Бё сбивается. Когда пальцами второй руки Казуки нащупал чувствительную точку и несильно надавил, Бё замер на месте, глаза его широко распахнулись, а руки сжались в кулаки. Казуки отметил, что таким не видел Бё прежде – сейчас он был уязвим и полностью зависим от него. Но власть эта была условной: Казуки понимал, что от желания сам сходит с ума. Непроизвольно он начал двигать рукою быстрей, и когда снова пошевелил пальцами в глубине тела Бё, тот наконец застонал в голос, приподнимаясь и выгибаясь. У Казуки перехватило дыхание от восхищения, он даже замер на секунду, любуясь Бё, с какой-то детской радостью отмечая, что это именно он, Казуки, довел его до такого состояния. Откуда-то издалека пришла мысль, что еще совсем недавно он не испытывал восторга по поводу бурного проявления эмоций. Казуки вспомнил свои же слова и запоздало удивился: как же ему это могло не нравиться. Низкий хриплый стон до сих пор звучал в ушах, наполняя таким Казуки трепетом и томлением, что хотелось заставить Бё повторять его слова и снова. - Казу, хватит… - задыхаясь, прошептал Бё, когда Казуки решил продолжить начатое. Казуки сам уже толком не осознавал происходящее: казалось, что реальность смазывается, будто плывет и тает, а весь мир, все существование сосредоточилось на одном единственном человеке. Это было похоже на эффект от несильного приятного опьянения или от приема легких наркотиков, Казуки казалось, что он сорвался и падает куда-то вниз, только от этого не страшно, а восхитительно приятно. - Я хочу тебя, - на последнем слове Бё сделал ударение, вцепляясь в запястья Казуки, чтобы остановить, и сам Казуки отметил, как заметно подрагивают его руки. Бё поражался реакции собственного тела на ласки Казуки и не мог припоминать, бывало ли прежде такое, чтобы его доводили до подобного состояния. По большому счету, Казуки не делал ничего особенного или совсем уж необычного, в жизни Бё попадались куда более опытные и умелые партнеры. Но то, как он смотрел на Бё, с немым восхищением во взгляде, как любовался, как сам кусал губы от удовольствия, приводило в чувство настоящей эйфории. С легким удивлением Бё понял, что даже самый ослепительный оргазм не сравнится с балансированием на грани, когда руки Казуки доставляли ему непередаваемое наслаждение. Шумно выдохнув, Казуки все же пришел в себя, даже слабо улыбнулся и, не глядя, пошарил рукой по полу в поисках собственных джинсов. Мысленно Бё похвалил выдержку своего партнера – о презервативе он и сам почти забыл – и снова откинулся на спину, закрывая глаза и выдыхая. Казуки показалось, что никогда еще он так не спешил. Как всегда в таких случаях, скользкая упаковка никак не желала поддаваться, то и дело выскальзывая из влажных пальцев, а тонкий латекс едва не порвался от слишком резких движений. Мысленно пнув себя за возню, свойственную скорее впечатлительному школьнику, а не взрослому мужчине, Казуки вновь расположился между разведенных в стороны ног Бё и вздохнул. Он не знал таких слов, чтобы описать происходящее в его голове и сердце. Внутри мучительно тянуло, скручивало от напряжения и нетерпения. Это странное, новое чувство распирало, накатывало, словно океанская волна, не давая легким расправляться, а сердцу биться нормально. Казуки сам не знал, чем объяснить свое состояние. По сути, ничего нового или необычного не происходило. Он просто сидел перед Бё на коленях и осторожно поглаживал его бедра с внутренней стороны. Даже нестерпимое желание сделать уже хоть что-нибудь, взять то, что ему так откровенно и беззастенчиво предлагают, слегка померкло перед возможностью просто смотреть. Однако томительное бездействие прекратилось сразу же, стоило Бё открыть глаза. Казуки признался себе, что совершенно не способен противостоять этому взгляду. Он подался вперед снова несдержанно и нетерпеливо, как и в прошлые разы, но теперь его поспешности нашлось достойное оправдание: изумительные, удивительно большие глаза, светлые из-за линз, указывали ему, что делать, и не позволяли ослушаться. Казуки не иначе как чудом сумел удержаться и не ворваться в распростертое перед ним тело с жадностью и жесткостью. Он разрешил себе внести инициативу в четкие распоряжения и теперь наслаждался тем, как Бё кусал губы, то и дело судорожно вздыхая. Казуки вдруг захотелось проверить, сможет ли он довести Бё если не до истинного безумия, то до чего-то близкого к нему. Фантазия словно с цепи сорвалась, подбрасывая картинки, одна другой развратнее. И если раньше Казуки только что не морщился брезгливо, глядя на то, как партнер мечется под ним, стонет и мотает головой, то сейчас хотел этого, как ненормальный. Откуда-то он точно знал, что с Бё все будет по-другому, не пошло, не вульгарно, а правильно и даже, наверное, красиво. Бё к этому моменту совершенно отчаялся хоть как-то повлиять на ситуацию. Казуки чувствовал его, улавливал желания, но трактовал их по-своему, реализовывал в совершенно неожиданной манере, отчего Бё просто потерялся в ощущениях. Он уже не знал, чего ему ждать от каждой следующей секунды. Казуки проник в него медленно, почти безболезненно и тут же двинулся обратно. Бё не успел даже подумать, что ему мало этого, что хочется больше, сильнее и можно так не заботиться, когда вдруг Казуки рванулся вперед, одним махом проникая до конца. Бё выгнулся в спине, сведя лопатки и упираясь в твердый пол затылком, а Казуки вновь превратился в образец нежности и заботы. Неистовые порывы сменялись лаской и томительной нежностью, Казуки действовал непоследовательно, хаотично, подчиняясь каким-то своим инстинктам, отчего у Бё просто рвало крышу. Не имея возможности подстроиться под конкретный ритм, он откровенно задыхался, жадно хватал, как ему казалось, раскаленный воздух искусанными губами, даже не задумываясь, какое впечатление производит на Казуки. Тот же откровенно сходил с ума. В какой-то момент сил на медлительную размеренность не осталось, поэтому Казуки отпустил себя, выбрав самый бешеный и невыносимый ритм, на который его хватило. Бё кончил сразу же, стоило Казуки прикоснуться к его члену. Двинувшись еще несколько раз, сам он замер на несколько секунд, а потом устало опустился на Бё сверху, подминая его под себя и утыкаясь носом куда-то в шею. Складывалось такое впечатление, что удовольствия слишком много. Оргазма, который испытал Казуки, ослепительного, феерического и вообще неповторимого больше ни с кем – в этом Казуки почему-то был уверен безоговорочно – все равно не хватило, чтобы выплеснуть успевшее скопиться внутри напряжение и желание. Хотелось немножко перевести дыхание и продолжить снова. Бё улыбнулся, когда Казуки приподнялся над ним, опираясь на локти и внимательно всматриваясь в его лицо, будто пытаясь прочесть там ответ на свои незаданные вопросы. Не обязательно было обладать паранормальными способностями, чтобы догадаться, что Казуки мало того, что уже произошло. - Да согласен я, согласен, - Бё хмыкнул, когда по лицу Казуки скользнуло секундной недоумение, тут же сменившееся понимаем и довольной, какой-то кошачьей улыбкой. – Отдышаться дай только. - Обойдешься, - полученное разрешение словно осветило Казуки изнутри, наполнило силой и стремлением продолжать снова и снова. Бё даже возмутиться не успел, ощущая, как Казуки снова двигается в нем, постепенно твердея. - Я же могу и передумать, - ни на что особо не рассчитывая, предупредил Бё, но в ответ получил лишь запредельный темп и болезненное ощущение от пальцев, впившихся в его плечо. По запрокинутой голове и напряженной длинной шее Казуки догадался, что никто больше не собирается сопротивляться, и слегка замедлился. Ему нравилось видеть, как Бё тяжело дышит в его объятиях, как беспомощно скребет пальцами по полу, словно не решаясь прикоснуться. Чтобы это исправить, Казуки ненадолго перестал вбиваться в распростертое под ним тело, истратив секундное промедление на то, чтобы закинуть руки Бё себе на шею. Бё тут же притянул его к себе, чтобы поцеловать. Теперь двигаться в прежнем, сокрушительном темпе не получалось, но Казуки не особенно жалел об этом. В сладких, лишающих разума, глубоких поцелуях Бё таилось волшебное нечто, обволакивающее и тягучее, как патока. Второй оргазм принес долгожданное опустошение и ощущение, что стоит только закрыть глаза, как сразу же утянет густая, вязкая тьма. Казуки признался себе, что даже под угрозой расстрела не согласится сейчас покинуть этот дом и своего любовника. По тому, как он сладко засопел, уложив взлохмаченную голову Бё на плечо, тот догадался, что Казуки нисколько не смущает перспектива провести остаток ночи на голом полу. Впрочем, Казуки устроился с относительным комфортом, чего о Бё сказать было нельзя. Эйфория схлынула, оставляя после себя саднящую боль и ощущение, что на спине совсем не осталось кожи. - Казу, не спи, - Бё осторожно встряхнул его за плечи, но добился всего лишь того, что Казуки лениво приоткрыл один глаз и поинтересовался: - Что? Еще раз? - Не сейчас, - мягко улыбнулся Бё и тут же встряхнул его снова. – Дай мне встать. Я хотя бы футон достану. - А у нас был футон? – Казуки удивленно сел и тут же виновато отвел глаза: Бё пристроился рядом, то и дело пытаясь заглянуть себе через плечо. С другой стороны, будь на спине огромная кровавая рана – а именно так сейчас казалось Бё – он смог бы рассмотреть это даже в слабом освещении комнаты. - Иди пока, приведи себя в порядок, а я разберусь с постелью, - наконец хозяйским тоном распорядился Бё, подталкивая Казуки в сторону коридора. Тот что-то неразборчиво пробурчал на тему жестокости и издевательства над уставшими и спящими на ходу людьми, но Бё даже слушать не стал, копаясь в стенном шкафу в поисках постельных принадлежностей. Отчего-то его странно волновала предстоящая перспектива провести оставшиеся до утра часы с Казуки в одной постели. Казалось бы, глупее ситуацию сложно было придумать. Они уже не один раз занимались сексом, и Бё при этом совсем не смущался, а искренне наслаждался процессом. Чем объяснить свой нынешний трепет, он не знал. - Полотенца у тебя, конечно же, нет, - тоном сварливой жены с порога объявил Казуки и прошел в комнату, оставляя после себя мокрые следы на полу. - Есть, - Бё бесшумно подкрался сзади и набросил махровую ткань Казуки на голову, обошел и полюбовался творением своих рук. – Мокрым я тебя в постель не пущу. Казуки поглядел на него исподлобья, как будто даже недовольно немного, но тут же улыбнулся и принялся старательно вытирать волосы. Бё поймал себя на мысли, что в любой ситуации Казуки умудряется выглядеть невинно, даже забавно, и с трудом сдержал ответную улыбку. - А ты? – поинтересовался Казуки, и Бё покачал головой. - А я тоже в душ. Ложись, я скоро приду. Стоять под горячими струями было не слишком приятно – кожа на спине горела огнем, и Бё даже поразился, как можно было настолько сильно поцарапаться и не заметить. Впрочем, с другой стороны, ничего удивительного в этом не было, если учесть, что такого умопомрачительного секса у него давно не было. Казуки удалось удивить его, и теперь Бё ловил себя на жгучем любопытстве: какие еще черты характера и качества Казуки ему неизвестны? Закончив с водными процедурами, Бё, вытираясь на ходу полотенцем, на цыпочках прошел в комнату, отчего-то он был уверен, что Казуки уже спит. И Бё не ошибся: тот с комфортом устроился на футоне, раскинувшись и забросив одну руку за голову, едва прикрывшись простыней. Бё на мгновение замер, залюбовавшись открывшейся картиной, и поспешил тряхнуть головой, отгоняя внезапное желание достать альбом и пару карандашей, которые он всегда носил с собой, чтобы запечатлеть красоту момента. Время было поздним, Бё чувствовал, что валился с ног от усталости, да и спящий Казуки вряд ли оценил бы, если бы Бё включил свет и принялся рисовать. На узком футоне места было слишком мало для двоих, но выбирать все равно не приходилось. Присев на самый край, Бё осторожно потеснил Казуки. Почему-то совсем не хотелось беспокоить его, и Бё только поразился собственной чувствительности и предусмотрительности. Устроившись на боку и повернувшись к Казуки спиной, Бё прикрыл глаза и подумал о том, что уснет очень быстро, когда Казуки зашевелился, вздохнул, а через секунду обнял его за пояс, притягивая к себе. От неожиданности Бё даже возразить ничего не успел. Спать в обнимку не входило в его планы, и Бё уже открыл рот, чтобы сообщить об этом Казуки, но свои требования он так и не озвучил, потому что губы Казуки прижались к одной из царапин на его спине, а следом он провел по коже языком. Своими действиями уже второй раз за этот день Казуки напомнил Бё зверька: он возился, сопел и старательно зализывал ранки. Бё даже забыл, что хотел попросить отодвинуться немного, и не сразу понял, что улыбается. - Прости. Всю спину тебе исцарапали, - сонным голосом прошептал Казуки, зарываясь носом в волосы на затылке Бё и крепче прижимая его к себе. - Нестрашно, - заверил тот и несильно повел плечами, пытаясь высвободиться из объятий, но Казуки держал крепко. - У тебя очень красивая спина, - сообщил он. - У меня все красивое, - отшутился Бё, но Казуки веселья не разделил и серьезно заверил: - Ага. Особенно глаза. Что на это ответить, Бё не знал, кроме того, он слышал по голосу, что Казуки засыпает и, скорее всего, ответ уже не воспримет. - Казу, мне жарко, - произнес Бё и снова попытался освободиться. Впрочем, отодвигаться было особо некуда, на футоне они вдвоем и так помещались с трудом. - Угу… - пробормотал Казуки, больше никак не отреагировав на непроизнесенную просьбу. Вздохнув, Бё снова закрыл глаза, обреченно думая, что выспаться не удастся. Но, на удивление, почти сразу уснул. Что его разбудило, Бё не знал. По крайней мере, виной тому был точно не дискомфорт: хотя Казуки по-прежнему прижимался к нему, как, видимо, делал это на протяжении всей ночи, неудобно Бё не было. Однако, в какой-то момент, открыв глаза, Бё понял, что спать больше не хочет. Молочные утренние сумерки заполняли пустую комнату, слабый свет проникал через незанавешенное окно, и Бё видел в беспорядке разбросанную на полу одежду: ни он, ни Казуки не потрудились сложить ее аккуратно после того, как все закончилось. С каким-то непонятным сожалением Бё отметил, что уже сегодня эта квартира перестанет принадлежать его семье, и все воспоминания о прошедшей ночи останутся здесь, уйдут новым жильцам. Усмехнувшись собственному лирическому настроению, Бё пошевелился и выбрался из объятий Казуки, потягиваясь и поднимаясь. С одной стороны, вставать ему не хотелось, но с другой – первое, что вспомнил Бё, открыв глаза, это как Казуки, засыпая, лежал на футоне, а у него самого руки чесались сделать хоть пару штрихов на бумаге, чтобы запечатлеть своего случайного любовника. К утру это желание не пропало: поглядев на Казуки, который, едва Бё встал, улегся на спину и чуть развел в стороны ноги, он почувствовал знакомое, тянущее в груди чувство, которое Бё испытывал каждый раз перед тем, как загорался идеей нарисовать что-либо. Казуки чуть повернул голову, прижимаясь правой щекой к подушке, глубоко дышал – Бё видел, как поднимается и опускается его грудь – и всем своим видом представлял настолько умиротворяющую картину, что Бё невольно умилился. Тихонько пройдя в коридор, где еще вчера бросил сумку, Бё расстегнул ее и вытащил альбом и небольшой футляр с карандашами… Когда Казуки проснулся, он даже глаза открывать не захотел. Воспоминания о прошедшей ночи накрыли его, он блаженно улыбнулся и потянулся, не желая, чтобы новый день разрушил все волшебство. Правда, тут же Казуки понял, что Бё, тепло тела которого он чувствовал на протяжении всей ночи, рядом нет, и поймал себя на легкой досаде. Открыв глаза, Казуки приподнялся на локте и огляделся. Бё был обнаружен тут же. В одних брюках, по-турецки скрестив ноги, он сидел рядом на полу и что-то старательно черкал в альбоме, который держал в руках. При этом лицо его было крайне серьезным и сосредоточенным, а на пробуждение Казуки он никак не отреагировал. - Доброе утро, - недоуменным голосом нарушил тишину Казуки. - Доброе, - согласился Бё, бросил быстрый взгляд исподлобья и снова уставился в альбом. - Что это ты делаешь? – поинтересовался Казуки, усаживаясь и откидывая в сторону простыню, но Бё пропустил вопрос мимо ушей. – Ты всегда такой общительный и дружелюбный по утрам? – с иронией спросил Казуки, и тогда Бё чуть качнул головой. - Я работаю. - Чего? – не понял Казуки, и Бё невпопад ответил: - Почти закончил. Загадочное поведение Бё начало раздражать Казуки, как и все, чего он не понимал, потому решив прояснить ситуацию, он поднялся и обошел Бё со спины, заглядывая через плечо. - Обалдеть… - выдохнул Казуки после почти целой минуты изумленного молчания. Как прокомментировать увиденное, он не знал и понимал, что произнесенное слово не отражает того, о чем он в действительности думал, но эмоций рисунок Бё у него вызвал столько, что выделить что-то конкретное и произнести нечто более связное у Казуки не получилось. - Не люблю, когда смотрят на незаконченную работу, - флегматично заметил Бё, но Казуки не обратил внимания на его слова, продолжая пораженно молчать. Левой рукой Бё держал альбом, а в правой он умудрялся одновременно сжимать карандаш и ластик. Двигал рукой он очень быстро, штриховал, проводил по бумаге, чтобы через миг потереть ластиком, на первый взгляд ничего не стирая. Как завороженный, Казуки следил за его действиями и даже не понимал, что от удивления раскрыл рот. - Ну, вроде все… - неуверенно произнес Бё, протягивая вперед руку, чтобы оглядеть рисунок со стороны. – Можно, конечно, лучше, но для этого надо больше времени, а… - Да куда уж лучше! – перебил его Казуки. Дар речи вернулся так же внезапно, как и пропал, а впечатление наконец выплеснулось наружу. – Меня еще никто никогда не рисовал так! То есть, меня, кажется, вообще раньше не рисовали… Но это же вообще круто! - Рад, что тебе нравится, - насмешливо произнес Бё, оставляя в нижнем углу автограф и дату, а Казуки испугался, что его грубоватый отзыв, наверное, даже как-то оскорбительно прозвучал. - Нет, ну правда, - извиняющимся голосом произнес он, опускаясь на колени и снова заглядывая через плечо Бё. – Очень здорово нарисовано! Лучше, чем в жизни. Я вообще не такой красивый, особенно по утрам. А ты так нарисовал невероятно… Я просто не умею хвалить картины… - Не надо хвалить, - Бё чуть обернулся и слабо улыбнулся, а Казуки только и отметил, какой же у него красивый профиль. – Я уже понял, что тебе нравится. Вырвав лист из альбома, Бё протянул его Казуки, и тот неуверенно взял рисунок в руки. Фактически, это был портрет – по крайней мере, Казуки казалось, что это так называется, когда изображают лицо человека и его плечи. Или портретом считалось только изображение лица? Казуки не был уверен, а спрашивать стало как-то неудобно, да и неважно это было. Поразительно, но посредством простого карандаша Бё удалось передать атмосферу этого утра, изобразить спящего Казуки с закрытыми глазами и разметавшимися по подушке волосами. Казуки подумал, что на рисунке он вышел намного привлекательней, чем в жизни, и отстраненно подумал, что это просто Бё видит его таким. От этой мысли стало приятно, Казуки даже смутился немного, почувствовав, как кровь приливает к лицу. - Это тебе, - сообщил Бё и поднялся на ноги, сладко потягиваясь: должно быть, от долгого сидения в одной позе затекли мышцы. - Мне? – растерялся Казуки и поднял на него глаза. - Тебе, - кивнул Бё, снова улыбаясь. – Это ж твой портрет. Кроме того, ты сам говорил, что после каждой нашей встречи у тебя остается по рисунку. - Спасибо, - Казуки чувствовал, что словесной благодарности недостаточно, что нужно сделать что-то еще, но с ходу сообразить не мог. Бё наблюдал за сменой выражений на его лице и улыбался. В конце концов, именно эта улыбка подсказала Казуки если не гениальное, то вполне сносное решение. - Можешь меня поцеловать, - Бё засмеялся, когда Казуки сначала чуть-чуть подался вперед, явно собираясь подняться, а потом замер, растерянно глядя снизу вверх. Оказалось, решение было еще и весьма предсказуемым. Либо в предках у Бё были шаманы, умевшие читать человеческие мысли и предугадывать желания. Наткнувшись на выжидающий и слегка насмешливый взгляд Бё, Казуки опомнился и взял себя в руки. Бережно отложив листок в сторону, он поднялся с колен, погладил Бё по щеке и только потом поцеловал, нежно и так осторожно, словно мог причинить боль своими действиями. Отстранившись, Казуки подумал, что ничего подобного с ним раньше не было: он не сгорал от возбуждения, если уж на то пошло, но испытывал жгучее желание все повторить. Ему вдруг стало казаться, что целоваться вот так, без дальнего прицела и ожидания обязательного секса, можно сколь угодно долго. - Скоро придут из агентства, - по лицу Бё мало что можно было прочесть, но Казуки догадался, что тот говорит совсем не то, что хотел бы. - Я понимаю, - Казуки встал, чтобы начать одеваться. Откуда-то издалека в сознание закралась мысль, что в таких встречах с Бё ему не нравится только один момент: неизменное неловкое прощание, оставляющее их такими же чужими друг другу, как и прежде. - Но у нас еще хватит времени, чтобы попить кофе и даже позавтракать. Я знаю очень уютное местечко неподалеку, - Бё тоже поднялся, принимаясь убирать постель. - О… - Казуки, слишком быстро успевший настроиться на очередное спонтанное расставание, опешил и не сообразил, что сказать. - Ты спешишь, что ли? – он мог поклясться, что уловил в голосе Бё тревогу и ожидание. - Нет, что ты! Просто удивился. Привык, что… - начал было оправдываться Казуки, но запнулся и замолчал, одновременно ругая себя за длинный язык и благодаря небеса, что успел остановиться вовремя и не сказать ничего лишнего. - Я понял, - Бё обернулся и улыбнулся так, что у Казуки перехватило дыхание. – Поторопись, пожалуйста. Мы и так завозились. - А рисунок? – Казуки осторожно удерживал листок за края и с тоской думал, что вряд ли сможет доставить его домой, не испортив. - Сейчас я что-нибудь придумаю, - Бё сохранял невозмутимость и спокойствие, которого так не хватало подвижному, как ртуть, Казуки. А еще через пару минут Казуки держал в руках плоский сверток, где между чистыми листами бумаги и плотным картоном покоилось его сокровище. - Спасибо, - Казуки на сей раз думал ровно секунду, прежде чем поцеловать Бё в щеку. - Пожалуйста, - тот слишком внимательно взглянул на Казуки, удовлетворенно кивнул своим мыслям и продолжил: - Пойдем уже, что ли? Спускаясь за ним по лестнице, Казуки в очередной раз пожалел, что путь на улицу слишком короткий. Даже скрытая футболкой и курткой спина Бё привлекала его внимание, притягивала и манила прикоснуться. При этом Казуки старательно гнал от себя мысль о том, что, благодаря их вчерашней поспешности и несдержанности, нежная бледная кожа сплошь покрыта царапинами. А от них вполне могли бы остаться шрамы. - Казуки, я не знаю, о чем ты сейчас думаешь, но завидую заранее, - усмехнулся Бё, оборачиваясь, когда Казуки едва не врезался в него у самой двери подъезда. - Лучше тебе и дальше не знать, - Казуки понятия не имел, как Бё отреагирует на его фантазии, но проверять не торопился, решив, что кое-что можно оставить на потом. - Как скажешь, - Бё первым вышел на крыльцо и огляделся, с внезапной грустью осознав, что и это в его жизни тоже в последний раз. Может быть, уже завтра кто-то другой выйдет из квартиры, в которой прошло его детство, чтобы улыбнуться утреннему солнцу. Казуки молчал и думал о своем, но Бё не напрягало это молчание. Более того, установившееся безмолвие сближало, заставляло думать, что момент можно разделить. Крохотное кафе на углу сложно было заметить, но Бё прекрасно знал, куда они идут, поэтому уверенно свернул к неприметной двери. Посетителей в столь ранний час было немного: о чем-то беседовали за чашечкой чая две женщины слегка за тридцать, да за столиком у окна читала книгу девушка. Едва они сели, подошла официантка и, мило улыбаясь, положила перед ними меню. Казуки внезапно скис и подумал, что от его равнодушия к большинству женщин скоро не останется и следа: в присутствии Бё они раздражали, хотя и не прикладывали к этому вообще никаких усилий. - Черный кофе без сахара, пожалуйста, - Бё отодвинул от себя меню и взглянул на Казуки. Тот вынырнул из своих безрадостных размышлений и зеркально повторил жест Бё, добавляя: - Мне то же самое. И пачку «Pianissimo», будьте любезны. Бё ничего не сказал, но по его улыбке Казуки понял, что его маневр не остался без внимания. - Ты уверен, что тебе нужно возвращаться сегодня? – поинтересовался Казуки самым равнодушным тоном, на что Бё ответил твердо, хотя и с улыбкой: - Уверен, Казу. И ты уверен тоже. - Ну хорошо. А может… - Казуки сам не знал, что конкретно собирался спросить, но Бё, казалось, уловил его порыв. - Почему бы и нет. Пока Казуки размышлял, как трактовать этот ответ, он вынул из сумки блокнот и вырвал оттуда листок, чтобы размашистым почерком вывести на нем последовательность цифр и передать Казуки. Тот торопливо спрятал листок в карман, а потом нахально взял блокнот и на последней странице как можно аккуратней написал свое имя и номер телефона. - А вообще, давно пора было, - заметил Казуки, когда Бё забрал свой блокнот и внимательно всмотрелся в иероглифы. - Угу. Ты общительный, прямой, не умеешь ничего скрывать. Человек настроения и душа компании. Это интересно, - вдруг невпопад заметил Бё, прежде чем закрыть и спрятать блокнот. - Откуда ты знаешь? – Казуки так удивился, что едва не расплескал кофе на блюдце. - Ты сам сказал, - Бё пожал плечами, аккуратно поднося чашку ко рту и делая глоток. – Вернее, написал. - Только не говори… - Казуки был совершенно ошарашен, поэтому мог только шевелить губами, не в силах сказать что-то связное. - Хорошо, не буду, - Бё довольно улыбнулся и принялся распечатывать сигареты. - В тебе столько всего, - Казуки, осознав, что его читают, как книгу, в независимости от того, говорит он что-то или молчит, решил, что скрывать что-то ему уже нет смысла. Секунду помолчав, он добавил: - Жизни не хватит, чтобы в тебе разобраться. - Не могу поспорить. Желающих проверить до сих пор не находилось, - Бё усмехнулся, но Казуки уловил в его ответе если не горечь, то затаенное сожаление. Сказать вслух, что он бы непременно попытался, Казуки не смог, но почему-то решил, что Бё прекрасно все понял без слов. А безымянный номер телефона на листке, наспех сложенном вчетверо и спрятанном в карман, говорил о том, что Бё позволяет ему попробовать. По крайней мере, Казуки не собирался думать как-то иначе.