Запердон

- Это что? Всё? России нет? – удивился Гилберт. – Ни шарфа напоследок, ни ботинка, ни косы Смерти... - Ни кучки пепла. – вставил Соул. - Россия? – переспросила Цубаки. – Почему вы стали называть Брагинского-сана именем страны? Молчание. - Я думаю, что Иван-сэмпай жив. – подал голос Тезка. – То, что он исчез, еще не доказывает его смерть. - Мне тоже так кажется, ару. Молчавшая до этого Наталья твердо и мрачно сказала: - Я иду искать брата. – и двинулась по коридору. Мужчины переглянулись. - Нам так и так придется идти за ней... – вздохнул японец, и все двинулись следом. Старались идти тихо, но быстро, однако Беларусь все равно маячила далеко впереди, служа неплохой мишенью для шатающейся в тоннеле нечисти. - И разве этого стоят какой-то профессор и макин папаша?.. – негромко разворчался Соул, который больше всего на свете сейчас хотел лечь на диван и вытянуть ноги, но бухтел он не долго – Гилберт «успокоил» своё оружие рукоятью о камень. Слава Шинигами, Наталья этого не услышала. Однако услышал кое-кто другой. Вопреки всеобщим ожиданиям и стальной мужской логике враг напал не на почти безоружную девушку, идущую далеко на отшибе, а на прусса, замыкавшего шествие. Альбинос и сообразить ничего не успел, когда сверху на него что-то свалилось и, выкрутив руки за спину, впилось зубами в загривок. От неожиданности Байльшмидт заорал. Шедшие впереди мгновенно обернулись, хватаясь за оружие, и тут же синхронно уронили челюсти. Не успел Гил даже задуматься, с чего бы такая реакция, как сзади донеслось: - И зачем было так громко кричать, mon cher? Прусс узнал голос и взбесился пуще прежнего: - Франц! Какого х@я ты творишь?! Бонфуа задумался. - Ну, понимаешь, mon cher, я тут слегка спятил... Сообразив весь драматизм ситуации (а так же оценив степень раздетости нападавшего), прусс судорожно попробовал отбиваться косой. С удерживаемыми руками толку от этого было мало, а остальные просто не рискнули двинуться с места – в горло альбиноса весьма красноречиво упиралось жало. Германия скрипнул зубами, потому что не мог выстрелить во врага – брат загораживал обзор. Послышались взвизг и торжествующий смех, когда Байльшмидт умудрился поцарапать Францию, после чего оружие из руки Гилберта было выбито. Франциск замешкался лишь на миг, но этого было достаточно, чтобы Япония, Германия и Китай рванулись с места. Однако хитрожопый паукан в мгновение ока вскарабкался вместе с жертвой на потолок (зрелище не для слабонервных) и скрылся в соседнем тоннеле, а пущенные ему вслед выстрелы ударились о невидимую преграду и погасли. Эта же преграда отсекла японцу, кинувшемуся на спасение альбиноса, вооруженную руку. Конечность с зажатым в ней темным мечом шмякнулась на холодные камни. Хонда замер, разинув рот и глядя на неё. - ...Кику, беги! – дошел до него отчаянный крик Цубаки. Накацукаса активировала дымовую завесу, и японец бросился к своим, по пути запнувшись о рукоять Соула-косы и прихватив его с собой. - Что?! Что за?! – восклицал Яо, пока не увидел полупрозрачную фигуру в дыму и не умолк испуганно. Похлапывая огромным белым мохнатым мечом по ладони, из клубов дыма вышагнул Мэттью Уильямс. - НУ ЧТО, С-СОБАКИ??!! – прогрохотал он так, что каменные своды закачались, а где-то далеко вздрогнул и оглянулся обезумевший Франциск, на миг прекратив опутывать паутиной оглушенного прусса. – ТЕПЕРЬ-ТО ХОТЬ МЕНЯ ВИДИТЕ???!!! – и улыбнулся. Это была смесь голливудской ухмылки Джонса и тонкой улыбочки рассвирепевшего России, и страны в ужасе пошатнулись от такого коктейля. Оружие конечно не поняло всю соль ситуации, но и на них это возымело мощный эффект – особенно на Лиз. - Не вынуждай нас драться с тобой, Канада! – прикрикнул Людвиг, видно, по старой привычке считая, что его послушают. Когда этого не произошло, немец стиснул зубы и приготовился бездумно палить из обоих стволов – и не зря: Уильямс, сообщив, что он сам вынуждает их драться с собой, взмахнул мечом (чуть не срезал свою прядку) и бросился в атаку. Народ, мягко говоря, не ожидал такого свирепого натиска от тщедушного Мэттушки, поэтому страны слегка (вру: полностью) прибалдели, и оружию на первых порах пришлось действовать самостоятельно: Тлипока в мгновение ока трансформировался в Яо, подхватил Соула, всё еще пребывавшего в виде косы, и отбил первый наскок канадца. Отбил с такой силой, что Уильямся мостиком выгнуло назад, однако Мэтт не только не упал, но и устоял на ногах. Подобно разгибающейся травинке он выпрямился, но тут слетели качественные арийские предохранители, и канадца встретил шквал выстрелов. Но Канаду это всё мало беспокоило – он уже выбрал себе жертву. Шаг за шагом сквозь ливень пальбы, отбиваясь от волшебного зеркала и Китая, Уильямс подбирался к однорукому японцу. Хонда прикрывал отошедший от французских паутинных чар Соул Итер. Тезке и Яо удалось подсечь ноги канадца, однако тот и не подумал падать: резко обернувшись, он располосовал китайцу плечо до самой кости. Ван Яо вскрикнул и выбыл из битвы, взамен него метнулся Соул. На парня Мэттью не стал тратить силы и просто «утихомирил» его, опустив рукоять меча на белобрысую голову. Но Соул уже сделал свою основную задачу – отвлек на себя внимание. За этот промежуток времени Германия вошел в резонанс с сестрами Томпсон. Отлившиеся в его руках пушки громыхнули огнем, который понесся к цели на неимоверной скорости, а цель с той же скоростью ощутила опасность, но, не успев убраться с дороги, лишь прикрылась левой рукой как щитом. Мощный взрыв порвал эту руку в клочья, забрызгав пространство вокруг. Взрывная волна, оглушив, разбросала людей по всей пещере – даже немец не устоял на ногах (его впечатало в стену) – и посреди каменной полости остался торчать монументом Канада со своим шерснатым окровавленным мечом, чьё безумие просто сработало неваляшкой. - Я гляжу, вы все хлипкие такие! – засмеялся Уильямс. Обрубок его руки вращался, словно мельничное крыло, забрызгивая всё вокруг алыми шариками крови. – Знаете, - облизнул губы Мэтт, - моя кровь медвежья... Это сработало приказом – все кровавые кляксы, расползавшиеся по одежде и открытым участкам тел сотрудников Академии во мгновение ока преобразовались в крохотные бардовые капканы, которые страшными зубьями впились в них. Пока несчастный народ, вернее те, кто не был в отключке, с руганью пытались избавиться от кровопийц, Япония, которого сея напасть не задела, поднял темную катану-Цубаки левой уцелевшей рукой и вышел на открытое пространство перед Мэттом. - Ого, бой одноруких! – оживился заскучавший было канадец. – Кумадзиро, ты видел когда-нибудь что-либо подобное?! - Неа. – ответил медведь, а точнее медвежья мордочка, выросшая на лезвии широкого канадского меча. - Я удавлю тебя и удивлю Богов! – мрачно пообещал Хонда, встав в боевую позу.