Полюса

POV Джунмён Первым это говорит, конечно, макне, так как он проводит с Джонином больше всех времени, хотя с последним можно уже поспорить. Ребята дурачатся под музыку, и в какой-то один момент валятся на маты, едва успевая дыхание переводить между смехом. Сэхун улыбается и говорит что-то вроде: «хён, ты так изменился!». Джонин не спрашивает, о чём младший, просто лохматит ему чёлку и Сэхун с победным кличем валит его обратно на маты. Вторым человеком оказывается его, Джонина, декан Пак Хибом, который кроме того, что декан, является преподавателем хореографии на факультете. Он замечает, что глаза Джонина как-то по-особенному светятся, и говорит ему об этом. В тот день все роняют челюсти от того, насколько выкладывается Джонин – его не тянет на резкие движения хип-хопа или поппинга, его тянет на мягкие движения балета. Просыпаясь утром от присланной старостой СМС «С добрым утром, Джонини!~», Джонин поспешно пишет ответ «Доброе утро, любимый!» и ещё несколько минут лежит и глупо улыбается. Собравшись на пары, Джонин чувствует, как в кармане брюк вибрирует телефон и поспешно достаёт его. Только звонящим оказывается не Ким Джунмён, далеко не он! - Он выглядит абсолютно счастливым. – довольно говорит Кёнсу в трубку. – Просто светится как лампочка, поэтому, думаю, самое время довести дело до конца! - Погоди, Кёнсу. – выдыхает Джонин. – Стоит ещё немножко повременить. Его пальцы мелко дрожат, а дыхание спирает, телефон тяжело держать в руках. - Почему? – удивляется Кёнсу. - Ну…он ещё не до конца….Я не думаю, что он… - Джонин! – грубо обрывает Кёнсу. – Я говорил тебе не заиграться! - При чём тут это? Я не… - С тобой или без тебя, но я сделаю это. – и связь обрывается. А он хотел рассказать, рассказать сам, а что теперь? Джонин глядит на часы – время обеда, а значит Джунмён в столовой. Зная Кёнсу, который собирается сделать это публичным и самым жестоким способом, Джонин спешит в столовую. Расстояние от общежития до академии он преодолевает буквально за какие-то полминуты. Народу в коридоре мало, и Джонин убеждается, что все в столовой, когда толкает дверь людного места. Он делает несколько шагов внутрь и оглядывается в поисках Кёнсу. Бегает глазами и старается высмотреть знакомую фигуру, а потом резко замирает – Кёнсу и правда здесь, стоит напротив в нескольких метрах и улыбается уголочком губ. И Джонин решает, что вместо того, что бы ловить Кёнсу, а он может быть не один, лучше увести отсюда Джунмёна. Он находит старосту за привычным столом, Джунмён увлечённо слушает Лухана, и улыбается, а потом, словно почувствовав его, устремляет на Джонина глаза и нежно улыбается. И сердце Джонина ухает вниз, потому что он не хочет терять эту улыбку, он не хочет терять его. - Привет, народ. – пытаясь унять дрожь в голосе, здоровается Джонин. - Где ты ходил? – интересуюсь я, уступая ему стул, чтобы потом умоститься на его коленках. Но он не садится. - Мне нужно….кое-что показать тебе. – улыбается он вместо этого. - Прямо сейчас? – удивляюсь я. – Может, после обеда? - Нет, Джунмён, это очень важно, прямо сейчас. – кивает он. Я замечаю нервозность в его голосе, но не поддаюсь. Выжидающе гляжу на него, но он только кивает и протягивает руку. - Сейчас вернёмся. – бросаю я ребятам и принимаю его руку, вставая. Он держит меня крепко, не так, как всегда и ведёт через людную столовую, мы доходим едва до середины столовой, как музыка в столовой затихает и вместо неё динамики шипят, а это значит, что сейчас будет объявление – кто-то в звукозаписывающей радио комнате. - Добрый день, академия! – приветствует нас знакомый голос. – Кёнсу. Джонин резко дёргается и продолжает пробираться через толпу. - Давай послушаем! – я хватаю его второй рукой, пытаясь притормозить. - Тебе нельзя этого слышать. – отвечает Джонин, обернувшись на меня. - Что? Почему?– я всё ещё пытаюсь удержать его на месте. - Джонин-а, я знаю что ты там, и пусть ты сплоховал в конце, финал я, как и обещал, сделаю фееричным! – декламирует Кёнсу. Вот теперь-то Джонин замирает. Он опускает голову и буквально съёживается. - Ким Джунмён, ты слушаешь? – продолжает Кёнсу. – Думаю да, потому что этот предпроектный сюрприз специально для тебя! Чувствую, как засосало под ложечкой, сердце бешено колотится, внутри селится страх, но я всё ещё держу обеими руками Джонина за руку. Чувствую, всё это не предвещает ничего хорошего. - Вашему вниманию представляется аудио-пьеса! Я отчётливо чувствую, как колотит Джонина, он стоит в пол оборота ко мне и его бьёт крупная дрожь. Он жмёт кулаки и закусывает губы. А потом звучит, судя по всему, запись, потому что слышны помехи и шум и на какие-то несколько минут я прекращаю дышать и думать, а мои уши только воспринимают сказанные слова. - Дио!!! - Ну чего ты голосишь? - Ты не представляешь, что он сделал! - Кто? Джунмён? Ты знаешь, он умеет! - Он заставил меня участвовать с ним в проекте! Вынудил! Пришёл, бросил в лицо списки и сказал, что я не смогу без вокалиста, иначе мне придётся выполнять и его работу тоже – петь и танцевать одновременно. Но это же самоубийство! Я отдамся танцу, а в вокале получится…даже слов не могу найти! - Я тебе говорил, что Джунмён не так уж и прост, не так? Он ловко забирает то, что ему не принадлежат, отнимает, привязывает к себе, и всё это с ангельской улыбкой, словно ничего не сделал! - Это ты сейчас о Бэкхёне? Или о факультете эстрадного вокала? - Язва ты, Джонин! Отомстить хочешь? - Пока мы сидели в беседке, мне хотелось выломать ножку у стола, и…! - Нет, физическая боль не такая страшная, как душевная. - Что ты уже придумал? - Ким Джонин, ты должен влюбить его в себя! - Чего??! - Дослушай до конца! Вы теперь в одном проекте, что тебе стоит?! На тебя клюют все: и парни, и девушки. Ты влюбишь его в себя, влюбишь по-настоящему, и будешь играть до того момента, пока он не скажет тебе этого, пока не поверит, а потом мы просто возьмём и обрежем крылышки этой пташке. И он камнем рухнет вниз с разбитым сердцем! Вы будете квиты, мы будем квиты! - Я, вообще-то по мальчикам не… - Оооой! Не рассказывай мне! - Почему именно я? - Потому что ты у тебя на ура получится разгорячить его, а потом резко охладить, поиграть с ним. Гляди, и сам получишь удовольствие. - Не вызывай рвотный рефлекс! - Ну так как?! Что, не сможешь? - Играем! - Аплодисменты, дамы и господа! Премьера прошла успешно, а теперь позвольте откланяться! Свечи потухли, а занавес опускается! Последних слов Кёнсу я уже не улавливаю, сердце грозится пробить дыру в грудной клетке. Оно сжимается до крошечных размеров, а затем с грохотом взрывается в груди, и боль медленно растекается по всему телу. Кончики пальцев покалывает, а в горле собирается ком, глаза не видят и мне приходиться несколько раз моргнуть, чтобы разглядеть хоть что-то из-за слёз. Все эти улыбки, и хамство в начале, откровенные разговоры, встреча в магазине, клуб, поездка в Китай в показательные дни, его выходка на конференции, два, а тогда казалось, что самых счастливых дня, в Пусане, все эти слова и поцелуи – всё это…ложь? Меня словно ледяной водой окатывают. В ушах стоит звон – это моё сердце ухнуло вниз и разлетелось на осколки. Мои руки обмякают и я выпускаю Джонина из хватки, делаю шаг назад, неверяще поднимаю на него глаза. - Я…не….ты….должен меня выслушать. – шепчет он. В столовой абсолютная тишина, никто даже не дышит. - Я ничего тебе не должен. – чеканю я слова. Голос едва удаётся оставить холодным, потому что из груди рвутся рыдания. Он хватает меня за руку, но я тут же одёргиваю её, и он падает на колени, опустив голову, словно это ему так же больно и противно от собственной наивности, как мне. - Я виноват, - шепчет он. – Но… Я плотно зажимаю уши руками и отрицательно киваю. Эти губы совсем недавно шептали мне, что любят, а теперь он пытается оправдаться за свою грязную ложь. Я не понимаю, как всё происходит дальше, я прихожу в себя только когда нахожусь в своей комнате, как я дошёл сюда из академии, всё ещё не помню. Пред глазами всё плывёт, меня крупно трясёт и я падаю на пол, не дойдя до кровати, едва дверь толкнув, и захожусь рыданиями. Потому что нельзя быть таким идиотом, нельзя доверять людям, Джунмён! В столовой всё ещё стоит гробовая тишина, никто не смеет даже дышать. - Бэкки, найдите его, я разгоню всех и найду Кёнсу. Сэхуни, Исин…уведите Джонина. – Лухан кивает, поднимаясь. – Академия, двигаемся, не стоим на месте! Позакрывали рты и занимаемся своими делами. То, что происходит, вас не касается! Не задерживаемся, проходим по салону! – Лухан бегает по столовой, и машет руками, краем глаза поглядывая на всё ещё сидящего на полу Джонина. - Это что получается, староста любит… - шепчутся рядом одногруппники. - Бабки базарные, исчезните! – рявкает на них Лухан. Джонин чувствует, как тяжелеет голова и наливается свинцом сердце. Потерял…потерял его навсегда… А потом кто-то опускается рядом на колени, приобнимая за плечи и помогая подняться. Джонин глубоко вздыхает, а потом всхлипывает. - Тише, хён. – шепчет Сэхун, пока ведёт его прочь из столовой. Несколько минут спустя, заметив, что друзья ушли, Лухан следует за ними. И первое место, куда он направляется – радиозаписывающая комната, но там не оказывается ровным счётом никого. Лухан не теряется и идёт сразу в одну из студий, в ту, где обычно легче всего найти Кенсу и находит. До стоит у пульта, настраивая звук. Лухан резко хватает его за плечо и разворачивает к себе лицом и Кёнсу тут же улыбается, заметив его. - Ааа, малыш Лулу! – тянет он. - Ты в своём вообще уме? – в ответ спрашивает Лухан. – С головой вообще дружишь? - Странно, что ты здесь. Я думал, Джунмёну сейчас нужна поддержка, он же столько пережил, бедняжка. – наиграно вздыхает Кёнсу и Лухан больно толкает его в плечо, как за спиной. - Лу! Лухан оборачивается – Бэкхён и Чанёль. - Иди к нему, он в комнате. – шепчет Бэкхён Лухану и открывает перед ним дверь, а потом умоляюще глядит на Чанёля и тот нехотя кивает, и тоже выходит, оставаясь за стеклянной дверью и наблюдая. - Я никогда не мог подумать, что ты настолько жестокий. – горько вздыхает Бэкхён. - У меня забрали, я забрал в ответ. – отвечает Кёнсу. -Ты разве не знаешь? Не знаешь, какой человек Джунмён? Нет? – беспомощно выдыхает Бэкхён. - Знаю. Именно поэтому я поступил таким образом. – кивает До. - И ты всё ещё думаешь, что после всего, что ты сделал, я смог бы оставаться с тобой хотя бы друзьями? Ты привселюдно унизил, разбил и буквально покалечил морально моего лучшего друга, ты втянул в это Джонина, заставил его играть по твоим правилам, ввязаться в эту глупую афёру, и при всём этом строил из себя чуть ли не святого – звал меня то на кофе, то песню записать, и после все этого ты всё ещё думаешь, что получишь с моей стороны ещё хоть какие-то чувства кроме презрения и ненависти? – в глазах Бэкхёна стоят слёзы, и Кёнсу тяжело глядеть на него. - Я…не думал, что всё так обернётся. – тихо проговаривает он. - Не думал? Ты не думал? – Бэкхён толкает его в плечо. – Не думал и не знал, что если хрупкого человека разбить, его будет очень тяжело собрать воедино? Чего тебе не хватало, Кёнсу? Я ведь всегда хорошо относился к тебе, я уважал тебя, и относился к тебе по-дружески, потому что у нас было много забавных моментов в детстве! Я берёг эти воспоминания в душе, но теперь прекращаю это. И ты хочешь сказать, что не думал, ты не знал? – голос Бэкхёна дрожит, и он готов в любой момент сорваться на крик. - Мне не хватало тебя, - шепчет Кёнсу. – Ты всегда был занят кем угодно, кроме меня. Даже когда Джунмёна ещё не было, даже когда вы ещё не были знакомы. И сейчас ты приходил только тогда, когда я звал, а не тогда, когда сам хотел. А потом появился Чанёль, но ты не стал от этого игнорировать Джунмёна, Лухана, так почему же, когда появился Джунмён, ты стал игнорировать меня?! Чем он лучше меня, а чем Чанёль лучше меня? – Кёнсу едва сдерживается, чтобы по щекам не потекли ручьи. - Он не врёт мне, и он искренен со мной. Он не заставляет меня быть с ним кем-то другим, и ничего не делает за моей спиной, он не причиняет мне боль. Он только бережёт и заботится, и любит. – Бэкхён набирает в лёгкие побольше воздуха. – А я люблю его! Кёнсу тихо тянет носом, опуская голову ниже, потому что все заслонки с этой последней фразой срывает, и он больше не может держать всё это в себе. - А я ведь… - пытается выговорить он. - Я всё знаю, Кёнсу. – перебивает Бэкхён. - Знал ещё тогда, пока ты строил козни во время поступления Джунмёна в музыкальную школу, а потом и в академию. Именно тогда я понял, что я лучше буду дружить с ним, он искренний и добрый, понимающий и мягкий, он никогда не предаст и не сделает больно людям, которых любит, понимаешь? – Бэкхён вздыхает. – Сейчас я не хочу ничего общего с тобой иметь, мы не то, что не друзья, я не хочу быть даже твоим однокурсником, понимаешь? Не хочу. - Позволь мне…- Кёнсу делает быстрый шаг вперёд, оказываясь совсем близко к Бэкхёну, и уже ловит его дыхание губами. - Ага, сейчас! – фыркает тут же рядом Чанёль, дёргая Бэкхёна за руку к себе. – Бэкки, ты иди к Джунмёну, я догоню! – говорит Чанёль, неотрывно глядя на Кёнсу. -Но… - Иди, пожалуйста. Всё нормально, я сейчас. Ребята меняются местами, и теперь Чанёль наклоняется над Кёнсу. - Если ты всё ещё что-то к нему испытываешь, то прекрати, наконец, делать ему больно. – говорит Чанёль. – Он не менее ранимый, чем Джунмён, а ты уже и так слишком много проблем нам принёс. Если я увижу тебя рядом с кем-то из моих друзей, я буду по-другому объяснять, - кивает Чанёль. – Кулаки я распускать не буду, ты не думай, я не такой. Просто, мне кажется что человек, которого ты уважаешь, не меньше чем Бэкхён, будет не очень доволен, узнав обо всём этом, а то и больше. Понимаешь о ком я, да? - Чанёль сам себе кивает. – Не смей приближаться ни к кому из них, тем более к Бэкхёну, пожалей его, Кёнсу! – Чанёль разгибается и хватается за ручки двери, но замирает и останавливается.- И Джонина это тоже касается. Он тоже мой друг, несмотря на все обстоятельства. Поэтому оставь его в покое со своими глупыми играми. И Чанёль уходит, а Кёнсу остаётся стоять посреди студии. В тишине, в одиночестве, в пустоте.