Грязная Игра

Наконец то! Спустя несколько долгих месяцев безпросветного блуждания "страной знаний" я могу вернуться к написанию фиков! Части будут появляться в меру моих сил. Все же нужно уладить некоторые дела)) С уважением, Mark Johnson.

На приличной скорости залетев в ангар, белый пикап, заскрежетав тормозами, остановился в паре метров от «Блэк Хока». Джим оторвался от дел (он разгружал и проверял арсенал, «одолженный» у американской армии) и бросил взгляд на машину. - Мы вернулись! – громко констатировал Прайс, вылезая с переднего сиденья. Напротив него из водительской двери вышел высокий мужчина крепкого телосложения, в белой рубахе нараспашку и в видавших лучшие времена джинсах. На вид ему было за тридцать. У него было чуть вытянутое лицо, с примерно недельной щетиной, волосы были темные, почти черные. Серьезное выражение лица подчеркивал строгий, но в тоже время дружелюбный (не как у Прайса) взгляд зеленыx глаз. Джим предположил, что это и есть тот самый Дэйв Мэйсон, ведь за ним из машины вышел ещё один высокий мужчина. Ему можно было дать приблизительно столько же, сколько и Мэйсону. Лицо было худое, кости черепа четко выделялись, глазницы чуть запали. Вообще вид у него был потрепанный и усталый. Щеки покрыты густой светлой щетиной (из всех присутствующий гуще было только у самого Джима и, конечно, Прайса), копна волос на голове, похоже, не имела дел с расческой уже несколько месяцев. Создавалось впечатление, что этот парень только что прибыл с необитаемого острова, где он пробыл довольно таки много времени. «Кто это такой, черт возьми?» задал себе риторический вопрос Джим. - Отсюда была слышна стрельба! – обозвался Николай, который раздобыл где-то стремянку и теперь изучал повреждения лопастей после посадки. - Местная банда. Ничего особенного, - отмахнулся Прайс. Капитан достал из нагрудного кармана очередную сигару и закурил. После первой затяжки он спохватился и кивнул в сторону Мэйсона: - Вот тот парень. Мэйсон подошел к Джиму с дружелюбным выражением лица и протянул руку: - Дэйв! - Джеймс МакГрегор, - представился он, пожимая ему руку. На его ладони Джеймс ощутил довольно грубый шрам, - можешь звать меня Джим. Мэйсон поднял взгляд на Николая, который поспешно спускался с лестницы. Тот это заметил и сказал: - Зови меня Николай! Кстати, ты не говорил, что приведешь с собой напарника! – русский кивнул в сторону второго парня. - Я и не приводил, – спокойно ответил Мэйсон, слегка улыбаясь. - Тогда кто это? – спросил он, но тут же осекся. Выражение его лица изменилось, и он начал смеяться. - Ну я не сомневался, что ты таки выберешься из того дерьма, Саймон! - Саймон?! – против воли вырвалось у Джима. На долю секунды он встретился с ним взглядом. Сомнения пропали окончательно. На него смотрели те же голубые глаза, какие были у Елены, и которые, похоже, были их семейной отличительной чертой. Они с Николаем по-братски обнялись. - Ты конкретно похудел, брат! - Не так сильно, как все думали. - Что, черт возьми, тут происходит?! – тихо спросил Джим у проходящей мимо него Елены. - Мой брат воскрес из мертвых, - как-то без особого энтузиазма сказала она и пошла дальше, добавив, - Снова. - Так, все ко мне! – рявкнул Прайс. Присутствующие повиновались его властному голосу и собрались вокруг импровизированного стола – пары ящиков, накрытых стальной пластиной. - Елена, тащи сюда свой компьютер. Нужно обменятся информацией. Дело, похоже, серьезное. - Серьезнее, чем вы думаете! - Дэйв поставил на стол свой ноутбук военного образца, который напоминал пульт управления БЛА. - Эй, эй, эй, погодите минуточку! – попытался остановить этот неизбежный брифинг Николай. - Что? – почти в один голос спросили Прайс и Мэйсон. - А то, что один из лучших парней, которых я знал и которого все считали мертвым, вернулся с того света, - он кивнул в сторону Райли-старшего, - И многие тут хотели бы знать, что с ним, черт возьми, случилось тогда на русско-грузинской границе?! Воцарилась тишина. Прайс был явно не в восторге. Но он все-таки согласился: - Ладно. Я тоже хочу знать, - капитан бросил на Саймона вопросительный взгляд. Райли замотал головой, как будто бы пытаясь отогнать воспоминания. Саймон искал какую-то опору. Сестра подхватила его и усадила на ящик. Она слегка обеспокоено спросила: - Ты чего? - Все в порядке, Хел, просто… - Что? Саймон молча сидел, опустив голову. Ощущая на себе взгляды всех присутствующих, он тихо начал: - Их было чертовски много. А нас уже почти никого не осталось. Остались мы с Роучем, да и его уже конкретно потрепало… Сержанта накрыло миной. Не замечая пуль, я бросился на помощь другу. - Роуч, вижу тебя, держись! Оказавшись рядом с ним, я выдернул чеку из дымовой гранаты и метнул её в сторону русских. - Тандер два-один, я выпустил сигнальный дым у деревьев. Приготовьтесь к атаке по этому сигналу! Взгляд опустился к Роучу. Из-под его защитных очков был виден слегка затуманенный, но все равно полный благодарности взгляд. - Все будет в порядке, дружище… - Шепард всегда любил быть рядом с солдатами. Для него было раз плюнуть вместе с ними идти в бой. И я не особо удивился, когда увидел его на рампе «Пэйв Лоу». Старик Гершель в своем репертуаре. Но уже тогда было чувство, что что-то не так… - Устройство у тебя? О чем же ещё он мог спросить? Его мало интересуюсудьбыподчиненных. Машинально выдаю утвердительный ответ: - Да, сэр! Если бы я присмотрелся, то, наверное, увидел бы нехороший огонек в его глазах. - Отлично. Одной проблемой меньше! Не успеваю сообразить, как к животу Роуча был приставлен ствол магнума. Выстрел разорвал воздух. Сержант Сандерсон, издав приглушенный стон, упал навзничь, как тряпичная кукла. Какого черта?! Невозможно! Поч Перевел взгляд на Шепар тот уже направляет ствол револьвера на меня. Я пытаюсь опередить его, поднимая винтовку. - Нет! Он оказался быстрее. Ещё мгновенье – и очередная пуля летит уже в меня… - Самоуверенный сукин сын. Стрелял не целясь. Пуля угодила в плечо, - он растянул воротник свитера, оголяя старый шрам, чуть ниже ключицы, - и прошла навылет. От болевого шока я потерял сознание. Саймон вздохнул. Видно было, что воспоминания причиняют ему боль. Но между тем он продолжал: - Пришел в себя от… жуткого запаха бензина. Я слышал их голоса рядом. И твои крики по рации, - он кивнул в сторону Прайса, - Рана кровоточила. Стоило мне пошевелиться – и меня добили б. Поэтому я лежал. Надеялся, что огнеупорный костюм достаточно огнеупорный, чтобы пережить это. Я слышал, как льется бензин, ощущал этот мерзкий запах совсем рядом. Я ждал, что вот и меня обольют, но… всю канистру израсходовали на Роуча. Скорее всего, решили, что я уже готов, а Роуч то ещё подавал признаки жизни. И подожгли только него… Создавалось впечатление, что Саймон сейчас сорвется. Кисти рук слегка дрожали, мужчина крепко стиснул зубы. Но совсем неожиданно было то, что он… засмеялся. Его реакция была абсолютно неадекватной. Он давился от хохота, сотрясаясь от приступа почти маниакального смеха. - Он… он сгорел! – сквозь смех выдавил Саймон, - Они все ушли, а я остался! Открываю глаза, а там он! Похож на факел! Парень не издал ни звука, хотя он был ещё жив! Слышали?! Его сжигали живьем! Живьем! А я лежал рядом в оцепенении, жив, почти без царапины, не в состоянии… Он опять зашелся маниакальным хохотом, держась за живот и сгибаясь пополам, задыхаясь от этого неконтролируемого приступа. Взгляд Саймона напоминал взгляд психопата: голубые глаза выпучивались, в них горел пугающий дикий огонек. Его поведение было нелогичным и попросту безумным. Казалось, что Саймон сошел с ума, что очень походило на правду. Все присутствующие в шоковом состоянии наблюдали за Гоустом. Никто не ожидал такого. Елена подошла к брату и заключила его в объятия. Старший брат уткнулся в ее плечо. На смену смеху пришло рыдание. Елена подняла его с ящика и увела из ангара. Наступила полная тишина. Прайс, Николай, Джим и Мэйсон молча наблюдали, как двое Райли удаляются из помещения. - Мда… - протянул Прайс, потирая затылок. - Зря мы устроили этот расспрос, - холодно сказал Николай, отходя назад к вертушке. - Что с этим парнем такое?! – спросил едва пришедший в себя Джим. - У этого парня не все в порядке с психикой, - сказал Мэйсон, закрывая ноутбук, - Психологически неустойчив. - Эй! – недовольно крикнул Николай, приближаясь к Дэйву, - Полегче на поворотах! В самом кошмарном сне ты не представишь себе, что пережил этот парень! Так что оставь его в покое и займись делом, умник! - Да что происходит в самом деле? – не мог угомонится МакГрегор. Он видел много непонятных вещей, но это было за гранью его понимания. «Как нужно двинутся мозгами, чтобы так реагировать на смерть товарища?» Никто ему не ответил. Прайс присел на стол, сложив руки на груди. Мэйсон доставал оружие из кузова пикапа. Николай нервно ходил взад-вперед, казалось бы, меряя шагами узкое пространство между вертолетом, столом и машинами. - Так что? Николай вновь сорвался. Он за несколько шагов устранил дистанцию между ним и Рэмом. Русский пилот схватил шотландца за воротник, не обращая внимания на разницу в росте почти в полторы головы. - Слушай сюда, сопляк, - резко сказал Николай, пытаясь сдерживать мимические проявления эмоций, - Саймон Райли. Лейтенант, 22-ой полк. Несколько десятков забросов в тыл врага. Контртерористические операции по всему миру. Освобождение заложников. В своей группе имел наградных очков больше, чем трое остальных парней вместе взятых. И тут – одна слитая по вине американцев операция. И он пропадает без вести в Мексике. Полгода в темнице наркокартеля. Пытки, издевательства, сексуальное насилие. В конце концов, - он особо пристально впился взглядом в глаза МакГрегора, - они его похоронили. Заживо. В одной могиле с полусгнившим трупом другого парня из его группы. Ты можешь себе это представить? А? Не можешь? Не можешь? Мерзко? Отвратительно? На каждом вопросе он встряхивал МакГрегора. Тот слушал его, не зная, что и думать. - А он, - Николай показал в ту сторону, куда ушли Елена вместе с Саймоном, - он пережил все это на собственной шкуре. Знаешь, как он выбрался из могилы? Как остался в живых? Не знаешь? А я скажу тебе. Он вырвал у трупа кусок кости и с её помощью прорвался на свет божий. Но это не все. Он ещё пару недель скитался по пустыне, пока на него случайно не наткнулся полицейский патруль. МакГрегор слушал, как завороженный. Услышанное никак не могло быть реальностью - ведь такое попросту невозможно! Но Николай говорил более чем серьезно. Ему нет нужды придумывать нереальные истории. - Он остался в живых благодаря своей железной силе воли. Он не сломался, но его надломили. Гоуст, - русский закачал головой, - это не настоящий Саймон Райли. Это то, кем он стал из-за всего этого. Из-за всего, что он тогда пережил, его разум получил повреждения, от которых очень трудно оправиться. Но он бы оправился. Если бы его не попытались сжечь заживо. Вот теперь ты понимаешь, что с этим человеком? Может он и выглядит и ведет себя как псих, но это не значит, что он заслуживает пренебрежительного отношения. Ты – меня – понял? Николай закончил, все ещё не отводя взгляд от Джеймса. - Никто и не говорил пренебрежительно, - неожиданно отозвался Прайс. Николай перевел взгляд на него. Британец смотрел понимающе. - Отпусти его. Он все понял. Николай перевел взгляд от Прайса на Рэма. Потом он отпустил его и отступил, сплюнув МакГрегору под ноги. Русский окинул всех присутствующих взглядом и выпалил по-русски: - Честь имею. Пилот быстрыми шагами удалился. Мэйсон и Прайс провожали его взглядами, пока тот не скрылся за выходом из ангара. Джеймс стоял, пытаясь понять ту информацию, которую ему так эмоционально выплеснул Николай. Все это было настолько ужасно, что ему просто не верилось в то, что это правда. - Это так? – тихо спросил он, уставив взгляд в пол. Спустя секундную молчанку, Мэйсон ответил: - Да. Саймон сидел, свесив ноги с причала. Он пристально всматривался в воду под своими ногами. Его лицо выглядело очень уставшим, почти на грани истощения. В глазах светилась печаль, граничившая с отчаянием. Бывший лейтенант потер лицо ладонями и обратился к своему отражению, как будто бы это был разумный собеседник. - Почему мы помним то, что хотелось бы забыть… и забываем то, что забывать не следует? Вопрос риторический, да и ответа на него не последовало. - Неужели на фоне твоей психопатии развилась ещё и шизофрения? Саймон повернул голову по направлению к источнику слов. Елена стояла рядом, скрестив руки на груди, и встревожено поглядывая на брата. Две пары голубых глаз встретились и спустя секунду разминулись. Саймон вновь смотрел на свое отражение. Но он по-прежнему чувствовал на себе взгляд сестры. - На что уставилась? – не вытерпел он. На сестру он не рискнул вновь посмотреть. - На тебя, - спустя небольшую паузу сказала Елена, двигаясь с места. Девушка обошла брата и села слева от него, так же свесив ноги с причала. Выдержав ещё одну паузу, она озабочено спросила: - Что с тобой такое? Саймон сделал резкое движение и повернулся к ней лицом. - Я разве не достаточно ярко пояснил? - Ты всегда был психом, просто в последнее время ты окончательно съехал с катушек. Гоуст ничего не сказал в ответ. Стыд и сомнения не позволяли ему сказать ни слова. Елена это понимала. Она решила подойти с другой стороны: - Думаешь, тебе одному пришлось тяжко? Думаешь, у меня все было отлично? - Тебя не пытались зажарить как барбекю, - раздраженно кинул Саймон, вскакивая на ноги. Елена встала вслед за ним. Девушка пыталась докричатся до брата, который был почти на две с лишним головы выше нее. - Да, меня никто не пытался сжечь. Но за все то время, что ты был мертв, ты хотя бы попытался дать о себе знать? Вопрос заставил мужчину остановиться. Он стоял к ней спиной, но было понятно, что он готов внимательно слушать. Елена поняла, что нашла рычаг давления. - Ты хоть раз за все это время думал, какого было мне? – едва заметно дрогнувшим голосом спросила Елена, буравя взглядом его затылок. – Ты представляешь, что я почувствовала, когда мне объявили, что ты погиб, предварительно предав страну? Ты думал об этом?! Её голос перешел почти на крик. В нем едва заметно звучали слезы. Саймон молча слушал, слегка повернув к ней голову. Елена продолжала. - Мать и Томми мертвы, в мире идет война, я каждый день боюсь того, что нас отправят в бой, на передовую, а тут ещё и тебя убивают. Думаешь, одному тебе было хреново? Не сомневаюсь в этом – тебя изрядно потрепала жизнь. Тебя пытались уничтожить – факт. Но ты остался жив. И что ты сделал, зная, что я осталась одна? Елена осеклась. Девушка поджала губы, в глазах её стояли слезы. Саймон все ещё лишь слушал. - Ничего, - она ответила вместо него. Голос Елены дрожал, сдерживать слезы для нее было уже почти нереально. - Ты ничего не сделал. Ни одной вести. Ничего. А я тебя похоронила. Присутствовала, когда твой пустой гроб опускали в могилу, когда твое имя высекли на «Часовой башне». Саймон наконец обернулся. Елена смотрела на него глазами, полными слез. Держать себя в руках она не могла. Она подошла к нему и уткнулась лицом в широкую грудь брата. - Ты… ты… Елена открыла клапан боли и страданий, которые терзали её все это время. Девушка просто плакала в плечо брата, который вновь был с ней. Саймон обнял сестру, поглаживая её темные волосы и тихо приговаривая: - Все хорошо… хорошо… все хорошо. Я рядом. - П-почему?.. – с трудом выдавила из себя Елена. Брат тяжело вздохнул. Чувство вины по-прежнему терзало его. - Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе. Я очень хотел дать знать о себе, но я не мог подвергать тебя опасности. Ты слишком много значишь для меня. Прости меня. Они ещё долго стояли, цепляясь друг за друга, как за спасительную соломинку – эти последние родные друг для друга люди. POV Мэйсон кроме оружия притащил ещё и гражданскую одежду. Среди различного тряпья я нашел то, на что очень надеялся – почти не ношеная черная балаклава. В ангаре я заметил баллончик с белой акриловой краской. Из бумаги был сделан трафарет. Давненько я не делал этого. Времени ушло не очень много. Руки ещё помнят былое «творчество». Ощущаю на коже привычную шероховатость плотной ткани. Ноздри втягивают воздух, пропитанный запахом свежей краски. Разминаю шею, как бы ощущая единение с новым предметом гардероба. Хотя для меня это не просто маскировка. Это олицетворение моей нынешней сущности. Я давно перестал быть просто Саймоном Райли. Того парня больше нет. Подхожу к воде. Ноги стоят на самом краю причала, сильный холодный ветер так и норовит сбросить меня в воду. Но я твердо стал на ноги. Опускаю взгляд себе под ноги. И на меня смотрит так хорошо знакомое, но почти что забытое лицо. Призрак человека, который жил когда то… Я… …и умер. …Гоуст.