Полюса

POV Джунмён Всё нормально, да, я соглашаюсь, только ночью меня снова накрывает болью с головой, именно поэтому с утра на репетицию я прихожу в буквальном смысле варёный. - Доброе утро всем! – зову я, входя в актовый зал. - Доброе, как спалось? – спрашивает Лухан. Они с Сэхуном сидят в одном кресле. - Никак. – честно отвечаю я. - Кого не хватает? – интересуется Чанёль, потягиваясь. - Извините, я проспал. – Джонин. Он входит в зал в спортивных штанах и футболке, на ходу стягивая с себя спортивную кофту. Даже стоя на сцене, я могу понять, что он не спал сегодня: щёки впали, под глазами залегли тёмные круги, он бледный, даже учитывая тот факт, что кожа у него достаточно смуглая. Он слегка лохматый, и тёмная чёлка лезет в глаза. И он такой очаровательный сейчас, как ребёнок: сонный, пушистый и милый. Я едва сдерживаю в себе порыв, чтобы не обнять его. Все поднимаются ко мне на сцену, Чанёль остаётся сидеть за музыкальным пультом. - Поехали! – командует он, включая музыку. Мы с Лу и Бэкхёном стоим в центре, ребята вокруг. Я отчётливо слышу и ощущаю, как часто дышит Джонин буквально над ухом, он стоит здесь, рядом, за моим правым плечом. Голова кругом, снова ком подступает к горлу, я несколько раз моргаю, чтобы прийти в себя. - Джунмён…? – зовёт Чанёль. - Всё нормально, включай, - машу я рукой. Как выясняется минутой позже, мой голос объявил забастовку, поэтому музыку выключают, и я виновато опускаюсь в кресло. - Мы сходим за водой. – зовёт макне, и они с Джонином уходят. - Ну, что случилось? – Лухан и Бэкхён присаживаются передо мной на корточки. - Я голос посадил на днях. Видимо, он ещё не восстановился, - я пожимаю плечами. – Простите! - Нашёл за что извиняться! – фыркает Лу, улыбаясь.- Ооо, пчёлки-трудяги. Лу встаёт на встречу Сэхуну и Джонину, потому что у них в руках слишком много бутылок. - Ты спал? – тем временем спрашивает Бэкхён. - Спал. – киваю я. - Сколько? - Минут 15, - я рассеянно улыбаюсь. - Дурья башка. – ругается Бэкхён, стукнув меня по лбу только что врученной Джонином бутылкой. А потом Джонин падает в соседнее кресло и протягивает бутылку и мне. Зелёный чай, холодный и такой вкусный, мой любимый, и он знает это. - Спасибо. – устало тяну я, принимая спасительную жидкость. - Джонин-хён, я купил тебе энергетик! – слышу за спиной голос Сэхуна и тут же оборачиваюсь. Джонин мгновенно вскакивает, подходя к макне, и не нужно слышать, о чём они говорят, чтобы понять. Сегодня репетиция совершенно не клеится, Джонин путается в ногах, из-за него сбивается Сэхун, а мой голос так и не приходит в норму. Вижу, как ребята понимающе переглядываются. - Давайте на этом закончим! – прерывает Бэкхён, прося Чанёля выключить музыку. - Спасибо. – слышу, как негромко выдыхает Джонин и, подхватив сумку, поспешно выходит. - Я закрою зал. – вздыхаю я, проводив его взглядом и прикусываю губу. Ребята поспешно выходят, а я навожу легкое подобие порядка и закрываю зал на ключ. Пока иду на вахту, ловлю себя на мысли о том, что соскучился по родителям. Замираю, только пройдя мимо знакомой двери, и тут же останавливаюсь, потому что из танцевального класса доносятся громкие звуки. Нет, не музыки, ощущение такое, словно кто-то что-то рушит, бьёт и ломает. Что-то с треском и грохотом падает и ломается, и я уже, было, хочу войти, но снова замираю, услышав и узнав голос Джонина. - Глупый идиот! – кричит он и снова что-то бьётся и ломается. – Чёртов придурок, кретин! - я оседаю на пол, нарочно стукнувшись больно головой о дверь, и прикусываю губу, чтобы не разрыдаться в голос. Он злится, невероятно злится на себя. - Ненавижу тебя, ненавижу! - уши режет звук разбившегося стекла. Я тут же схватываюсь, рывком открываю дверь, и оказываюсь в его танц классе. Здесь словно тайфун прокатился – все маты вверх дном, вся аппаратура перебита, как и вся мебель, и Джонин сидит на осколках только что разбитого зеркала, обняв себя руками, и в голос рыдает. Я замираю на пороге, как вкопанный – что мне делать? Если я сейчас дам слабину… - Что ты здесь устроил? – стараюсь холодно спросить я, поспешно вытирая щёки, пока он не смотрит, но он никак не реагирует на мои слова, и только заходится рыданиями сильнее. Подойдя поближе, я охаю, понимая, чем именно он разбил зеркало. Все ладошки исполосованы глубокими царапинами, как и босые ступни. - Глупое существо! – я подлетаю совсем близко. – Что ты творишь? – я трясу его за плечи, пытаясь привести в чувство. – Если ты убьёшь себя - мне от этого легче не станет, наоборот, я возненавижу тебя сильнее! – кричу я и он, наконец, обращает на меня внимание. Глядит пустым взглядом с несколько секунд, пару раз моргает, а потом в удивлении даже плакать перестаёт. Узнаёт меня, отходя от истерики. А потом бросается мне на руки, тут же обнимая, и утыкаясь лицом мне в живот, и заходится истерикой по новой. Я чувствую, как быстро мокнет футболка. - Алло, Бэкки? – как хорошо, что он быстро берёт трубку. – Вызови, пожалуйста, скорую! - Скорую? – ужасается Бэкхён. - Да, мы в танцевальном классе! Не идите все, пожалуйста! Джонин садит горло, нервы, сердце, мою силу воли, меня, я гляжу в одну точку, когда Бэкхён толкает дверь. Он только охает. - Что здесь произошло? – удивляется он. - Ты вызвал? – спрашиваю я, молча роняя слёзы. - Бэкхёни, скорая при…Матерь Божья! - ахает следом Чанёль. Исин убеждает врача, что в больницу не нужно, Сэхун сочиняет историю о несчастном случае, все глубокие и не очень порезы обрабатывают, на некоторые даже накладывают швы, Джонину вкалывают успокоительное и ставят капельницу для повышения гемоглобина в связи с потерей крови, ставят прямо в комнате общежития. Его декан, Пак Хибом долго разговаривает с врачом, Лухан с Исином отгоняют зевак, что собрались вокруг комнаты, Чанёль прихватил Криса и Бэкхёни и отправляется наводить порядок и ремонт в танцевальном классе, а я стою на пороге комнаты, опираясь о дверной косяк, и гляжу как он, бледный, медленно дышит. - Глупый ребёнок, неужели ты думал таким способом вернуть меня? – спрашиваю я у пустоты. – Ты не заставил простить себя, ты сделал гораздо, гораздо больнее. Ведь если я не рядом, это вовсе не значит, что я не люблю. – я вздыхаю, наблюдая, как одинокая капля скатывается по стенке флакона с лекарством для капельницы. - Хён, он поправится! – зовёт сзади Сэхун, положив руку мне на плечо. – Я тебе обещаю, всё будет нормально! – Сэхун улыбается, но глаза всё ещё красные от недавних слёз. Макне очень перепугался, и успокоительное пришлось колоть и ему, правда, в дозе поменьше. Лухан буквально ловил его над полом, когда Сэхун увидел скорую, разбитый зал, а потом и самого Джонина. - Ты как? – интересуюсь я, накрыв его ладошку своей. - Всё нормально, хён! – кивает Сэхун. - Сэхуни, пожалуйста, помоги Исину! Джунмён, мне нужно поговорить с тобой! – голос декана хореографов резко бьёт в уши. - Хорошо, Хибом-ши. – Сэхун кивает и уходит, а мы с деканом оседаем на его свободную кровать. - Расскажи, что произошло, Джунмён! Я знаю, что Исин и Сэхун соврали! – он спокоен и говорит тихо, словно мы можем разбудить Джонина этим. - Они не соврали! – вру я. – Он правда не рассчитал и разбил зеркало! – надеюсь, ребята смогут скрыть убытки до того, как декан увидит, что в зале пострадало не только зеркало. - Разбил, а потом станцевал на осколках ещё раз? – Хибом-ши вздыхает. - Он растерялся и упал, я нашёл его уже на полу! Он очень испугался! – я киваю. - Мне кажется, Сэхун испугался не меньше! - выдыхает декан. - Его привели в чувство буквально за пару минут до вашего прихода, он тоже ужасно перепугался за хёна! – я гляжу на смуглую перебинтованную ладонь. - Кто вызвал скорую? – продолжается допрос. - Я попросил это сделать Бэкхёна! – отвечаю я. - Джунмён, он не понесёт совершенно никакого наказания, ты же знаешь, что я люблю его как сына, потому что у самого дочь. Так же, как не попадёт и Сэхуну с Исином, так что, пожалуйста, расскажи мне правду! – просит молодой мужчина. - Я рассказал, что знаю! - не хватало ещё ему знать, что Джонин распсиховался и в истерике просто не думал, что творит, и неосознанно нанёс себе вред. - Хорошо! – он кивает. – Я предупрежу преподавателей, что его на парах пока не будет! С Сэхуном я поговорил, он за ним присмотрит! И спасибо, Джунмён, что спас его! – Хибом-ши треплет меня по плечу и уходит. День пролетает незаметно, и я только сейчас замечаю, что на часах уже половина первого ночи. Пожелав Сэхуну спокойной ночи, я устало вздыхаю, и покидаю пропахшую медикаментами комнату. Валюсь в кровать, и Бэкхён тут же забирается ко мне, устраиваясь рядом. - Ты как, дружище? – шепотом спрашивает он. - Испугался, устал. – выдыхаю я. - Что произошло? – Бэкхён переплетает свои пальцы с моими. - Он злился на себя. – выдыхаю я. - За что? - За меня. – снова вздыхаю. - Извини, что я такой любопытный. – Бэкхён утыкается носом мне в щёку. – Что сказал доктор? - Уровень гемоглобина в крови низкий, он потерял достаточно много крови, и на некоторые порезы наложили швы. – говорю я. - А декан хореографов? - Не поверил в легенду, что сочинили Исин с Сэхуном, но вид сделал обратный. – я пожимаю плечами. - Сэхун напугал меня, если честно. – говорит Бэкхён. – Не так, конечно, как Джонин, но достаточно. - Он сам испугался, когда увидел всё это. Лухан тоже очень испугался за него. – соглашаюсь я. - Извини за мои вопросы, ты невероятно устал и не спал прошлую ночь. Спокойной ночи. - Спокойной ночи. – отвечаю я, прикрывая глаза. - Хёны! – откуда-то из вне знакомый голос. – Хёны, проснитесь! – голос Сэхуна. Я открываю глаза и поднимаю голову с подушки, за окном уже достаточно светло. - Джонин-хён очнулся! – говорит Сэхун, и я тут же встаю, оставляя Бэкхёна спать, а сам выхожу вслед за макне. - Сэ, сколько времени? - зову я в спину. - Почти половина седьмого, хён. Я пойду будить Лулу, а вы поговорите. – макне кивает. Я на мгновенье останавливаюсь под дверью, что я ему скажу?! «Я люблю тебя, маленький идиот, и если ты попробуешь проделать нечто подобное ещё раз, я убью тебя своими руками?» Или, может быть «Ким Джонин, какой же ты придурок, если думал, что это вернёт нас?» Всё это слишком глупо и слишком больно, и слишком правда. Поэтому я просто толкаю дверь и вхожу, и на меня тут же глядит пара чёрных глаз, уставшая, вымотанная, но с тёплыми огоньками где-то на дне. - Как ты себя чувствуешь? – с порога интересуюсь я, прикрыв за собой дверь. - Дезориентирован в пространстве. – шепчет он – посадил голос. – Прости меня за…вчерашнее. - Чем ты думал? – интересуюсь я, присаживаясь на край его кровати, а он виновато прикусывает губу. - Я не знал, куда мне было девать…ураган, что скопился внутри. – шепчет он. - И ты решил направить эту энергию на себя? А просто потанцевать ты не мог? – я вскидываю бровь. Злюсь и чувствую безумное волнение. - Я пробовал, не помогло. – он выглядит виноватым. - Ты хоть понимаешь, что я тут чуть с ума не сошёл, а? – я резко встаю, расхаживая по комнате. – Сэхун так испугался за тебя, что ему тоже пришлось колоть успокоительное – из-за него с ума чуть не сошёл Лухан. - Он мне не говорил. – Джонин прячет взгляд. - Ты думал…думал, это подействует на меня? – я замираю, оборачиваясь. Если ты сейчас скажешь - да, то слишком плохо меня знаешь! - Это не было моей целью. – отвечает он, и я с облегчением выдыхаю. – У меня не было цели, мне просто было…больно. - Физическая боль перебивает душевную, да? – я снова оборачиваюсь на него через плечо. – Ну тогда что мне прикажешь делать, Джонин?! Пойти и пустить пулю себе в висок, чтобы та боль, что испытываю я, смогла хоть чем-то быть перекрыта! Он утыкается носом в подушку и беззвучно плачет. - Ты сделал ещё больнее, чем было до этого. Потому что я думал, что умру, пока ждал, что скажут эти чёртовы доктора, кто знает, какая глупость ещё пришла тебе в голову, пока я не вошёл! А если бы я не вошёл, что тогда? Ты бы так и лежал среди осколков, истекая кровью, да? – я всхлипываю, прикрываю рот ладошкой. - Извини…меня. – шепчет он. - Ты должен понимать, что это ничего не изменит между нами. – я почти шепчу это, когда целую его в едва тёплый лоб, и так мне отрываться от него не хочется. Хочется задержаться губами ещё немного, вдохнуть его запах, но в груди ноет. – Отдыхай, я зайду позже! – и скорее к себе, подальше от него, от его чар, от него самого, к которому так льнёт, но из-за которого так болит моё сердце.