Der Karpatengraf

Тонким покрывалом устилал туман старое кладбище. Бледно-серебристый свет полной луны и глубокие мрачные тени от ползущих по ночному небу облаков плясали на камнях полуразрушенных надгробий. Ни единого звука не было слышно среди могил, кроме завываний ветра, спускавшегося с заснеженных горных вершин и извечно приносящего с собой в долины, где весна уже давно вступила в свои права, предчувствие зимы и холода. Ночь распростёрла свой плащ над безмолвной землёй. Покой был нарушен, когда где-то вдали послышался слабый, едва различимый в вое ветра звон церковного колокола. Он прорезал тишину единожды, дважды… пять, семь, десять раз… Только после двенадцатого, странно пронзительного удара, колокол затих, издав звук, похожий на стон умирающего. Полночь. Клубы тумана будто бы ожили: медленный, лениво текущий ручеёк бледной дымки сгущался то тут, то там, образуя странные фигуры. Призрачные тени скользили в темноте, мало-помалу обретая очертания, похожие на лица, таявшие вновь и вновь, только для того, чтобы после опять принять новую форму… Шёпот и шорохи, раздававшиеся, казалось, одновременно из облаков и земли, наполнили воздух. Но и подобные тысяче голосов, говорящих наперебой, они были слишком тихи и слабы для человеческого слуха и недоступны для понимания смертных. Однако здесь был тот, кто знал, о чём говорят эти голоса, и сейчас он прокладывал себе путь наверх, сквозь тяжелую, влажную глину могилы, многие дни укрывавшей его от света солнца. Когда шёпот достигал его слуха, он позволял себе на мгновение прерваться, шипел сквозь зубы что-то явно недоброе, а затем вновь возвращался к своему занятию. Уловив чуждое движение, тени принялись жаться друг к другу, пока не превратились в бледный туманный сгусток, в ожидании застывший у могилы. Ждать долго им не пришлось: вскоре среди комьев земли показалась высохшая рука с ногтями, больше напоминавшими чёрные когти, за ней последовала вторая, а через несколько мгновений вылезшее маленькое и тощее существо вытерло грязь с лица и, тяжело дыша, уселось на край могилы. Тени с любопытством приблизились к нему, и хаос их голосов слился в хриплый хор. — Смотрите, он проснулся, проснулся, после стольких лет, после стольких ночей… Шёпот, раздававшийся вокруг, ничуть не заботил существо, его занимали лишь комья глины, налипшие на оборванные одежды и спутанные волосы. Лицо с глубоко запавшими, потухшими глазами, когти на узловатых пальцах и источаемый затхлый смрад гнили и тлена делали его похожим на чудовище, пришедшее из ночных кошмаров пугливых детей; призраков же всё это, напротив, будто притягивало. Хоровод теней все теснее смыкался вокруг странного ночного создания, пока, наконец, подняв взгляд, оно не обнаружило, что окружено. Существо хрипло зашипело, обнажив пару жёлтых, опасно острых клыков, и взмахнуло руками, как будто бы хотело развеять клубы тумана, его окружавшего. — Держитесь от меня подальше, вы, отребье; явитесь или исчезните! Тени почтительно отступили, однако кольцо, коим они окружили нежданного гостя, словно стеной тумана, осталось сомкнутым. Несмолкающий шёпот перекрыл каркающий голос. — Так до сих пор и не научился смотреть глазами ночи, не-мёртвый… Тени медленно сгущались в размытое, испещрённое тысячей морщин лицо злобно улыбающейся древней старухи. Вампир насмешливо ухмыльнулся. — Я мог бы догадаться, что ты всё еще здесь, старая сова! Темноту прорезал смешок.  — Я была здесь задолго, задолго до твоего появления, и пребуду здесь ещё дольше после того, как ты обратишься в прах, — хихиканье смолкло, а её голос продолжал. — Дурные времена пришли для тебе подобных, не-мёртвый… — Я и сам знаю об этом не хуже тебя, ведьма! — гневно прорычал вампир. — Как ты думаешь, почему я месяцами не могу проснуться? Крест на каждой шее и у каждой двери, частоколы и святая вода на каждом кладбище; они даже мертвецам в рот чеснок кладут, чтобы только мы не могли на них покуситься… Тени отпрянули в ужасе. — Мёртвая кровь, мёртвая кровь, — жалобно застонали они, предостерегая, — Тянет тебя в землю, ослабляет силу мрака… берегись, не-мёртвый! — Мне не оставили выбора, — неохотно ответил вампир, — Сейчас — не как пятьдесят лет назад; живые стали недостижимы для мне подобных. Вот раньше… хм, что вы себе позволяете? Пока он говорил, тени приблизились вновь; то тут, то там из сероватой дымки появлялись тонкие призрачные руки, тянулись к нему со всех сторон, тормоша его. — Кость и кровь, — тоскливо шептали голоса, — лик и стать, не одна только видимость и иллюзия… — Прочь! — бледные тени вновь ускользнули от когтей вампира, а смех зазвенел опять. — Малыши… Они всё ещё слишком привязаны к жизни — горюют о плоти, им не подвластна сила теней, как мне… — Сила теней, пф, — пренебрежительно пожал плечами вампир. — Что вы есть? Лишь туман, толпа призраков! Моими детьми были вы, когда-то повелевавшими Тьмой… Завистливое бормотание стало глуше. — Счастлив тот под Тёмным небом, кому тело повинуется и в смерти, — раздавался шёпот вокруг. — Счастлив ты, не-мёртвый, а те, что владели когда-то нами, были не твоей породы… Старуха вновь разразилась каркающим смехом. — Ты думал, раз они слишком молоды, то поверят твоим россказням, жалкий маленький собиратель объедков? Сходство тебе подобных с бессмертными было не бóльшим, чем сходство лисицы и волка, ещё когда князь только вступил под покров ночи… Вампир покачал головой, оскорбление его не задело. — И всё же, это были славные времена… однако князя давно нет. Его слова, казалось, взволновали призраков. — Мы знаем князя, — зашептали они, — знаем кое-кого, кто велит называть себя князем… того, кто правит при свете и боится мрака, кто днём объезжает эти земли, а вечером прячется за стенами… пред ним смертные дрожат больше, чем когда-то дрожали пред созданиями ночи… В общем таинственном шёпоте то и дело слышались разноголосые стоны: — Вонзил кинжал мне в горло… — Забрал мою жену и дочь… — Сжёг мой дом, и не найти мне моих детей на пепелище… — Оставил меня на виселице, не погребённым, не позволил найти покой… — Приказал сыновьям моим идти на войну, и ни один из них не вернулся домой… — Будь он проклят! — голос вампира задрожал от гнева. — Трижды проклят за измену наследнику его предков, он и весь его род! Воздух снова разрезало хихиканье ведьмы. — Страшно ли твоё проклятие тем, кто Старой крови, не-мёртвый? Впрочем, можешь быть спокоен, предатель — предаст, ночь одолеет день, а смерть — жизнь. Видели вы её, дети мои, на закате, у ворот замка, её, с глазами, наполненными светом, ту, по пятам которой следует тьма? — Мы видели её… видели, — раздавался шёпот со всех сторон, — Видели свет в её душе и тень над ней… горе князю, что избирает звёздное дитя для себя, горе невесте его, что нарушила верность тьме… — Прекрасна она, мила и добра, — выдохнул чей-то голос, мягкий и нежный, будто бы девичий. — Песню ей пела на ухо, предостерегла её… не поняла меня… Вампир скривился. — Что же с ней произошло? Старуха вновь расхохоталась. — Утопила своего новорождённого, теперь его оплакивает, ибо это погубило и её, слишком слабую для Добра или Зла… таким остаётся лишь печаль… — Не сумела понять меня, не захотела, — продолжал жаловаться тот же голос, — Идёт гибели навстречу в подвенечном наряде, увлекает за собой того, кому рука её обещана… — Нет, дети, не так! — прервала старуха проклятия призрачных существ. — Неисповедимы пути тьмы… сыну князя она обещана, не ему самому… — О, — вампир поднял взгляд, внезапно преисполнившись интереса. — Я часто видел его — он бродит по лесам, один, ночь за ночью, но приблизиться к нему я не мог, ибо нет в нём страха перед созданиями мрака. — Взращён с шорами на глазах, ничего не знает о силе Старой крови, — шептали тени. — Чувствует, как стремится она по венам, но не слышит зова её… — Придёт тот, кто откроет ему глаза, — хихикнула старуха. — Уже скоро, дети мои, уже скоро… Тени поддержали её — отовсюду из клубов тумана слышался слабый злорадный смех. Однако вампир скептически наморщил лоб. — Уж не заглянула ли ты в будущее, ведьма? — Тебе — сила плоти, не-мёртвый, — невозмутимо отвечала она, — Мне — иное… Прошлое и будущее не имеют различий пред лицом вечности. Истинный князь томится жаждой в его темнице, но потомок тёмного рода последует за голосом крови… — И что потом? — нетерпеливо спросил вампир. Слова ведьмы сплетались с таинственным шёпотом. — Что потом, не-мёртвый? Что бывает со старым волком, когда на смену ему подрастает молодой, способный вести за собой стаю? Она вновь хрипло расхохоталась. — Однако ещё многому суждено свершиться… сперва он потеряет рай, затем станет искать ад… Возрадуйтесь, дети мои, ибо время близко; когда свет его жизни угаснет, тьма воцарится вновь… Вампир обнажил зубы в злой улыбке. Шёпот теней в тумане нарастал, превращаясь в глухое шипение; тысячи тысяч раз звучало мрачное проклятие потерянных душ в ночи: — Горе тебе, лучик света, обещанный наследнику мрака… невозможно осветить его сердце, только сжечь, сжечь…