Полюса

Господи Шисусе, как же смущающе=)) Это мой второй в жизни опыт написания подобного, простите, кого разочаровала!! Это же мои любимый КайХо, как я могла написать такое?! Уф!!=)) POV Джунмён - Я ушёл! – зовёт с коридора Джонин. - Пока! – отзываюсь я. Его тренировка продлится ещё часа 4-5, поэтому я мог бы пока заняться чем-то полезным. Например, приготовить ужин. Где-то под конец готовки у меня пронзительно пищит телефон и я принимаю звонок, включая громкую связь. - Привет, Джунмёни! Как Пусан? – довольно тянет в трубку….Лухан. - Лу? – я даже нож роняю – Прости, Луууууууу! – тут же тяну я. – Ну прости меня, непутёвого! - Всё нормально! – смеётся он. – Я дома, так что всё равно не поехал бы! - Прости, что не предложил! Ты что, в Китае? - Нет, Джунмён, я родился на Аляске и моим домом является именно она! – смеётся он. – Как дела там у вас? - У меня нормально, я ужин готовлю! А как там у Джонина с макне – не знаю, они на тренировке! А ты там что? – интересуюсь я. - А у меня холодно. – отвечает он. - У нас тоже, Лу! Не тепло! Днём нормально было, а сейчас что-то вообще! - Есть кто дома? – голос Джонина с коридора. - О, танцор пришёл! – удивляюсь я, глядя на часы. - Джонин, привет! – зовёт Лухан в трубку. - Привет, Лулу! Макне шлёт тебе привет и поцелуйчики! – смеётся Джонин, входя в кухню. - Спасибо! – мы слышим, как Лухан улыбается. – Ладно, не буду мешать! До понедельника! - До понедельника! –отзываюсь я, отключаясь. – Ну, как успехи? Джонин обнимает меня за талию. - Хорошо! - Ащ, ты мокрый!- смеюсь я, чувствуя это, когда он крепче прижимает к себе. - Ну конечно, я же танцевал, а не стоял на месте! – смеётся он. – Угадай, кто был сегодня с преподавателями из Бродвейской! – Джонин усаживается за стол. - Как же я могу угадать? – смеюсь я, и тут до меня доходит. – Погоди….! – я оборачиваюсь к нему. – Тот осёл, который….когда было первое прослушивание в школе…? - Ага – кивает Джонин. – Роб Брайан! - Чего он хотел на этот раз? - Снова агитировал! – Джонин хмыкает. - Чего? – я снова оборачиваюсь. – Ему не надоело? Неужели, у американцев слово «нет» имеет несколько значений? Тю! – тяну я, и Джонин смеётся. - Чем вкусненьким покормишь? – интересуется он, заглядывая мне через плечо. - Руки мой, вкусненький! – смеюсь я, замахнувшись на него ложкой. – И в душ тебе бы не мешало сходить! - Схожу, полотенце дашь? – спрашивает он, уже выглядывая из ванной. - Можешь взять моё, белое! Мы спокойно ужинаем в домашней, спокойно атмосфере, смеёмся, звоним Бэкхёну, потом моем посуду, едва не устроив потоп, перебираемся в гостиную к телевизору, и долго спорим о том, что же будем смотреть. С полчаса смотрим какой-то фильм, а потом Джонин, сидя на мягком ковре, тянет меня за руку к себе на пол, но вместо того, чтобы посадить рядом, мы просто падаем вместе, и теперь я нависаю сверху. - Хулиган. – улыбаюсь я. – Что за привычка меня постоянно ронять или опрокидывать? - Я готов искупить вину. – хохочет он негромко, а потом завлекает в поцелуй, крепче прижимая к себе. Мы, сморённые, ближе к середине ночи, собираемся спать. Я как раз вылез из душа и стою у зеркала, обмотанный в одно полотенце, когда в дверь негромко стучат. - Открыто. – зову я, опираясь о раковину, и гляжу через зеркало, как ко мне в ванную комнату входит Джонин. Он протягивает мне телефон, а на экране горит «Любимая Джанлин-а». - Привет, тёть! – зову я в трубку. - Привет-привет, ещё не спишь? - Не сплю. – киваю я. – Но собираюсь. - Всё нормально? Кухню не сжёг? – смеётся она. - Не сжёг, но едва не утопил. – смеюсь я. - Ладно, это простительно! Ну тогда, спокойной ночи! - Спокойной ночи! – я складываю телефон на полку. - Всё нормально? – теперь интересуется Джонин. Мы всё ещё глядим друг на друга через зеркало. - Угум. – киваю я, и пропускаю тот момент, когда он делает шаг ко мне и прижимается со спины. Он всё ещё внимательно глядит мне в глаза в зеркале. Я вздрагиваю, когда он наклоняется к моей шее, опаляя её горячим дыханием - Джунмён…. – шепчет он у самого уха, и я чувствую, как по мне бегут мурашки. Бабочки внутри оживают и с силой бьются о стенки живота, просясь наружу. Я вздрагиваю ещё раз, когда его рука медленно скользит по моему бедру через полотенце и давлюсь вдохом, когда ныряет под него. Ему нравится моя реакция, я вижу, как улыбаются его губы и как горят его глаза. Проворные пальцы осторожно рисуют замысловатые узоры где-то на внутренней стороне бедра. У меня голова начинает кружиться, и я откидываю её ему на плечо, громко выдыхая и таким способом подтверждая, что готов на всё. Он мягко целует меня за ухом, перебираясь на шею осторожными, нежными поцелуями, и мурашки на моей спине только усиливаются. Джонин осторожно поворачивает меня к себе лицом, продолжает целовать, подхватывает под бёдра и заставляет обвить его талию ногами. Полотенце теряется где-то между нами, а он тем временем внимательно изучает губами мою шею, не пропускаю ни одного сантиметра, медленно, растягивая удовольствие, заставляя меня шумно втягивать носом воздух. Что-то ломается во мне, а следом и в нём, когда он прикусывает мою губу, да из меня вырывается тихий сдавленный стон. Прижимая крепче к себе, Джонин снова принимается за мою шею, и я слышу, как он шарит ладошкой по полкам в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Рёбра неприятно ноют, когда моей спиной, всё ещё держа меня над полом, он открывает дверь в ванную, ни на мгновенье не отрываясь от моих губ. Когда моей спиной открывается дверь в мою комнату, я уже не думаю о рёбрах. Джонин роняет меня на кровать, нависая сверху, и я тяну за края его футболки, призывая снять. Вместе с его футболкой на пол летит и моё полотенце, но я не чувствую себя нагим. В смысле, я не чувствую смущения, мне наоборот кажется, что всё так, как должно быть, и что выгибаться сейчас от его ласк – то самое естественное, чего в принципе до этого в наших отношениях не было, и возможно не хватало. Мне нравилось засыпать с ним, чувствуя под пальцами горячую кожу, чувствуя, как он вздрагивает. Уверен, он тоже прекрасно всё понимал, забираясь проворными пальчиками под мою футболку и вызывая дрожь по всему телу. Я снова вздрагиваю, возвращаясь в реальность, и глаза сами по себе закатываются. Джонин поднимается медленными поцелуями с самых кончиков пальцев ног, на икры, потом на коленки, выше по бедру, на внутреннюю его часть, что заставляет меня вцепиться в простыни. Вверх по бедру, на живот, язычком в ямку пупка, в ямку на груди, а потом острые зубки прикусывают сосок и вот теперь-то я стону в голос. Кажется, бурлящую в венах кровь видно невооружённым глазом, возбуждение скапливается внизу живота, а Джонин всё дразнит мягкими поцелуями, томными ласками. Я обнимаю его за шею, чтобы подняться следом и меняюсь с ним местами, теперь он лежит передо мной, словно распятый, раскинув руки: уже нагой, свободный и безумно красивый. К мокрому лбу липнет чёлка, и стекающие по тёмной коже капли пота блестят в свете, что излучает город за окном. Я веду тонким пальцем линию от подбородка до самого низа живота и подаюсь к нему, прихватывая губами жилку на шее. Джонин, кажется, давится стоном, и я убеждаюсь в этом лишний раз, когда целую его, и он стонет мне в губы. Не замечаю того момента, когда он снова подминает под себя. Наклоняется и медленно усыпает поцелуями лицо, нежно и осторожно, а потом по комнате разливается едва ощутимый запах, что это – крем для рук, или какой-то увлажняющей? Крем кажется холодным, даже ледяным по сравнению с разгорячённой кожей. Джонин шепчет мне какие-то глупости на ухо и продолжает целовать – заговаривает мне зубы, засранец! И успешно заговаривает – о чём-то постороннем во мне я узнаю далеко после. Крепкие руки держат за талию, он входит в податливое тело мягко, и я жмурюсь от неприятных ощущений, только прикусывать губу, но он не даёт мне этого сделать, тут же целуя. Его щёки под моими ладошками горят, он упирается ладошками в мою грудь, вырисовывая коротким ноготком узоры на ней и ждёт, ждёт сигнала к началу. Я открываю глаза, привыкнув к дискомфорту, и мягко глажу его по щеке. - Иди ко мне. – одними губами шепчет он, снова обнимая за талию, и буквально поднимая меня в сидячее положение, от этого простого движения угол проникновения меняется, и я не могу сдержать стон. Он всё ещё ждёт, мой мальчик! - Двигайся! – шепчу я ему в губы, и пробую его улыбку на вкус. В темноте его глаза блестят чем-то таким, чего не рассмотреть при свете дня: страстью, нет, всё же бешеной нежностью. Он смотрит мне точно в глаза – затуманенные дымкой подступающего удовольствия, но всё же смотрящее на меня, а не сквозь меня. Он целует меня в губу, а его рука движется в такт с движениями тела. Когда голова отключается, а нервные окончания, кажется воспаляются, и оргазм накрывает взрывной волной: ломает всё на своём пути – страхи, стереотипы, я роняю «люблю», тяжело дыша, и целуя его шею. На кровати остаётся, кажется только простынь, от того, сколько раз мы меняемся местами, и крутимся, а после какого-то из следующих оргазмов я уже просто кричу в голос от наслаждения, а Джонин улыбается. Всё последующее происходит как в дымке, помню, как меня бережно укладывает на подушку, и устраиваются рядышком, под боком, утыкаясь носом куда-то в шею, и темнота. А утром я только успеваю думать о том, что чувства и ощущения, такие как адреналин, экстрим, эйфория в моём случае, обычно накрывают всепоглощающей волной, вызывают бурю новых эмоции. А ещё я мысленно радуюсь, что в этом доме есть комната, которая принадлежит мне, потому что если бы это была комната Джанлин-а, и мы бы…ну…., мне было бы стыдно потом. Я открываю глаза, тут же зажмурившись от яркого солнечного света в глаза, но когда привыкаю, снова открываю их. Джонин спит рядом, обвив руками мою талию и устроив голову на груди, красивый, родной и растрёпанный. Мы в унисон дышим, поскольку он вдавливает меня в кровать всем своим весом. Я зарываюсь пальцами в мягкие каштановые волосы. - Джонин, я люблю тебя. – шепчу я, чтобы не разбудить. По венам вместо крови течёт счастье и бабочки в животе спокойно щекочут. Разве можно было так просто влюбить меня в себя, что я и сам не заметил?! - Я хочу всегда так просыпаться.- довольно тянет он, стискивая меня в объятиях сильнее. - Доброе утро! – улыбаюсь я, когда он поднимает на меня лицо. - Ну для тебя-то не очень! – хихикает Джонин, когда тянется к моим губам за утренним поцелуем, и тут же встаёт. Я не понимаю о чём он, до того момента, пока не пробую сползти с кровати. - Ким Джонин! – возмущаюсь я на весь дом. - Ползи сюда, большая черепаха! – смеётся он с кухни. Думаю, душ мне никак не помешает, наоборот, после него я чувствую себя лучше, но не намного, как выясняется позже. Когда я дохрамываю до кухни, завтрак как раз готов и Джонин с улыбкой наблюдает, как я коряво вхожу и как пытаюсь присесть на стул, но он тянет меня за руку к себе, усаживая на свои колени. Да, здесь мне будет, безусловно, мягче. - Ненасытное животное, - шиплю я на него. – Сколько раз за ночь ты…. - Я не вёл записей и подсчётов, был немного занят. – смеётся он в ухо, а потом прихватывает его зубами. – Извини! - Да поздновато как-то для извинений, - усмехаюсь я. – А завтра, между прочим, на учёбу. - У тебя есть ещё целый день, чтобы прийти в себя. – Джонин снова смеётся. – Я к тебе сегодня больше не подойду. - Эээ, ну я не имел в виду не подходить ко мне совсем! – и Джонин снова смеётся. - В душ со мной пойдёшь? – предлагает он. - Ага, конечно, чтобы завтра я тут и остался, а ты поехал домой? – фыркаю я. - Ну во-первых, я тебя тут одного не брошу, а значит останусь с тобой, а во-вторых, староста, чёртов извращенец, ты о чём подумал, когда я предложил пойти со мной в душ и заняться тем, чем нормальные люди обычно занимаются в душе? - возмущается он. - Нормальные люди ходят в душ по отдельности. – киваю ему я. - Ладно, хорошо! Тогда кто пошутил над тобой, соврав, что мы - нормальные люди?! Скажи, я с ним разберусь! – Джонин сводит брови на переносице, а потом тут же смеётся. – Так что я спрошу ещё раз: ты пойдёшь со мной в душ! - Конечно же н… - я только хочу сказать «нет», когда он целует меня в плечо. – Я там уже был. – последний шанс на бегство, а Джонин продолжает провоцировать меня. – Пойдём уже в твой душ, засранец! – кричу на него я, резко поднимаясь с его колен, и тут же жалею об этом. - Поплатился? – смеётся Джонин. – Боже, староста, надеюсь, я единственный, от кого твоя прекрасная задница будет страдать подобным образом! – смеётся он, бесцеремонно перебрасывая меня через плечо. Сколько мы плещемся в душе, я не рискую даже предположить, но то, что на моём телефоне с двадцать пропущенных вызовов и на улице медленно темнеет, уж о чём-то, да говорит. В шутку ругая друг друга, что домой-то возвращаться сегодня вечером, а не завтра утром. Мы поспешно собираем вещи и даже успеваем сотворить некое подобие порядка. Скрывать от Исина и от макне что я здесь, и что Джонин был со мной - нет смысла, так что мы возвращаемся в академию все вместе.