The Devil's Walk

День второй. Розали показалось, что она заболела: в животе разбушевались волны. Она словно была меж двух огней, точнее, взглядов — сверлящего Фиш Муни и застенчивого, но такого бесстрашного — Освальда. Они, казалось, сражались за её внимание, и, конечно, Розали бы выбрала Освальда, если бы это не было столь опасно для его жизни. Она решила вести свою игру и, не глядя ни в одну из сторон, стала рассматривать Френки, в очередной раз опаивающего Фиш экзотической выпивкой. — Так что у вас сегодня на повестке дня? Надеюсь, я не слишком прессую вас, детки? — спросила Муни, демонстративно элегантно закидывая ногу на ногу и смачивая губы в напитке. — Нет, м-м-мэм. Я согласен на всё, что захочет госпожа Скангарело. — Освальд ответил официальным тоном, отбивая удар. — Сладкий маленький гаденыш, — плотоядно улыбнулась Муни, проводя длинным ногтем по краю бокала. — Ро, устраивает ли вас компания Кобблпота, потому что я могу поменять его на кого-нибудь более сговорчивого? Только молвите слово. — Меня всё устраивает. Освальд очень гостеприимен. — Розали старалась говорить вежливо, хотя внутри всё кипело от ярости. Она не собиралась терять единственного друга, и её долг — заступиться за него. Розали знала, что то же самое Освальд сделал бы для неё, если потребовалось бы. — Разумеется, он гостеприимен, — уверенно ответила Муни, глядя через плечо Розали на молчаливого Освальда. Выражение его лица было беспомощным, однако глаза Кобблпота были бесстрастными. — Ему нравится доставлять дамам удовольствие любыми способами, не так ли, Освальд? Розали не совсем поняла смысл её слов, однако, заметив, как заёрзал на стуле Освальд, убедилась, что они не означали ничего хорошего. — Полагаю, что это хорошо. Муни слегка ухмыльнулась, наблюдая за реакцией Освальда. Мгновение, и в её глазах зажглись ехидные огоньки. — Куда же делся ваш Доминик? Не слышала о нём в последнее время. Розали подумала, что Доминик был «ее» не больше, чем она бы согласилась быть «его». Однако уловка Муни сработала, и Розали почувствовала, как леденеет взгляд Освальда, хотя тот изо всех сил пытался сделать вид, что не слушал их беседы. Получилось, мягко говоря, паршиво. Доминик совсем не был желанной темой разговора за бокалом алкоголя, и Розали сделала всё, чтобы перевести тему на что-нибудь более приятное. — Он сейчас работает на моего дядю, поэтому приходит и уходит в любое время. — Из того, что я слышала, вы всегда были вместе, не так ли? — Розали понимала, что нить разговора ускользала от неё, а расшифровывать взгляд Муни становилось всё сложнее. — Такой красавчик. Вы счастливица, Ро, завидую вам. — Вы так добры, — слишком бесстрастно ответила Розали. Кроваво-красные губы Фиш Муни расплылись в улыбке, и зрелище это было не из приятных, решила Розали. Муни, казалось, обдумывала очередную гаденькую мысль, прежде чем их разговор прервал Бутч и ещё один из её подельников. — Вам звонят, мисс Муни, — сообщил Бутч, бросая похотливый взгляд на Розали. — Вы примите звонок в своём кабинете? — Ох, как всегда, — резко сказала Фиш Муни и с грохотом поставила стакан на полированную панель бара. Цокая невообразимо высокими шпильками, она бросила через плечо взгляд, адресованный Розали и Освальду. — Держитесь подальше от неприятностей, детки, и не делайте ничего запретного… чего бы хотелось сделать мне. Розали вздрогнула от бесстыдного подмигивания Фиш, однако та уже, покачивая бедрами, удалилась вслед за своими подельниками. Ночной клуб без своей хозяйки выглядел унылым и пустым местом в середине дня. Он вырос, словно раковая опухоль, в центре ночной жизни Готэма и вбирал в себя таких же унылых и пустых людей. Розали поняла, что больше не желает находиться в этом месте и повернулась к Освальду, чтобы поговорить с ним. Она увидела, что её друг смотрит вниз, на идеально отполированную барную панель так, будто бы он видел своё отражение. Если бы Освальд наклонился чуть ниже, то наверняка коснулся бы носом глянцевой поверхности, оставляя след от дыхания. — Освальд? — осторожно позвала Розали, боясь прикоснуться к другу, чтобы не вырвать того из глубины раздумий. Его взгляд резко встретился с её, заставив Розали вздрогнуть. Его глаза выглядели столь холодными и далекими, под ними залегли жесткие тени, да и сам Освальд казался угрюмым и бесконечно одиноким. — Может, сходим куда-нибудь, хотя бы ненадолго? Её неуверенный тон вырвал Освальда от размышлений, и он спрыгнул со стула с фальшивым энтузиазмом. — Всё, что вы пожелаете. Он предложил ей руку с отстраненной вежливостью, но Розали чувствовала, что все его действия: и холодная почтительность, и официозное приветствие, были напускными и вынужденными. Фиш Муни оказывала на Освальда Кобблпота слишком сильное влияние. Фактически, она держала его на коротком поводке, и Освальд уважал Фиш ровно настолько, насколько ненавидел её. Розали силилась понять эти странные «отношения». — Куда бы вы хотели пойти сегодня, Розали? — спросил Освальд, выходя из клуба. На улице уже ждал водитель, хмуро глядя на Кобблпота. — Думаю, в парк. Розали подумала, что сегодня подходящий день для прогулки: осенний денёк был приятно прохладен. Стоило пользоваться последними днями осени, пока в свои права не вступит зима и не припорошит листья снегом. К тому же, редкая удача — наконец закончился опротивевший дождь. Освальду пойдёт на пользу свежий воздух, — решила Розали, с жалостью глядя на землистое лицо своего друга. Без слов они сели в машину, при этом Освальд, как истинный джентльмен, пропустил даму вперёд. Это было слабым утешением — видеть, что он по-прежнему галантен, но стойкое молчание нервировало Розали. Как только машина сдвинулась с места, она подалась вперёд, привлекая его внимание. — Прекрати это. — Прекратить что? — его голос прозвучал несколько враждебно. Розали заметила усталый взгляд своего друга, когда присела с ним рядом. Сегодня на Освальде не было очков, чтобы защититься от внешнего мира, и его голубые глаза были полны беспокойства. — Ты закрылся от меня. Я так ждала этой прогулки! — Розали терпеливо ждала хоть какой-то реакции, но Освальд лишь пожал плечами. — Я хотела позвонить тебе вчера вечером, но у меня не было твоего номера. Последняя попытка. Она всё-таки призналась. — Вы думали обо мне? Розали совершенно не была готова к столь резким перепадам настроения у Кобблпота: выражение его лица в одну секунду из меланхоличного превратилось в крайне фанатичное. Будто что-то сожгло напрочь его показную усталость. Но Освальд не был опасной личностью; только не для неё. Так говорила интуиция Розали, и она верила ей больше, чем лживым словам. Розали отчаянно хотела иметь друга. — Конечно. Мы ещё плохо друг друга знаем, но вчерашняя беседа позволила нам обоим открыться. Не припомню, чтобы раньше со мной такое бывало. Розали была одинокой, но она знала, что не стоит произносить это вслух. — Нет. Мы узнали друг друга достаточно хорошо, — возразил Освальд каким-то странным, весёлым голосом; однако было в этом тоне нечто пугающее, нечто смертельно опасное. Он больше не нервничал — заикание исчезло без следа. Розали заметила, что заикался Освальд только тогда, когда ему что-то угрожало. — Я бы почел за честь составить вам компанию, когда у вас бессонница, — добавил Кобблпот, и неровный румянец окрасил его щеки. Он неловко дернул тугой воротник рубашки, плотно облегающий шею. Розали хихикнула и потянулась к сумочке, чтобы найти ручку и бумагу. — Вот мой номер. Можешь позвонить мне. Освальд осторожно взял клочок бумаги из её рук, будто случайно задев костяшками пальцев; во всяком случае, Розали подумала именно так. Казалось, он был слишком невинен, чтобы замыслить нечто дурное. Затем Кобблпот спрятал бумагу внутрь левого нагрудного кармана пиджака. — Я буду носить его рядом с сердцем, — сказал он, усмехаясь. Казалось, что они добрались до парка быстрее, чем Розали успела сесть на своё место. Освальд придержал для неё дверь, помогая выйти из низкого автомобиля. Освещение было тусклым, из-за того что солнце закрывали высокие деревья и кустарники. Прогулочные дорожки были в трещинах и густо покрыты листьями; старые же деревянные скамейки, которые были установлены для утомившихся пешеходов, выглядели слишком ветхими и ненадежными. Это было единственное место в Готэме, где можно было встретить людей разного социального положения; каждый чувствовал себя здесь хорошо и свободно. Розали решила, что поступила правильно, приехав сюда с Освальдом; она не хотела омрачать свой день нудным присутствием водителя. — Останьтесь в машине, Филипп. В компании Освальда я буду в безопасности. — Как скажете, мисс, — пробурчал Филипп, кисло глядя на нового друга Розали. Оживленное лицо Освальда будто потухло, и тот опустил взгляд. Если бы Розали не стояла между двумя мужчинами, ситуация могла бы выйти из-под контроля. Чувствовалось, что Освальд напрягся; но, если бы он сейчас что-либо ответил Филиппу, то тот бы, не задумываясь, заехал ему по физиономии. — Успокойся, Филипп просто делает свою работу, — поспешила разрядить обстановку Розали. — Он один из немногих людей, которым всецело доверяет мой дядя. — Мне наплевать, — солгал Освальд и сделал пару глубоких вдохов и выдохов, смешно пыхтя при этом, как раненое животное. — Вы слышали слухи о своём дяде? — Я всё же его племянница. — К сожалению. — К тому же, это причина, почему я нахожусь здесь, с тобой. Конечно, на самом деле, я должна быть с Муни, но, слава небесам… Другие семьи могут сделать ход против моего дяди — вероятно, Марони — и это мера предосторожности. — Я думал, что семьи остаются целыми и невредимыми в этой войне. Это не так? — спросил Освальд. Они неторопливо прогуливались по парку, пройдя старый ржавый фонтан, окруженный высушенными деревьями. Вода сочилась из отломанного носика, оставляя на металле неровные следы — ещё одно напоминание о медленном угасании города. — Как правило, да. Но всегда случаются ошибки, и тогда правила могут быть нарушены. Дядя не хочет, чтобы это хоть как-то меня коснулось, — пожала плечами Розали, присаживаясь на одну из скамеек. Освальд сел рядом. Женщина вытянула вперед ноги в изящных синих балетках, которые сочетались с её платьем. Её волосы были заколоты сзади, однако ветер выбил непослушные прядки, которые нежно касались щек. Это легкое прикосновение вызвало у Розали дрожь. — Он заботится о вас, Розали, — пояснил Освальд и нахмурился, заметив улыбку, искривившую её губы. — Если бы он действительно заботился обо мне, то позволил бы покинуть Готэм, как я и просила. Розали вздрогнула от удивления, когда рука Освальда вцепилась в её запястье мёртвой хваткой. — Вы хотите покинуть Готэм? — в его голосе прозвучала настоящая паника. Кобблпот уставился на Розали неподвижным, сумасшедшим взглядом. — Зачем мне здесь оставаться? — мягко спросила она, стараясь не паниковать от того, что его рука сжимала её запястье как тисками. — Это ваш дом. — Его большой палец прочертил линию вдоль запястья, будто ставя невидимую метку. — Вы должны быть здесь. — Но здесь не осталось ничего, что могло бы удержать меня. — Ваша семья? Друзья? — она покачала головой, видя, как он хватается за слова, будто за последнюю соломинку. — Ваш жених? — Я его не люблю. Возможно, это было очень неправильно сказать вслух, но, по крайней мере, она высказалась честно. — Потому что он делил постель с мисс Муни? — язвительно произнес Освальд. Эти слова оглушили Розали, задели её гордость — хотя она подозревала это, когда разговаривала с Муни. Резкая боль, ощущение предательства. Доминик должен заплатить. Он заплатит. Рука Освальда дрогнула; его тонкие губы беззвучно открывались и закрывались, словно он был рыбой, выброшенной на сушу. В другой раз Розали бы рассмеялась. Как только Кобблпот отпустил её руку, она замахнулась и ударила его по щеке. Никто не обратил внимания на это только потому, что горожане привыкли к такому поведению на улице. Розали спокойно встала и пошла вперёд, не глядя, с теми остатками гордости, которые ещё можно было сохранить. Она не оглядывалась назад, ни разу, даже когда оступилась и больно подвернула ногу. Как она могла быть столь наивной и положить столько сил на заведомо обреченные отношения? Готэм был морем недоверия и жесткости, и Розали надеялась, что её спасательная шлюпка – это Освальд. Возможно, она сдалась слишком рано. — Постойте, Розали! — голос Кобблпота раздался совсем близко, и Розали резко остановилась. Он стоял перед ней, тяжело дыша, с мокрыми чёрными волосами, прилипшими ко лбу, словно паучьи лапы. — Прошу прощения за мою грубость. Пожалуйста, останьтесь. — Ты испортил такой прекрасный день, Освальд, — явзительно произнесла Розали, и Кобблпот отступил на шаг. Она ощутила чувство вины, глядя на его грустное лицо; но это было именно то, что он хотел, чтобы она почувствовала. — Я не желаю больше говорить об этом. — Я не хотел причинить вам боль. — Он потёр алый след от её ладони на щеке. — Я знаю. Но от твоих намерений так и сквозит корыстью. Не знаю; возможно, у тебя был конфликт с Домиником, и ты хочешь настроить меня против него, хотя я никогда не говорила, что я на его стороне! Освальд остановился, словно пораженный громом, затем скрестил руки на груди и сухо сказал: — Простите меня. Пожалуйста. Она вздохнула, зябко обхватывая себя руками, чтобы согреться. — Я хочу вернуться назад. Розали направилась к автомобилю, Освальд шел позади, подобно Эвридике*. Она чувствовала себя ужасно из-за того, что подняла на него руку, её былой гнев превратился в отчаяние, которое было столь ей знакомо. Розали окунулась в свои мысли, и парк, люди, кружащиеся в легком водовороте листья, будто перенеслись в другую Вселенную. Филипп всё ещё стоял возле автомобиля. Он смерил её внимательным взглядом, когда Розали подошла ближе. — Где Кобблпот? — спросил он. — Простите, что?.. — Розали повернулась влево, но не нашла Освальда; вероятно, она не заметила, как он покинул её общество. — Подождём. Филипп вздохнул, но спорить не стал: — Хотите, чтобы я пошёл за ним? Она размышляла около секунды, хочет ли она, чтобы Филипп пошёл на поиски, как вдруг заметила движение справа от себя и увидела Освальда... который шёл с цветами? Сорванные, они выглядели просто отвратительно: пожухлые, коричневые по краям лепестков, с длинными шипами, разной длины… Розали задержала дыхание, когда он протянул ей этот нелепый букет. — Я знаю, они не столь красивы. Но поблизости нет цветочной лавки, и это лучшее, что я могу сделать для вас в сложившихся обстоятельствах. Это знак моего извинения. Вы примите их? Розали смогла выдохнуть только, когда услышала сдавленный смешок: Филипп все ещё стоял рядом. Она предупреждающе взглянула на него, утихомиривая старого водителя, прежде, чем повернуться к Освальду с его трогательным, очаровательным подарком. Кривая улыбка её друга и виноватый взгляд голубых глаз резко контрастировали с его дорогим костюмом. Она взяла букет из его рук, искренне улыбаясь. — Ты расстроил меня только для того, чтобы сделать этот изящный жест? — Я часто попадаю впросак. — Освальд натянуто засмеялся высоким смехом. — Я нашёл последние осенние розы; они почти отцвели. Я должен был собрать их вручную. Розали взглянула вниз, на его руки, и увидела, что ладони Освальда были ободраны до крови. — Освальд, твои руки! Он заметил кровь только после её вскрика. — Мне не больно, хотя признаюсь, выглядит это пугающе. Розали положила букет на сидение и достала из сумочки платок. Освальд, казалось, колебался, когда она взяла его руки в свои, дотрагиваясь до кожи так осторожно, как только могла. — Ты должен остановить кровь как можно быстрее. Ты ведь не хочешь подхватить какую-нибудь инфекцию? — Хорошо, — вздохнул Освальд. Платок впитал в себя кровь, но порезы были глубокие и они, должно быть, причиняли ему сильную боль. Не выпуская его руки, она поднесла каждую к губам и запечатлела поцелуй на ладонях. — Больше так не делай, — строго сказала Розали, наклоняясь к нему, сжимая его ладони и чувствуя, как Освальд начинает дрожать. Он был намного выше её — без своих привычных высоких каблуков женщина была невысокого роста. — И извини за мой маленький бойкот. — Уверяю вас, для меня это не ново. Он замолчал, пораженный тем, что Розали поцеловала его в щеку. Казалось, его дыхание и сердцебиение остановились. На ощупь его кожа была холодной, как кусок льда. Когда Розали отстранилась, Освальд обнял её, не совсем уверенный, что делать дальше. Если бы он не повернул голову в последний момент, их рты могли бы слиться в поцелуе. Эта простая мысль соединила их, будто нитью. И это была ещё одна вещь, которую Освальд внёс в свои корыстные планы на будущее. * Эвридика — в древнегреческой мифологии одна из дриад (лесных нимф), жена певца Орфея. По легенде, Эвридика умерла от укуса ядовитой змеи, и безутешный Орфей отправился в царство Аида, чтобы вернуть прекрасную жену. Однако, выводя супругу из мира теней, Орфей, не совладав с собой — идёт ли она за ним? — оглянулся на неё, чем нарушил поставленное богами условие, и Эвридика навсегда осталась в царстве мёртвых.