Полюса

POV Джунмён - Как идут наши дела, Ким Джонин? – интересуется Кёнсу, нагоняя приятеля в коридоре. - Ну ты умеешь место для разговора находить, - хмыкает Джонин. – Пока никак! - Не справляешься? – Кёнсу знает, что для этого, чтобы заставить Джонина действовать – нужно надавить на его самолюбие. - Я не могу просто подойти и поцеловать его! – шипит младший сквозь зубы. - А было бы забавно, скажи? – подзадоривает его Кёнсу. - Для этого нужна хотя бы причина, а пока, сколько я не стараюсь, мысль об этом вызывает у меня только отвращение! - Хорошо, что ты учишься не на театральном, но с другой стороны – жаль, что не учишься! – кивает Кёнсу. - Сколько времени, кстати, ты мне даёшь? – Джонин резко останавливается и Кёнсу, шагая чуть сзади, налетает на него со спины и, пользуясь моментом, приобнимает младшего за шею. - Не ограничиваю тебя во времени, но, чем больнее ему будет – тем лучше! - Что ты за садист такой? – смеётся Джонин. - Он слишком многое мне должен! – серьёзно говорит Кёнсу. - Ревнивый идиот! – смеётся Джонин, сбрасывая старшего с себя, и уходит совершенно в другом направлении. - Джонин, подожди! - нагоняю его буквально на входе в кафетерий. - Что опять? Конец света, вторжение пришельцев, третья мировая война? – резко останавливается он. - Репетиция! - Ааа, ну значит ничего важного. – фыркает и входит в кафетерий. - Заплачу за твой обед, если придёшь сегодня на репетицию! – говорю в спину. Он останавливается, оборачивается на меня, и ухмыляется. - Одна репетиция вам ничего не даст. - Буду покупать тебя обед за каждую репетицию. - уверено киваю. - Лучше сдохну с голоду. – бросает Джонин и идёт вперёд, но я снова нагоняю, и хватаю его за локоть. - Зачем соглашался, если сейчас отказываешься? – обиженно интересуюсь я. - Если я числюсь на бумажке – не значит, что я явлюсь на репетиции. - Ааа, ты надулся за то, что я сказал, что не умеешь работать в команде? – предполагаю я. - Мне не пять лет, чтобы, как ты выразился, «надуваться» за такое, - он нарочно кривляет меня. – Но я действительно не буду работать в команде, я привык делать всё один, и так у меня получается куда лучше. А танец – это время одного! – он фыркает на последней фразе. - Нельзя быть всегда одному, от одиночества можно сойти с ума! – зову я вслед. - Но я же не сошёл! – оборачивается он снова на меня, и я всё-таки даю ему уйти. Его настроение меняется по миллиард раз за день, он может в одном предложении нагрубить мне, или расфилософствоваться так, что его потом не переговоришь. - Сэхуни, может быть, ты попробуешь поговорить с ним? – предлагает Бэкхён, когда мы обедаем и я из-за плеча лучшего друга поглядывая на сидящего за своим столиком Джонина. Джун вьётся вокруг, развлекает его и что-то рассказывает, но он выглядит совершенно не заинтересованным. - Нашёл кого посылать грудью на огонь – макне! - тут же фыркает Лухан, заступаясь за Сэхуна. - Ну они же общаются. Вроде как, даже тренировались пару раз вместе, нет? – переспрашивает Бэкхён. - Но сейчас я сижу здесь, с вами, и Джонин-хён не разговаривает со мной из-за этого. – Сэхун пожимает плечами. - Вставай! – тут же находится Бэкхён. - Что? – даже Чанёль на соседнем стуле оживает, когда Бэкхён машет на макне руками. - Сделаем вид, что разругались, и ты пойдёшь к нему. Поговоришь заодно! – кивает Бэкхён Сэхуну. - Ещё чего захотел! – фыркает Лухан. - У нас нет другого выбора, иначе останемся в дураках, - кивает Бэкхён. – Ну, макне, давай! - Утихомирься, Бэкхёни! – прошу я, на тонах слегка повышенных от нормы, и он тут же затихает. – Что-нибудь придумаем! - Думаю, нужно дождаться, пока приедет Исин-хён, – говорит Сэхун. – Он уже в Корее, скоро будет здесь. Хён ведь умеет уговаривать Джонин-хёна, так что он поговорит с ним, и всё будет нормально. Как только Исин-хён приедет, я обо всём ему расскажу. - Ну вот, так и сделаем. – улыбается Лухан, облегчённо выдыхая. - Что, спас своего макне от лап Джонина и теперь доволен? – усмехается Бэкхён. - Да, спас своего макне от лап Джонина и теперь доволен! – кивает Лухан. - Ребят, вы чего? – опасливо тянет Чанёль. - Бён Бэкхён, ты что с цепи сорвался? – интересуюсь я. - Приятного аппетита! – только и отвечает Бэкхён, поднимаясь, и уходит. Чанёль тут же вскакивает следом, но я ловлю его за рукав пёстрой зелёной толстовки. - Пускай остынет, у него бывает! - Я всё-таки пойду, хён. Прослежу, чтобы он не наделал глупостей, ладно? – Чанёль убедительно кивает и всё-таки встаёт. Виснет тишина. - Извините, это всё из-за меня. – вздыхает Сэхун, виновато опуская голову. - Не бери в голову, макне, - начинаю я. – Просто Бэкхён очень волнуется за проект и очень ценит то, что именно маэстро делает для нас песню, поэтому хочет сделать всё в лучшем виде! - Бэкхён-хён так уважает его, да? – интересуется Сэхун, глядя то на меня, то на Лухана. - Именно слово маэстро было решающим при его поступлении в академию на факультет эстрадного вокала, бюджетную форму обучения. – отвечает Лухан. Мы переглядываемся – тот день ещё слишком чётко запечатлён в нашей памяти. - Ну тогда я сейчас же пойду вызванивать Исин-хёна, чтобы поговорить. – Сэхун уверенно кивает, тоже поднимаясь на ноги. - Наберёшь потом? – спрашивает у него Лухан. - Конечно, хён! – Сэхун едва ощутимо проводит тонкими пальчиками по светлой ладошке Лухана, что не укрывается от моего взора, и спешит из столовой. - Остались мы с тобой одни, Джунмён. – тянет Лу. - Пойдём-ка и мы лучше отсюда. Чанёль находит Бэкхёна на небольшой лавочке, с внутренней стороны общежития. Старший сидит на лавке с ногами, обнимая колени и задумчиво глядит куда-то вперёд. - Что случилось, хён? – мягко спрашивает Чанёль, присаживаясь рядом. - Оно тебе надо? – негромко фыркает Бэкхён. - Да, надо! – кивает младший, глядя на Бэкхёна совершенно серьёзно, с неподдельным интересом в глазах. Бэкхён вздыхает. - Тебя что-то волнует? - Я боюсь, что ни черта у нас не получится. И что эта идея Джумёна закадрить к нам Кая – только приступ самолюбия, для того, чтобы просто доказать всем, что он может заставить кого угодно. - Хён, но ведь Джунмён – твой лучший друг. – растерянно тянет Чанёль. - Да, лучший друг, - кивает старший. – Но иногда я не понимаю его, совсем не понимаю. - Я думаю…, - неуверенно начинает Чанёль и поглядывает на Бэкхёна, словно ожидая разрешения. – Думаю, что Джунмён-хён знает, что делает, и что он найдёт способ заставить Кая участвовать, ходить на репетиции, работать с нами. Это ведь и в его интересах тоже, верно? А Лулу… - Да Лулу тоже молодец! – снова фыркает Бэкхён. - Бэкхёни, он прав, - осторожно говорит Чанёль. – Если Джонин постоянно грубит и ссорится с Джунмёном, хотя тот его, судя по всему, старше, то что тогда говорить о макне? - Да знаю я! Спокойствие и рассудительность Чанёля слегка выводит Бэкхёна из себя, но он не прекращает ловить себя на мысли что в Чанёле ему нравится всё, и это тоже. - Хён, – слегка улыбаясь, тянет Чанёль и обнимает Бэкхёна, тыкаясь тёплым носом ему в щёку. – Ты такой забавный, когда злишься. Бэкхён несколько минут сидит спокойно, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом рядом, а потом, поймав на себе несколько удивлённых взглядов прохожих, зовёт: - Чанёли, что ты делаешь? - Обнимаю тебя, хён. – спокойно отвечает младший, но позы своей не меняет. - Зачем? - Что значит «зачем»? Потому что тебе нужна моя поддержка. – кивает рыжий и Бэкхён мысленно соглашается с ним, устраиваясь в горячих объятиях поудобней. Мы с Луханом уже успели не просто открыть малый актовый зал, мы открыли все окна, чтобы проветрить, принесли несколько бутылок воды, подключили ди-джеевский пульт и даже разобрались как его включать, поставив свой диск с черновым вариантом песни, когда дверь негромко скрипит и в актовый зал входит Бэкхён. - Привет. – бурчит он, снимая с плеча сумку и кладя в кресло. - Хён. – шипит на него следом заходящий Чанёль. Бэкхён оборачивается на него, чтобы показать язык и подходит к нам. Глядит в пол и топчет ногой ламинат. - Извините, что нагрубил. Я был не прав. Мир? - он говорит негромко и всё ещё глядит в пол. Бэкхён не любит ссориться, поэтому не любит и мирится, но с кем не бывает? - Бекон. – выдыхает Лухан. - Дурак. – добавляю я, и мы тут же обнимаем его. - Привет, ребят. Ой, какая милая у вас тут атмосфера. – только войдя, умиляется Исин. - Лэй вернулся! – довольно тянет Лухан. – Нихау! - Нихау! – отвечает Исин, улыбаясь в ответ. Мы с Луханом переглядываемся и косимся на Исина, который спокойно снимает куртку и бросает её рядом с сумкой. Мы хотим спросить за Джонина, но… - Рыжий, подвинься ка! – громкий, слегка возмущённый, но всё же задорный голос от двери, и я вижу Джонина. Он входит в малый актовый зал в свободных штанах и чёрной майке и слегка придерживает за собой дверь. – Давай, макна, трудись! – зовёт он. И знаете, что мы видим дальше? Бедняжка Сэхун, нагруженный, словно ездовая лошадь с большой магнитной доской на ножках, которая весит, почти как половина его самого, кое-как входит за Джонином в зал. - Ким Джонин, ты что творишь? – ошалело вскрикивает Лухан, тут же подбегая к Сэхуну и помогая ему с доской. - Джонин! – недовольно тянет Исин. - Да-да, - отмахивается тот. – Макне не так ценен, как я! - Джонин! – в один голос я, Бэкхён и Лухан. Чанёль хлопает ресницами, ему чуть ли не впервые приходится встретиться с таким поведением Джонина. Но Джонин только смеётся и командует Лухану и Сэхуну поставить доску на сцену, а сам присаживается на её край, болтая ногами в воздухе. Когда ребята, наконец, справляются, Джонин поднимается и достаёт с кармана фломастер. - Слушайте и учитесь, неуки! – начинает он. - Слезай, Кай, я тебе устрою! - Жди, Лэй! – машет на него рукой Джонин. – Итак: ваша песня, как Дио успел мне продемонстрировать – это по сути своей, ритмичная баллада, ритмичной она стала благодаря рыжему, - Джонин делает паузу и в пояс кланяется, мы все смеёмся, наблюдая за ним с первого ряда. – Ну так вот, говорю сразу? Отстояться в сторонке с микрофонами у вас не выйдет. – говорит всем вокалистам, а глядит на меня: нахально и самодовольно, широко улыбаясь, сверкая глазами и потирая руки. Что он там придумал уже? – Вы будете участвовать в хореографии, потому что она рассчитана на шесть человек. Поскольку, трое из вас поют, ваши позиции и движение будут зависеть от вашей партии. За несколько секунд перед вашей вокальной партией вы делаете шаг вперёд, или выпад - я ещё не решил, чтобы успеть отдышаться и спеть, как положено. Хореография простая и запыхаться не должны. Музыку, может быть, кто-то включит, или я буду как всегда под «раз-два-три» танцевать? – возмущается Джонин. Исин и Сэхун взрываются смехом, видно понимают, о чём он, а Чанёль пока садится за пульт, включая песню. И Ким Джонин снова танцует, и Ким Джонин снова повергает в шок! На целых четыре минуты я абстрагируюсь и вижу только искусное соединение балета и техно, гибкое тело и сосредоточенный взгляд чёрных глаз, что неотрывно глядят на меня во время танца. Чувствую, как вдоль позвоночника бегают мурашки от этого изучающего взгляда. Песня затихает, он останавливается, а мне нужно приложить усилия, чтобы оторвать от него взгляд. - Ну что, станцуете? – словно откуда-то издалека слышу его вопрос. – О, этот опять из реальности выпал! – Джонин кивает на меня. - Джонин, я не «этот»! – фыркаю возмущённо. Его хамство моментально отрезвляет меня от магии его танца, которая действительно делает меня охмелевшим. - Да-да, староста. - соглашается он. - Хён, мне понравилось движение на припеве, поворот. – восторженно говорит макне. - Ладно, - перебивает Джонин. Он расчерчивает полотно доски фломастером и зовёт нас поближе к себе. – Будем решать с позициями!