В объятиях

Не помню как, мне все же удалось заснуть. Но теперь, проснувшись посреди ночи, я уже не мог сомкнуть глаз. Перед ними маячили маленькие разноцветные огоньки и, если не приглядываться, они складывались в хорошо мне знакомую картину наклоняющегося Сынхёна. И я специально не приглядывался, шире распахивал заспанные глаза, лишь бы не моргнуть. Не то, чтобы это помогало, ведь он спал на соседней кровати. У меня же сна не было ни в одном глазу. Откидываю жарящее одеяло и в одних пижамных шортах выхожу на балкон. Ночной воздух подавляет своей холодной свежестью, заставляет меня ежиться и вспоминать об уютном нагретом местечке под одеялом. Но я остаюсь стоять на продуваемом со всех сторон балконе. Рука автоматически шарит по бедру, но в пижаме не предусмотрено карманов, да и с сигаретами я не сплю. Облом тебе, Чжиён. И, хотя я выкурил за этот месяц порядка тридцати пачек, сейчас не хочется, небо и так затянуто облаками как пленкой, и только одинокая луна заглядывает через нее, тускло распыляя отраженный свет. Мне холодно и неуютно, и я возвращаюсь в комнату. Еще даже не светает, значит, около трех ночи. Я ложусь в кровать, закутываясь в одеяло, свернувшись в клубок и поджав ноги. Кажется, так и засыпаю. Просыпаюсь уже на кухне. Рядом стоит пустая чашка кофе. Нужно двигать отсюда, никого не хочу видеть хотя бы сегодня. Очень кстати то, что сегодня – это долгожданный выходной, вымоленный мной пару дней назад. В общежитии пусто, но ненадолго, потому что хоть все и ушли по своим важным и суперсекретным делам, то скоро вернутся. А я не готов видеть Его, ведь все еще ничего для себя не решил. Сначала я хотел поговорить с ним, узнать, в конце концов, зачем он поцеловал меня, чтобы успокоить страшный смерч, разбушевавшийся у меня в груди. Но Сынхён ушел раньше всех, загадочный до невозможности. Раз так, то делать здесь мне нечего. Нужно удирать отсюда на первой космической, и я беру ноги в руки чуть ли не в буквальном смысле и ухожу бесцельно бродить по полупустым улицам пригорода. Меня не узнают, когда я этого не хочу, такое вот волшебство. Не рассматривай идущих мимо людей, не цепляй взглядом, и тебя будто нет – останешься незамеченным, словно ты под невидимым колпаком, да и вообще, кто ты такой, чтобы обращать на тебя внимание? Главное, не одевать что-то притягивающее взгляд и не врезаться в окружающие предметы и других прохожих, в идеале – вообще не останавливаться… Когда буря внутри меня улеглась, оставляя после себя некоторое облегчение, уже перевалило за двенадцать. Полдня я проходил в растрепанных чувствах, постоянно возвращаясь ко вчерашнему. Обратно в общежитие не хотелось, и я звоню Сухёку, предлагаю встретиться, угрожая своим все нарастающим сумасшествием и смертью от протухания. Он недоверчиво хмыкает, но соглашается и через полчаса заезжает за мной. Мы ходим по магазинам, долго, до боли в ногах, гуляем с увесистыми пакетами по пустынным парковым аллеям, а потом заваливаемся в какую-то неприметную кафешку. Играет тихая ненавязчивая мелодия, мы сидим друг напротив друга. Сухёк движением руки подзывает официанта, что-то говорит ему, но я пропускаю слова мимо ушей, моим вниманием безраздельно завладела странная парочка за окном. Оба замотанные в яркие шарфы, в цветных мотоциклетных очках, подстать шарфам, под ручку шли Ёнбэ и Дэсон. Я ошеломлен. Кажется, к ним пусть и запоздало, но пришла весна. И я буду рад за них, если все серьезно, если отношения не будут мешать работе в группе. Остальное уже не мои проблемы. Отворачиваюсь к Сухёку, он смотрит на меня своим коронным понимающим взглядом, и мне хочется выложить ему все, начиная с того какой я идиот, и заканчивая описанием чувств, которые испытываю от прикосновений ТОПа. Но я крепче стискиваю губы и молча пялюсь на него в ответ. Сухёк поднимает бровь, и тянет: - Ну, и-и-и? – глядит испытующе, и я не выдерживаю. - Я влюбился. Он улыбается так, как будто сейчас заржет на весь зал. Вокруг полно людей, и, видимо, только это его и сдерживает. - Что за похоронный тон, Джи? Любовь – это прекрасно! Мой взгляд становится еще мрачнее, друг, ты просто не понял всю трагичность ситуации. - В парня, - припечатываю я, ожидая, что он сейчас либо засмеется мне в лицо, либо назовет ненормальным. Не то, чтобы это было неправдой. - И что? – непонимающе смотрит на меня, - что с этого-то? - Как же. Ты должен сказать, что это неправильно, так не должно было случиться, да и вообще не по феншую! А ты мне «что с этого-то?» Где твоя фантазия, Хёк! Он все-таки не выдержал. Посетители оборачиваются на его смех, да и официанты странно косятся. А я что, я ничего. - Все, Джи, давай, рассказывай. - Рассказывать нечего, наверно и сам все знаешь. - Ага. - И что ты можешь сказать в свое оправдание? - Совет вам да любовь? – вот же, а. - Вот тебе и дружеская поддержка, - бурчу я в сторону, скорее для проформы. - Я не знаю, что мне делать, - вздыхаю, снова переводя взгляд за окно. Эти два придурка уселись на лавочку прямо напротив и едят мороженое. Завидую. - А что тут можно сделать? Скажи ему. - Легко говорить на твоем месте. Ладно, замяли. Что-то я устал сегодня, пойду уже домой. - Проводить? – за что его люблю, так за то, что он понимает меня как себя. - Валяй. Он расплачивается, и мы выходим на улицу. Вокруг ни души, и мне становится муторно, хочется вернуться в теплый дом, в родную атмосферу. Мы едем медленно, Сухёк изредка поглядывает по сторонам, а я сижу как истукан. Желания двигаться нет совершенно. И, когда машина останавливается недалеко от общежития, я, как во сне, подхватываю пакеты с заднего сидения, и сомнамбулически двигаюсь по направлению к двери. Она заперта, приходится доставать ключ. Кое-как справившись с нелегкой задачей, захожу в темный коридор, мягко пахнет свежей выпечкой и корицей. Поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, но пакеты шумно падают, вываливая содержимое на пол. Двигаться все еще не хочется, но пересиливаю себя, и начинаю собирать накупленное за сегодня шмотье. Я устал за этот день, и, кажется, нашел для себя ответ. Раз мне хочется что-то делать, я буду это делать. - Привет. Я вздрагиваю от неожиданности - голос звучит совсем рядом, прямо над ухом, и, стоит мне повернуться, я оказываюсь в горячих объятиях. Хён смотрит беспокойно, наверно, волновался за меня. - Все в порядке, - отвечаю я невпопад. Он притягивает меня ближе, всего на секунду, но мне хватает этого тепла, чтобы отогреться. Да, пожалуй, я дома. - Ну, и хорошо, - он встает, протягивая мне руку. Я сую ему свои пакеты, с улыбкой показывая на дверь нашей спальни. Он ухмыляется, покачивая головой, и уходит. Да, я знаю, что неисправим. Просто хочу, чтобы определенные секунды в моей жизни длились вечно. Автор решил, что будет Нц-а XDD