Полюса

POV Джунмён Аудитория просторная, уставленная двухместными столами и весь второй курс, наш поток, набивается в неё достаточно быстро. - А вот и я, соскучился? – Лухан плюхается рядом, вынимая из сумки тетрадь. – Ненавижу историю искусств, уже тошнит за 2 года. – фыркает он. Я оборачиваюсь назад, видя, что Бэкхён сидит с Чанёлем, Исин возле Криса, а Сэхун бережёт кому-то место сумкой. - Макне, лови! – слышится от входа знакомый голос и Джонин бросает Сэхуну свою сумку. Сэхун ловит, звонко смеясь. - Трёхочковый, хён. - Точно. – Джонин садится рядом с ним. - Я подремаю, да? – Лухан устраивается на моём плече, зевая. - А чего ты сидишь не с макне? – спрашиваю я. - А тебе что, хочется к Джонину? – спрашивает Лухан, не поднимая головы. – Нам нельзя вместе сидеть… - Ага, они неадекватные. – смеётся сзади Бэкхён, показывая Лу язык. - Кто бы говорил. – отнекивается Лухан. - Добрый день, второй курс! Начинаем лекцию! – голос преподавателя разносится по всей аудитории чуть ли не эхом, и все мы тут же затихаем. История искусства - это история каждого из разделов, который мы учили на своих факультетах отдельно, именно поэтому мы уже миллиардный раз проходим одно и тоже, да и вообще… - Ай! – в меня прилетает увесистая бумажка, да и достаточно неожиданно. Я оборачиваюсь в поисках нарушителя спокойствия и натыкаюсь на улыбку Джонина, который кивает на бумажку. Показав ему язык, я поднимаю бумажный снаряд и под партой разворачиваю. «Я встретил маэстро в коридоре! Он слёзно просил явиться тебя, Бэкхёна и Лу к нему в срочном порядке!» Я снова оборачиваюсь к Джонину и одними губами спрашиваю: «сейчас?», а он кивает мне в ответ. Думаю, как бы отпроситься, я снова тихо вскрикиваю от новой бумажки. Снова Джонин. «И нас с собой заберите!» Я снова оборачиваюсь на него и кручу у виска пальцем. - Вставайте, мы идём к маэстро. Сейчас. – говорю я так, чтобы Лухан и Бэкхён услышали. Нужно всё объяснить профессору, потому что ни один самоубийца не стал бы врать о просьбе маэстро. Я собираю сумку и осторожно подхожу к профессору. - Профессор Чан, ЮнДжин-ши просил зайти нас к нему как можно скорее!! Мы – его проектная группа! Я, Бэкхён и Лухан… - А ещё я и Сэхун…, - Джонин тут же встаёт, подходя, и выпихивает Сэхуна поближе к двери, где уже Лухан и Бэкхён. – А ещё Чанёль, да…Исин! Они тоже с нами, в нашей группе! – Джонин улыбается и активно кивает, пока Исин и Чанёль быстро встают, останавливаясь на пороге. - Староста потока, вы же понимаете, что я проверю у ЮнДжина-ши? – спрашивает профессор Чан. - Он понимает! – кивает Джонин, хватая меня за руку, и тянет к выходу. - Извините, я поговорю с ЮнДжином-ши и… - Бассданс, Эстампи, Паваны и Вальс, да-да! Мы всё выучим! Спасибо, до свиданья! – кивает Джонин опять, и ему всё-таки удаётся вытянуть меня в коридор и закрыть дверь в аудиторию. - Ты что с ума сошёл? А если он и правда спросит? – фыркаю я на Джонина, когда он всё ещё тянет меня за руку, чтобы догонять ребят. - Пойдём к маэстро договариваться! – улыбается он, устремляемся вперёд. – Эй, прогульщики, подождите нас! – громко зовёт он, и мы устремляемся по коридору следом за ребятами, не размыкая рук. Когда мы всей толпой вваливаемся в большой кабинет маэстро со звукозаписывающей студией, он глядит удивлённо, но улыбается. - Простите, ЮнДжин-ши, Джонин, видимо, как-то неправильно понял ваши слова! – я пожимаю плечами, дёргая Джонина за руку, и он тут же опускает взгляд, якобы кается. - Ну это ничего. – улыбается маэстро. – Вы – группа, так что посвятить вас всех моё дело. Присаживайтесь! Мы занимаем два больших дивана и внимательно слушаем. - Дело в том, что я экспериментировал с вашей песней, и мне удалось перевести её на английский. По мелодии она не отличается, по крайней мере не для хореографии, но немного по звуку для вокалистов, так что Кёнсу немного переаранжировал мне её. Вот я и подумал, может быть споёте английскую, или спряжённую?! Мы с Луханом и Бэкхёном переглядываемся. - А если она будет английской, комиссия поверит, что её писал Кёнсу, и примет её от нас? – спрашивает Бэкхён. - Глава комиссии – это я, не забывай, Бэкхён! – напоминает маэстро. - Я хочу честно. – тихо зовёт Лухан, пряча глаза. - Можете попробовать спряжённую. Я расставлю для вас строчки и ноты, и тогда заберёте завтра утром, идёт? А пока прислушайтесь, попробуйте петь, потренируйте речь – и завтра с утра обсудим, идёт? - Во сколько мне зайти? – спрашиваю я. - После первой пары, Джунмён! – кивает маэстро, протягивая мне диск с данными. - Хорошо, я всё понял! – киваю в ответ. - Раз уже вы, прогульщики, явились все вместе, я напишу профессору Чан записку. – смеётся маэстро, поглядывая на нас. - Спасибо, маэстро. – вырывается у меня. Он только улыбается, когда пишет мне официальную записку, а потом оставляет на ней печать факультета и свою подпись. – Не слоняйтесь по академии. - Мы не будем. – кивает Джонин. - Спасибо ещё раз, до свиданья. – я выгоняю всех в коридор. - Дуйте в кафетерий, я отнесу записку. – командую я, натягивая на плечи рюкзак. - Я с тобой, староста. – вызывается Джонин, вырывая из моих рук бумажку и идя в сторону недавно покинутой аудитории. Отдав записку, мы неспешно идём к ребятам в кафетерий. - Джонин, больше так не делай. – прошу я. Стараюсь без укора, но мою совесть никто не отменял. - Но было же весело. – он надувает щёки. – Староста, - тянет, водрузив руку мне на плечо. – Что ты такой скучный? Это же маэстро, он бы всё равно написал! Всё же нормально, не паникуй! – он кивает, убеждая меня полностью. День подбегает к концу как-то слишком стремительно, и сморённый им, вполне довольный, после душа, я падаю на кровать, довольно потягиваясь. - Ну Джонин сегодня выдал, скажи? – улыбается мне Бэкхён, умащиваясь поудобней рядом. - Эй, у тебя нет своей кровати? – наигранно возмущаюсь я. - А я с тобой хочу! – Бэкхён показывает мне язык, а потом перекидывает через меня ногу. - Я его выговорил. – замечаю я негромко. - Как?! За что? – Бэкхён даже на локтях приподнимается. - За то, что так поступил. А если бы маэстро был в плохом расположении духа? - Это же маэстро, он бы всё равно написал! Всё же нормально, не паникуй! - говорит Бэкхён. - Вот, Джонин то же самое говорил! – смеюсь я, отворачиваясь от Бэкхёна на другой бок и погасив бра над головой. – Спокойной ночи! - Спокойной! – Бэкхён остаётся лежать рядом, накрывая нас одеялом. – Прямо как в детстве! Только раньше ты не такой толстый был! – смеётся он. - Вот спасибо! – фыркаю я. – Спихну, будешь на полу спать! - Ладно, я молчу, спи! – Бэкхён дует мне в волосы, а потом обнимает за плечи. Утром к маэстро мы попадаем только после обеда и сто раз извиняемся, потому что у нас был завал на парах. Мы сидим у маэстро часа два, если не больше и, в конце концов, уставшие и замученные, не евшие ничего весь день, возвращаемся в общежитие. - Ох и видон у вас! – смеётся Чанёль. Они с Джонином и Сэхуном сидят на моей любимой лавке во дворе. - Кушать! – тянет Бэкхён, присаживаясь Чанёлю на колени. - Спать! – так же ноет Лухан. - Английский! – подытоживаю я, вздыхая. - Ду ю спик инглиш? – с деловитым видом интересуется Джонин. - Ноу, ай донт! – отзываюсь я. – Я скорее балету научусь, чем отработаю произношение до нормальной речи, которую смогут понять! - Эээ, ты тут не разбрасывайся заявочками такими, - фыркает он. – Да ты скорее умрёшь, чем научишься балету! А что не так с твоим произношением? – он вскидывает бровь. - Тебе лучше не знать – я сажусь рядом, откидывая голову назад. - Расскажи, Джунмён-хён, у Джонина в нашей подгруппе по английскому самые лучшие оценки. - Просто он учил японский, как второй азиатский, да немецкий – как первый европейский. – поясняет вместо меня Бэкхён. - Народ, мы в кино вечером, кто с нами? – спрашивает Лухан. - Пойдём в кино? – спрашивает у Чанёля Бэкхён, и рыжий тут же кивает. - Я пасс, я буду спик инглиш. – вяло улыбаюсь я. - Хён, оставайся и ты, будешь помогать. – кивает макне Джонину. - А может там мой любимый фильм. – фыркает он, скрестив руки на груди. - Романтическая комедия. – смеётся Лухан. - Что?! Фу! Лучше уж английский со старостой! – он тут же оживает. - Неужели я лучше романтической комедии?!– улыбаюсь я, и ребята смеются. Часов около семи, когда ребята уходят в кино, мои поползновения в романо-германскую группу языков терпят неудачи одну за другой. Джонин толкает дверь моей комнаты ногой и входит с двумя толстыми книгами. - Ты по мою душу? – без интереса зову я. - По твой мозг. – смеётся Джонин, закрывая всё так же ногой дверь. Он усаживается рядом за письменный стол, и берёт одну из книг да мой текст. - Читай, староста, я буду слушать! – командует он. - Может, лучше…?! - Читай! - Ган лонг, ай гад ит бед вэн ши вас, ши вас… - Хватит! – перебивает Джонин. – Дети в начальной школе лучше читают! - Я не могу перестроиться! – киваю я. - Слушай внимательно! Он читает несколько первых строк, специально для меня выговариваю особенно сложные на мой взгляд слова. Я пытаюсь повторить – один раз, пятый, десятый. Он смеётся да иногда кричит, но в конце первого куплета у меня начинает получатся, только сил уже нет. На часах давно перевалило за одиннадцать, я бы сказал - почти двенадцать. - Давай! - Ол зис тайм тра-та-та-та. – я опускаю голову на стол, зевая. - Староста! – Джонин складывает руки на стол и тоже мостится рядом, потирая сонные глаза. - Не помню дальше. – мямлю я. - Ты врёшь. - Ол зис тайм хё спэйс из… Мы так и засыпаем за письменным столом!