Грязная Игра

После боевого задания солдату нужно три вещи: помыться, поесть и поспать. Некоторые остряки добавили бы в этот перечень ещё один пункт… Ну вы понимаете, о чем идет речь! Вот и МакГрегор, почувствовав на себе все три (по правде говоря, он не отказался бы и от четвертого) пункта армейского счастья, лежал на кровати в своей комнате. Они вернулись с миссии вчера ночью и МакМиллан, заверив их, что все вопросы от руководства он берет на себя, отправил их спать и даже дал им с Райли увольнительные. Но идти куда-то не особо хотелось. По одной простой причине – не было с кем. Друзей особо-то у него не было, да и кроме Райли никого в город не пускали. Позвать Елену он не решался, так как он слегка опасался её после того случая в оружейке. Так что он просто лежал на койке, читая электронную книгу. На часах полшестого, учитывая то, что МакГрегор проспал до часа дня, запершись в комнате, день был в разгаре. В дверь постучали, и он отвлекся. - Да-да, войдите! На пороге стояла Елена. Джеймс сильно удивился. Он резко закрыл эльбук и отложил его на тумбочку. Впрочем, аккуратно. Технику беречь надо. - Привет! – неуверенно(!) начала Елена. Девушка все ещё стояла на пороге. Молчание потихоньку затягивалось. - Я хотела извиниться. Джеймс удивлялся все больше. «Кто это и куда она подевала ту наглую и самоуверенную выскочку Райли?!» - нервно посмеялся он в уме. - За что, интересно? – недоумевающим тоном спросил МакГрегор. Райли села рядом с ним на кровать. Кровать под ее небольшим весом почти не прогнулась. - Нуу… за тот…инцидент в оружейке. «Справедливо. Но неожиданно». - Я не удержалась, прости. Но это было действительно смешно! – продолжила она. - Да уж, забавно! – воскликнул он. По его интонации девушка ничего угадать не могла. Елена слабо улыбнулась. После короткой паузы она продолжила. - Знаешь, на самом деле я не такая. Бровь МакГрегора поползла вверх. - Какая - не такая? Девушка явно пыталась мысленно подобрать слова. Закусила губу и нервно сцепила пальцы в замок. - Ну, не такая наглая, импульсивная. То есть, я такая, но не совсем… Джеймс окончательно запутался. Его бровь зависла в приподнятом положении, и, похоже, не спешила его покидать. Елена заметила замешательство Джеймса и тяжело вздохнула. - Это все маска, – сказала она после очередной неловкой паузы. - Маска? – перепросил он. - Не та с черепом, - быстро угадала она следующий его вопрос, - другая, психологическая. - Объясни. Елена ещё раз вздохнула. - Я сестра Саймона Райли. Сестра Гоуста. - Я догадался. Она отвела взгляд на секунду и продолжила. - Я пошла в SAS пятью годами позже Саймона. За то время он уже дослужился до лейтенанта и попал в плен в Мексике. Там его сильно пытали и он…изменился. - Стал носить маску? – перебил её Джеймс. - Не только. Он морально изменился. Хотя никогда этого не показывал, а никто не замечал. Кроме нас с мамой. Мы знали его лучше других. Опять стало тихо. Рассказ давался ей нелегко. Девушка вновь теребила старые раны, которые не успели зажить до конца. - Хотя он и изменился, он все ещё оставался моим братом. Знаешь, - она улыбнулась, - быть единственной девушкой в полку непросто. Но Саймон меня прикрывал на первых порах. Потом я сама кое-чему научилась, набралась опыта, заслужила уважение сослуживцев. Я поняла, что нельзя в мужском коллективе показывать слабину. Начнешь пускать слюни – загнобят или чего похуже, - Джеймс понимал, что значит «похуже», - так что я стала вести себя как Саймон – уверенно, дерзко, слегка нахально. Так, чтобы стать своим среди мужчин. Стать "мужиком", в некотором смысле. Джеймс еле сдержался, чтобы не засмеяться, но Елена посмотрела на него с упреком, и он успокоился. - Мне это легко удавалось, - продолжила она, когда МакГрегор затих, - я с детства была «пацанкой». Нехотя, конечно, у меня было два брата. Мама иногда шутила, что у нее трое сыновей, только один из них в юбке. – Елена рассказывала более уверенно. - Сейчас мне нужно было только усилить свои «мужские» качества и вуаля – я отлично влилась в коллектив. Но в обычной жизни, вне стен военной базы, я такая же девушка, как и все. Ну, сильнее и независимее. Джеймс внимательно слушал «исповедь» Шэдоу и проникся к ней новым, непонятным ему чувством. Елена улыбнулась и встала. - Ну, так ты меня прощаешь? – она протянула ему руку. - Прощаю, - МакГрегор пожал её руку, и быстро добавил, - мужик. Взгляд Елены в мгновение ока превратился из доброго и невинного в наглый и самоуверенный. Она с силой потянула его руку так, что он встал на ноги. - Так, сержант МакГрегор, - она говорила эти слова властным тоном начальника, - Вы не забыли, что нам полагается увольнение в честь успешного выполнения важной миссии? Сержант решил ей подыграть. Он встал по струнке смирно и четко отрапортовал. - Никак нет, сэр! – он нарочно сделал нажим на слове «сэр», но наткнувшись на её строгий взгляд, быстро исправился, - То есть, мэм! - Тогда почему вы все ещё здесь? Быстро одеться по-парадному и бегом в паб! Бровь вновь поползла вверх. - По какому поводу? - По поводу спасения Вами моего великолепного зада! – она развернулась к выходу и благодарно выпалила: - Спасибо. «А зад действительно отменный!» - заметил МакГрегор, было залюбовавшийся ее ягодицами, но, вспомнив, чем это кончилось в прошлый раз, быстро отвел взгляд, начиная собираться в город. Уже полтора часа как стемнело, а два хмельных сержанта из 22-го полка все ещё сидели за барной стойкой, весело смеясь и болтая. - Слушай, - спросила слегка пьяная Елена у МакГрегора, - где ты научился так быстро бегать? - О чем это ты? – переспросил он, делая глоток из объемного бокала с лагером. - Ну, тогда, возле участка, ты так быстро пробежал от Прайса ко мне и со мной ,- она засмеялась - на плече назад. Кажется, секунд пятнадцать заняло? - А, ты об этом! – МакГрегор активно зажестикулировал. – Я до армии на профессиональном уровне играл в регби. Елена удивленно подняла брови. - Ух ты! А почему в армию тогда пошел? Джеймс вздохнул. - У нас это семейное. Все мужчины в моем роду – военные. Ну, и мой отец настоял на том, чтобы я пошел в армию. Пригрозил вычеркнуть из завещания. Елена поперхнулась пивом. Джеймс сразу же похлопал её по спине. - Кстати, мой прадед служил вместе с дедом Прайса! - Да ладно! – Елена была искренне удивлена, - А где? - 7-ая бронетанковая дивизия, Северная Африка и Канны. Опа! - Что? МакГрегор осушил остатки лагера и повернул голову Райли в том же направлении, что и свою. - Вспомнишь солнце – вот и лучик! В паб зашел капитан Прайс. *Flashback* Счастливые и усталые сержанты удалились в расположение части. МакМиллан и Прайс остались стоять друг напротив друга на пустой взлетной полосе. Двое старых вояк, которых многое связывает, два ветерана, пережившие своих товарищей, две легенды. Они встретились вновь. - Здравствуй, Джон. Прайс молчал. Он молча глядел в глаза своему наставнику. МакМиллан сильно изменился со времен их последней встречи – виски уже тронула седина, лицо покрылось мелкими морщинами. МакМиллан был всего на несколько лет старше Прайса. Они стояли лицом к лицу, сохраняя холодную важность. Наконец-то оба они не выдержали и с улыбкой, по-мужски, обнялись. - Мак! – Прайс просто сиял, похлопывая его по спине, - Дружище! Они отступились друг от друга, каждый из них разглядывал другого с ног до головы. - Сколько уже прошло? – спросил, наконец, Мак, - лет шесть-семь? Джон почесал затылок: - Кажется, дольше. Нога так и не зажила? – он указал на резную трость в его руке. - Ты же знаешь, она никогда не заживет полностью. – полковник печально вздохнул. Прайс опустил глаза. - Уже двадцать лет прошло. - Спасибо, что живой остался! - Да, - Джон ухмыльнулся, - первые месяцы ты не переставая мне это твердил. МакМиллан улыбнулся, а потом, спохватившись, повел его за собой. - Пойдем в мой кабинет, там поговорим. Кабинет МакМиллана был просторным помещением с интерьером, который явно отмечал хозяина комнаты как человека крайне консервативного. Справа от широкого деревянного стола на стене висел большой мультимедийный экран, который был, пожалуй, единственным, что не вписывалось в картину. Генерал-майор предложил капитану сесть, а сам достал из стола бутылку с золотистой жидкостью и два стакана. Прайс улыбнулся, снимая свою фирменную панаму и ловко закидывая ее на вешалку. - Так вот чем ты здесь занимаешься, Мак? - Ну что ты! Это, – он разлил напиток по стаканам, - единственное, что хоть как-то разбавляет мою скучную канцелярскую жизнь. Он толкнул Джону стакан с виски через весь стол. Годы практики дали о себе знать, и виски не пролился. Офицеры выпили. МакМиллан поудобнее разместился в своем кресле. - Ну, Джон, что все-таки случилось? – его голос звучал теперь серьезно. Прайс опустил голову, как будто тема, которую он собирался начать, тяготила его. - Я много думал, - начал он, - обо всем. О той жизни, которую прожил. Ты никогда не задумывался, что, провоевав всю жизнь, человек не сможет жить в мире? Он не приспособлен к такой жизни – жизни, где тебе ничто не угрожает, где можно ходить по улице в полный рост, не боясь, что тебя сразит снайперская пуля. Не нужно носить с собой оружие, не нужно прикрывать спину товарища, не нужна постоянная радиосвязь со штабом. Я не знаю, как я буду дальше жить. Я же не приспособлен к гражданской жизни. Могу поспорить, - он ухмыльнулся, - что первые пару дней я буду заглядывать за угол, перед тем, как идти, буду шарахаться от каждого шороха и падать навзничь при каждом резком звуке. Господи… Джон закрыл лицо руками. Генерал внимательно слушал его. Он сам об этом задумывался. К счастью, он перешел на штабную службу вовремя, и он не успел окончательно превратиться в машину для убийства. Но и это далось ему нелегко. - А почему бы тебе не остаться на службе, а? – спросил МакМиллан. - Мак, - ответил он, - мой отряд расформировали и уничтожили, все мои ребята – Гоуст, Роуч, Соуп, - он осекся, - Юрий – все они мертвы. Меня объявили в розыск, я – преступник, так считает мир. Мне некуда идти, Мак, и негде прятаться. Прайс залпом допил остатки виски. Генерал вновь выслушал ответ своего ученика и, поразмыслив секунду, ответил: - А вот и нет, - МакМиллан подался вперед, - у тебя ещё есть несколько друзей. Джон хмыкнул. - И кто же? - Николай, я и эти двое, что тебя спасли сегодня. Прайс засмеялся медленным, слегка зловещим смехом, от которого у человека с самыми крепкими нервами волосы дыбом стали бы. Но МакМиллан сохранял спокойствие. - Эти? Да, они неплохи, - в голосе Прайса звучал неприкрытый сарказм, - но они совсем зеленые. А одна вообще девка! МакМиллан хитро улыбнулся. - А каким был Соуп, когда он впервые прибыл в Браво 6? Это был уже перебор - Джон сорвался. Он вскочил на ноги и ринулся к генералу, схватив его за воротник. МакМиллан было опешил, но он ожидал такого – он слишком хорошо знал своего ученика. - Не смей, слышишь, - прошипел Прайс в лицо генералу, - не смей говорить о нем в таком тоне. Ты понял?! МакМиллан хладнокровно смотрел в его глаза. - Отпусти, - спокойно и четко сказал он, - не забывай, с кем ты разговариваешь, сынок. Казалось, в один момент Прайс просто зарычит и бросится на МакМиллана, такой недобрый огонек вспыхнул в его глазах. Но злость отступила, и Прайс отпустил его. - Так-то лучше. Сядь, – голос генерал-майора звучал властно, и волей-неволей Прайс повиновался. Капитан плюхнулся назад в кресло, нервно почесывая густую бороду. - Соуп, - тихо сказал Джон, - он был мне как сын. Я…я любил его как сына. Ты... Сперва немолодое лицо прочертила одна слеза, затем другая. Это можно было бы принять за нелепицу, потому что казалось слишком нереальным. Это было сродни холодному солнцу. Теперь ничего не осталось в глазах Прайса такого, что намекало бы на его злость несколько секунд назад. Глаза Джона потускнели. Капитан заплакал, закрыв лицо руками. Даже самый хладнокровный и жесткий человек на Земле может иногда дать волю эмоциям. При Маке - можно. Никто никогда не видел, как он плачет. Соединить в одном предложении слова «плакать» и «Прайс» было немыслимо. Но сейчас он впервые за много лет открыл клапан и выпустил всю боль, все страдания, всё, что накипело в нем за много лет службы. Он многое потерял. Он многих потерял. Себя он тоже потерял. МакМиллан был поражен. Он не верил, что Джон способен плакать, но он предполагал, что такое возможно. В комнате воцарилась тишина. Капитан плакал молча, плотно сжав губы. Прайс быстро успокоился, слезы были скупыми. Мужчине не подобает сильно реветь. МакМиллан почти по-отцовски смотрел на него. Он, как никто другой, понимал, что сейчас чувствует Прайс, ведь у него самого был ученик, которого он был бы рад назвать сыном. Это был сам Джон. Он многое для него значил, он был его гордостью. И сейчас есть. Он догадывался, что Джон это знает. Он хотел, чтобы он знал. - Джон, - спокойно начал МакМиллан, - я знаю, что ты хотел сказать. Что я не понимаю. Но я все понимаю. Ты знаешь, о чем я. Их взгляды встретились. Генерал прочитал в глазах Джона: «Я знаю. Я все знаю». - Ну, так что ты предлагаешь? – спросил Прайс после очередной недолгой паузы. - Взять этих зеленых под свое крыло. Поверь, Джон – то, что Третья Мировая кончилась, ещё не значит, что на Земле теперь мир и покой. Это ДАЛЕКО не так. В мире ещё полно ублюдков, которые портят генофонд человечества, и, чтобы их устранять всегда, ты слышишь, ВСЕГДА будут нужны такие люди, как ты. - он ткнул пальцем в плечо Джона. Прайс задумался. Наконец он поднял глаза на МакМиллана. Они не нуждались в словах. Джон Прайс впервые почувствовал себя человеком за несколько долгих лет. Он был одет в новенькую парадную униформу SAS (МакМиллан добился-таки снятия обвинений и восстановления в звании) – китель был украшен внушительным набором колодок от орденов, на голове бежевый берет с эмблемой крылатого кинжала. Бороду он аккуратно подравнял, придав ей «товарный» вид. Первым делом – проведать друзей. Невысокий монумент, прозванный в полку «Часовой башней» - единственный памятник павшим в боях бойцам SAS. Монумент обшит деревом шоколадного цвета. На его вершине установлены часы, которые сейчас показывали время – одиннадцать утра. Основание монумента выложено бронзовыми плитами с высеченными на них именами погибших солдат. «Мы помним память о подвигах, когда лица уже стираются из наших воспоминаний. Память остается, даже когда у нас отнимают всё остальное…» - вспомнились ему его же слова, сказанные Маку после смерти Соупа. Джон Прайс оказался здесь впервые за четыре года. Сердце начинает биться чаще, когда он ищет знакомые имена. Капитан начинает с первых пластин, с именами погибших во Вторую Мировую. Наконец он находит нужное имя: Кап. Прайс – Норвегия - 10\27\1944 Его отец не помнил деда, но он много слышал о нем от ветеранов, служивших вместе с ним. В свою очередь, отец много рассказывал Джону о подвигах его деда. Именно под влиянием этих рассказов он с самого раннего детства знал, что будет военным. Он даже старался быть похожим на него, специально отрастил такие же усы. Сейчас все это вызывает у него улыбку. Джон сделал несколько шагов вправо, читая имена на более новых плитах. После несколькоминутных поисков он находит их – Гаса и других парней, погибших во время событий в России шесть лет назад. На последней плите – имена погибших в последние полтора года. Среди них Прайса интересуют два имени: Лейт. Саймон Райли – Русско-грузинская граница – 8\15\2016 Кап. Джон МакТавиш – Прага – 10\11\2016 Имена внесено совсем недавно. Только несколько дней назад их оправдали и поместили их имена вместе с именами других героев. Чуть выше высечено имя Гриффина, с которым он служил шесть лет назад. Сердце наполняют смешанные чувства – боль и, одновременно, гордость за то, что ему выпала честь служить с такими отменными ребятами. «Не важно, где ты служишь, под каким флагом и за какие идеи: если ты служил в SAS, это – навсегда». Джона вновь накрыла волна воспоминаний и эмоций. «Мы ещё встретимся, парни. Обязательно встретимся». Капитан стал по струнке смирно и отдал честь. «Но не сейчас». Под вечер он нашел в одном из пабов свою «сладкую парочку». МакГрегор и Райли сидели за барной стойкой. Они уже успели заметить его появление. Капитан уверенным шагом пошел к ним. - Черт! Он идет сюда! МакГрегор спешно поправил китель и придал лицу более-менее бодрый вид. Елена тоже старалась выглядеть уверенно. По правде говоря, выпили они не слишком много, но достаточно, чтобы частично потерять ориентацию в пространстве и ясность мысли. Наконец капитан поравнялся с ними. Сержанты было уже встали для приветствия, но капитан, положив Джеймсу руку на плечо, остановил их. - Ну что? – бодро спросил капитан, - Празднуете победу? - Так точно, сэр! – Елена говорила на удивление четким голосом. - Ну, тогда я с вами, - Прайс подтянул к себе ближайший стул и сел, - Бармен! Три пинты пива за мой счет! Сержанты удивленно переглянулись. «Уж слишком он любезен, - думал Джеймс, - Где подвох?». Заказ, между тем, был уже готов, и капитан провозгласил тост: - За SAS, друзья! - За SAS! – дружно повторили сержанты и принялись за пиво. - Теперь я ваш командир! Райли и МакГрегор одновременно поперхнулись и зашлись кашлем. - Ваше здоровье! – Прайс с довольным лицом сначала пригубил, а вскоре и осушил его. - Завтра жду вас в шесть утра на плацу! – вытирая усы, сказал он строгим голосом. Затем он изящно козырнул, выложил на стойку несколько купюр и двинулся к выходу из паба. Умей сделать приятно - умей обломать. Райли и МакГрегор невольно усмехнулись и переглянулись.