Полюса

POV Джунмён Сегодня без него мне засыпать особенно трудно, ведь моя кожа ещё помнит его прикосновения, и я всё ещё чувствую его запах на себе. Я ворочаюсь, пытаясь найти себе удобное место на кровати и удобное положение, но как не крути, мне не нравится всё – потому что без него. Джонин внимательно разглядывается потолок своей комнаты и мысленно рассуждает. Джунмён -нежное, трепетное, мягкое, доверчивое и совершенно светлое существо, которое нужно беречь, о котором нужно заботиться, которое нужно любить. Джонин улыбается своим мыслям, когда вспоминает сказанное Джунмёном «люблю» в самый пик наслаждения, вспоминает его «люблю» с утра. Младший вспоминает, как пахнет староста, и какая на ощупь его кожа, вспоминает какие на вкус его губы и с каким рвением он отвечает на поцелуи, вспоминает, каким мягким светом горят его кофейные с примесью молока глаза, как прогибается худая спина от умелых ласк, Джонин вспоминает тонкие запястья и оставленные на его спине отметины тонкими пальцами. Засыпать с мыслями о Джунмёне куда приятней, чем просто так. И бьющаяся всё ещё на задворках сознания мысль про план Кёнсу визжит и чахнет под чем-то новым. - Хён, ты мурлычешь, как кот! – слышится с соседней кровати довольный голос Сэхуна. - Извини. – отзывается Джонин. - Тигрёнка приручили? – макне хихикает. - Приручили. – соглашается Джонин, а потом они в унисон смеются, прежде чем уснуть. Утром Джонин просыпается с ощущением лёгкости в голове, и чувствует себя не просто выспавшимся, а ещё и почему-то счастливым. Он желает макне доброго утра, лохматит ему волосы, и они устраивают водные бои без правил в ванной во время чистки зубов, чего не делали уже давно. И когда они с Джунмёном встречаются на вахте между их блоками, Джонину впервые не хочется целовать старосту. Ему хочется просто крепко обнять его, прижать к себе и защитить от всего мира, и никогда не отпускать. Гладить по ровной спине, вдыхать его запах, что он незамедлительно и делает, и староста тут же поддаётся. - Как самочувствие? – заботливо шепчет младший, когда они спускаются вниз по лестнице. - Жить буду. – улыбается в ответ Джунмён. И весь учебный день Джонин с нетерпением ждёт вечера. Он невнимателен на парах, и чуть даже не получает двойку, но Сэхун спасает его, он не голоден, он рассеян и ничего не видит вокруг. Он просто ждёт вечера, того момента, когда он, наконец, сможет остаться со старостой наедине. Потому что всё в нём кипит и бурлит, словно из груди просится на волю птичка, которая попала туда случайно, и всё никак не может оказаться на свободе. Когда вечером, часов около восьми в дверь негромко стучат, и на пороге вырастает Джунмён, Джонин с облегчением выдыхает, замечая, что та самая птичка сидит и ждёт момента вот-вот вспорхнуть,. Он, сидя на кровати, сгибает ноги в коленях, и Джунмён устраивается посредине, умостившись на его груди. Младший укутывает их обоих в плед, и они просто молчат, наслаждаясь компанией друг друга. А потом Джонин немного наклоняется вперёд и втягивает носом родной запах. Кажется, даже спустя двое суток, староста всё ещё пахнет им. Он задумчиво глядит куда-то вперёд, мягко поглаживая ладонь Джонина кончиками пальцев. И Джонин понимает одну простую вещь – он заигрался! - Джунмёни… - шепчет младший, переплетая свои пальчики с пальчиками хёна. – Я тебя люблю… Что-то внутри ухает вниз, и Джонин с облегчением выдыхает, когда видит, что старший улыбается. Староста разворачивается в кольце его рук и нежно целует в губы. Птичка вспархивает на волю, разминая крылья и счастливо щебечет! - Что между вами было?! – спрашивает Кёнсу. - Ничего! – спокойно отвечает Джонин. - Джонин, не ври! Что между вами было!? – повторяет старший. - Ничего между нами не было! – всё так же категорично. - Ааа, то есть секс теперь означает «ничего»? – Кёнсу вскидывает брови. - С чего ты взял, что я спал с ним? – хмыкает младший, но мысленно ругает себя за это «спал», как можно говорить «спал» - так глупо и вульгарно, когда ты занимался любовью с человеком, которого любишь? Джонин осекается – в тот момент, когда всё это началось, внутри него всё ещё велась ожесточённая борьба, и только на следующий вечер, понимая, что ему до одурения, до боли в мышцах не хватает присутствия старосты, он понял, что всё же попал! - Я вижу, что ты мне откровенно врёшь! Почему не рассказываешь?! Тебе было настолько неприятно, что ты решил скрыть этот ужасный факт своей уже биографии даже от меня? – Кёнсу хмыкает, потому что Джонин резко дёргается к нему и тут же замирает, понимая, что допустил ошибку, что выдал себя с головой. Нет, конечно, нет, ему не было неприятно, как раз наоборот. Ему было так хорошо, как не было ещё ни с кем. Было хорошо от простых поцелуев, от долгих объятий, от часовых валяний дурака в кровати, от долгих приёмов душа вместе. - Что, Ким Джунмён хорош не только в поцелуях? – смеётся Кёнсу. – Ладно тебе, все свои, ты можешь мне сказать! Он же влюблён в тебя по самые уши, это-то то и повлияло! – Джонин молчит и давит в себе рвущиеся наружу слова о том, что «это я влюблён в него по самые уши». – Ну так как, поймал кайф? – Кёнсу не понимает главного, и Джонина это радует. Он всё ещё пытается найти выход из ситуации. - Поймал. – кивает он, и Кёнсу снова смеётся. После разговора с Кёнсу в груди младшего остаётся неприятный осадок, и пока он идёт по коридору, мозг активно генерирует, пускай и неудачные, но все же идеи. Джонин на автомате доходит до академии и вспоминает, где может быть ЕГО мальчик. И правда – он находит всех в малом конференц-зале, где идёт предпроектная защита руководителей групп. Джунмён сидит в центре большого круглого стола, слегка лохматый, заметно уставший, и несколько раз моргает, слабо улыбаясь, пытаясь придти в норму. Здесь достаточно человек, чтобы визит Джонина оказался незаметным. Он осторожно обходит все кресла, делая вид, что внимательно слушает, и присаживается за компьютерный стол, за спиной старосты. Тут же опирается руками о спинку его стула, и подаётся вперёд. Я слегка вздрагиваю, когда чувствую горячие губы у себя на шее, но тут же улыбаюсь. И как он зашёл, что я не заметил? - Ты невероятно очаровательный, когда пытаешься быть серьёзным и не сонным. – шепчет он в ухо совсем тихо. – И я люблю тебя, ты же помнишь? Я закидываю левую руку за спинку стула и ловлю его ладошку, мягко поглаживая кончиками пальцев, а потом чувствую, как он целует каждый, и смущённо прячу улыбку. Достаю телефон и под столом строчу ему смс. «Любимый, я устал!!=*((» Слышу, как жужжит его телефон и он отпускает мою руку, чтобы прочитать. Он удачно прячется за высокой спинкой моего стула. «Долго ещё?!» - отвечает он. «Ещё 5 человек!!» - Потерпи немножко. – шепчет он мне в ухо, и мягко целует в макушку. – Я здесь, рядом. А большего мне и не надо! И пока ждёт, Джонин складывает голову на руки, уткнувшись носом старосте в волосы, и прикрывает глаза, вдыхая любимый запах. Если очень постараться, то, наверное, ещё вполне реально ощутить этот запах на себе – въедливый и сладкий, запах тепла, самого Джунмёна, его туалетной воды, почему-то шоколада. - Джунмён, как ты думаешь? – интересуется маэстро, и Джонин чувствует, как старший дёргается – не ожидал. - Для начала нужно поинтересоваться у старосты дизайна театральных деталей, возьмутся ли ребята. Но вы же, надеюсь, понимаете, что всё должно быть продумано до мельчайших деталей, чтобы никаких загвоздок? Время ограничено, и если они дадут вам два дня, то у них не должно возникнуть вопросов в эти два дня, они должны не планировать за вас, а делать! – кивает Джунмён. Всё-то он успевает! - Вот вам и староста потока! – довольно улыбается декан вокалистов, и Джунмён благодарно кивает. - Что-то наш староста потока немного подустал. – констатирует маэстро, похлопав Джунмёна по плечу. «МОЙ староста потока немного подустал!» - мысленно исправляет его Джонин. И ещё целый долгий час Джонин наблюдает, как Джунмён активно работает, выполняет свои обязанности, слушает и записывает, и когда маэстро говорит, что собрание окончено и все свободны, он с облегчением выдыхает. - Джонин? А ты откуда здесь? – удивляется его же декан, а он только говорит, что ему интересно было послушать. Мы на автопилоте возвращаемся в общежитие, уставшие, и я чувствую вину из-за того, что вымотал и его ожиданием. Останавливаемся под его комнатой, и он пускает меня внутрь, где оказывается Сэхун. - О, хёны, уже всё закончилось? – интересуется Сэхун. - Закончилось! – киваю я, оседая на кровать Джонина. - Сэ, ты куда? – интересуется Джонин с порога. - Ночной сеанс в кино! – отзывается младший, улыбаясь. - Последний ряд – места для поцелуев? – в ответ улыбается Джонин. - Буду утром, хён! – говорит Сэхун, надевая толстовку. - Ничего себе – кино. – выдыхает Джонин. - Мы потом гулять пойдём. Спокойной ночи, хёны. – Сэхун машет нам на прощание, надевая на плечи рюкзак, и выходит. - Останешься? – интересуется Джонин всё ещё с порога, и я спокойно киваю, падая на его подушку. – Принести тебе пижаму? - Угу. – Джонин выскальзывает за дверь, а меня активно клонит в дрёму. Мне кажется, я успел уже снов с десять посмотреть, прежде чем он приходит. - Иди сюда. – поднимает меня за руку и ловит в свои объятия. Я ужасно сонный, а он просто ведёт меня в ванную и только там начинает раздевать, а я стою и даже не возмущаюсь, не слишком то и хочется. А потом мы стоим под горячими потоками воды, точнее стоит он, а я буквально сплю на его плече, разница в росте мне это позволяет, а он в это время мягко касается моей кожи кончиками пальцев, оставляя за собой мыльные разводы. - Джунмёни, будешь моим молоком? – спрашивает он негромко и мне приходиться вынырнуть из дрёмы, чтобы понять о чём он. Он держит меня за руку, переплетая пальцы и правда, моя белоснежная кожа по сравнению с его тёмной смотрится забавно. - А ты тогда моим шоколадом, идёт? – улыбаюсь я в ответ. - Идёт! Воду выключают, меня мягко оборачивают в полотенце, и поднимают на руки, кладут на кровать, одевают в пижаму и отправляют под одеяло, устроившись рядом. - Спасибо за заботу. – зову я совсем тихо. - Спокойной ночи. – отзывается Джонин, осторожно целуя меня в уголочек губ.