В объятиях

Я снова с вами :3 В этот раз ждать пришлось не так долго) Ах да, эта глава предпоследняя. Энджой~ ___________________________________________________ Просыпаюсь, когда понимаю, что уже не вижу ужасного сна с участием непонятных существ, танцующих вприпляску и распевающих «I hate this love song», втягиваю носом воздух – пахнет сексом и мятой – жуткий коктейль. Я прижат к чьему-то жаркому телу, и меня надежно обвивают тяжелые руки. Спину холодит до поясницы. Понимаю, что полностью обнажен под простыней. И тут вспоминаю. Картинки вчерашнего проносятся перед глазами, заставляя нервно сглатывать, краснеть и возбуждаться, что уж там. Все равно хочется спрятать глаза, зарыться покрасневшим лицом в одеяло и не вылезать. Это, правда, был я? Так стыдно от того, что я вытворял. После ночи с девушкой, по обыкновению, на утро чувствуешь какое-то горделивое удовлетворение, что-то вроде «да, я сделал это», смотришь на нее с пафосом и немного свысока, будто она находится под твоей протекцией. Сейчас же накатывал страх за то, что так открылся, позволил вытворять с собой все, что ему хотелось, полностью отдался в его власть. И, хотя я ждал этого, был готов вчера, наверно, на все - сегодня с рассветом, я не чувствую никакой решимости даже взглянуть на него. Не хочу, чтобы он смотрел на меня так, словно я нуждаюсь в защите. Хочу быть равным, но сейчас понимаю, что это невозможно, потому что поднять глаза – смерти подобно. Длинные пальцы цепляют подбородок, вынуждая задрать голову, он смотрит прямо в глаза, у меня перехватывает дыхание, и, складывается ощущение, что моя душа теперь тоже принадлежит ему, как и тело. Но он улыбается – нежно, и у меня щемит в груди, не знаю, насколько долго смогу обходиться без воздуха. - А теперь все, что ты там себе надумал, быстро выкинул из головы. Я киваю, не в силах сказать что-то. Его взгляд как всегда – ровный, глаза улыбаются, и я понимаю, что все мои страхи – очередная моя нелепая выдумка. Рывок – и он нависает надо мной, отросшие, лишенные геля и лака волосы щекочут лоб и щеки, когда Сынхён прижимается ко мне, губами к губам, целует неразрывно, до бесконечности долго. Сомнения отступают, не выдерживая жара между нашими телами. Я, наверно, слегка ненормален, мне нравится его властность, и я ничего не могу с этим поделать. Он берет мой рот своим языком, ему не нужно для этого разрешения, остается только подчиниться. Я ведомый, но это не вызывает во мне протеста, именно сейчас я понимаю, чего так хотел от этих отношений. Он разрывает поцелуй, смотрит на меня насквозь пробирающим взглядом, и я не выдерживаю. Выгибаюсь, зажмурив глаза, непрошеный стон слетает с моих губ. Кожей чувствую его довольство, Таби проводит рукой по оголенному боку, вызывая мурашки по телу, меня перетряхивает от резкого контраста прохлады воздуха и горячей ладони. Он гладит мою скулу большим пальцем левой руки, и я постанываю от удовольствия, зная, что от этого он теряет голову, что ему сносит крышу от вседозволенности. Таби вцепляется в мои бедра, крепко, до сладкой боли, сжимает чуть ниже косточек, но мне все равно, я – это он, и мне мало. Раздвигаю ноги, сгибая их в коленях, Сынхён наклоняется, прикусывает нежную кожу под коленом, ведет дорожку поцелуями-укусами, спускаясь все ниже, и ниже, и… - Сынхён-хё-о-он, за-а-автрак!!! – горланит Сынри прямо под дверью, вызывая непреодолимое желание прибить его мухобойкой. – Все съедят же! Чжиён-хё-он!!! - Джи, - выдыхает Сынхён куда-то мне в-под коленку. - Открой ему уже, не отстанет ведь. Таби хмыкает, скатывается с меня, достает из-под кроватей мятые и пыльные джинсы, натягивает прямо на голое тело. Я пытаюсь отвлечься, перевожу взгляд на уютно-знакомый ехидный потолок, раскидываю руки-ноги в подобии морской звезды, сверху прохладно опускается простыня, укрывая меня практически до подбородка. Таби уже около двери, щелкает замок, и в комнату без спроса вваливается макнэ. Он шарит взглядом по обстановке, и, при виде сдвинутых кроватей, ну, или меня, развалившегося на стыке двух матрасов, кто знает, что у него там творится в голове, его глаза распахиваются на пол лица. - Э, парни, а что это вы тут делаете? Х-ха, действительно! - Не видишь, в салочки играем, - на полном серьезе отвечаю, я, шевеля пальцами. – Присоединяйся, макнэ. - Н-нет, я, пожалуй, как-нибудь в другой раз. Идите завтракать, а то опоздаем, - он уже стоит спиной к нам и говорит в коридор. Последнее, что мы слышим перед тем, как дверь захлопывается - бухтение мелкого: - Вот так и делай добрые дела. Извращ-щуги… Сынхён светло улыбается, садится рядом. - В салочки, значит, - его улыбка становится шире, а выражение лица проказливым, не хуже, чем у Сынри в подобные моменты. Его руки забираются под тонкую ткань, легко проводят по ребрам, а потом, начинают щекотать. О, мука! Я захлебываюсь хохотом, выкрикивая: - Ты решил показать мне космо-о-ос? Уфф… Он останавливается, ухмыляется. - Нет, Джи, для этого тебе придется подождать вечера. Оу-у. Нет, действительно, уже пора подниматься, планы на сегодня никто не отменял, поэтому нужно собираться и быстренько валить куда-то там по расписанию.