The Devil's Walk

      Освальд взглянул на прикрепленные к жилетке карманные часы, которые доставал каждые несколько минут: время всё ещё текло очень медленно. Была ночь Хэллоуина, и он торчал в клубе Муни. Под потолком и на передней панели бара висел чёрно-оранжевый серпантин, на каждом столике мрачно мерцали чёрные свечи. Костюмы были не самые вычурные: большинство гостей просто надели маску, оставаясь в клубной одежде. Вечеринка была «для своих», что означало – каждый из присутствующих или знал мисс Муни, или имел с ней какой-либо бизнес. Освальд видел многих из гостей: все они время от времени тусовались в клубе, и поэтому неудивительно, что на эту вечеринку нечисти Муни пригласила своих кормильцев. Он вздохнул, переведя глаза на дверь, прежде чем вновь посмотреть на часы. Розали всё ещё не было. Кобблпот знал, что она придёт на вечеринку: несколько часов назад девушка смеялась над его ненавистью к сладостям, которые были неизменным атрибутом праздника. Она поймала его, когда Освальд глазел на жевательные конфеты, которыми лакомилась Розали. Он вспомнил то чувство отчаяния и пустоты, когда ещё ребенком ему были запрещены сладкие лакомства, и Освальд научился держаться подальше от вкусностей Хэллоуина. Хотя существовала вещь, которой он был бы не прочь соблазниться — губы Розали. — Скучаешь, Освальд? — от неожиданности он подпрыгнул, проклиная себя, что не сумел услышать кошачьих шагов мисс Муни. У него и не получилось бы — в клубе оглушительно орала музыка. Мисс Муни выглядела сногсшибательно в платье с леопардовым принтом, сидевшем на ней, как вторая кожа; её глаза мерцали опаловым светом, а длинные ногти были черны, как ночь. Освальда восхищала её способность вызывать впечатление своим стилем. Вообще-то Освальд думал, что большую часть времени Муни выглядела как обычная шлюха, но сегодня она действительно была восхитительна. — Чем околдовала тебя эта дверь, что ты так упорно на неё смотришь? — Н-н-ет, мэм, — подобострастно ответил Освальд. — Я просто наблюдаю за тем, кто входит и кто выходит из клуба. Лишняя предосторожность никогда не помешает. — Ох, Освальд, ты так жесток к себе. — Муни засмеялась и похлопала его по плечу. — Это вечеринка, постарайся расслабиться и получай удовольствие. — Конечно, мисс Муни. — Она потянулась к официанту и взяла две стопки алкоголя с подноса, протягивая одну Освальду. — Вот, я даже помогу тебе начать. Муни улыбнулась широкой змеиной улыбкой, прежде чем опрокинуть в себя пахучую жидкость, наслаждаясь её вкусом, прикрыв глаза. Освальд попытался последовать её примеру и сделал большой глоток, тщетно борясь с гримасой отвращения. Кобблпот не очень-то любил выпить, но повиновался приказу босса. — Что это? — спросил он, облизнув губы: на языке сохранился привкус чёрной лакрицы. — Узо*. Освобождает дух. — Она протянула ему свой бокал, и Освальд осторожно взял его, не решаясь выпить вновь. — Не пей слишком много, я хочу, чтобы у тебя была ясная голова. Ты — мои глаза этой ночью, понял? Он никогда не пил так, чтобы опьянеть достаточно, кроме одного раза в детстве, когда маленький Освальд налакался вина, украденного из отцовского кабинета. Кобблпот до сих пор помнил, как мать отходила его деревянной линейкой. — Я буду бдительным, мисс. Мисс Муни усмехнулась, прежде чем взглянуть на дверь. — О, какая она милая, не правда ли?.. Освальд почувствовал невероятное облегчение при виде Розали, которое было тут же омрачено присутствием Доминика, державшего свою невесту за талию. Эти грубые, тяжелые руки не должны касаться её; Кобблпоту хотелось спасти Розали из лап унижавшего её злодея. Когда она впервые рассказала о своей помолвке, оказалось, что церемония проходила даже без её присутствия. Освальд вспомнил, какую боль Розали принесло известие об интрижке Муни с её женихом. Он вновь почувствовал себя виноватым. — Она как видение… — слабо кивнул Кобблпот, забывая, с кем он разговаривает. Брови Фиш Муни поползли вверх, и пару секунд она смотрела на него, нахмурившись. — На минуту, Освальд. Мне хотелось бы перекинуться с тобой словечком. Кобблпот нехотя повернулся, отводя взгляд от Розали и Доминика, помогавшего невесте снять верхнюю одежду. Это вызвало в нём приступ ревности, желание убить «соперника». Но его кровожадные мысли были моментально остужены въедливым взгядом Муни, и Освальд постарался изобразить страх: тощее тело ссутулилось, от щек отхлынула кровь. Кинув долгий взгляд на Розали, Кобблпот последовал за боссом сквозь толпу, пока не остановился у лакированной дубовой двери. — Подожди здесь, Гилзин, буквально минуту, — дала поручение одному из своих головорезов Муни. Тот кивнул и встал возле двери, буквально втолкнув Освальда внутрь кабинета. Он неуклюже упал на стул и услышал неприятный щелчок: Фиш закрыла двери. Освальд сглотнул, стараясь не встречаться с боссом взглядом. — Я сделал что-то не то, мэ’ эм? — Ты так умён, Освальд, ты же знаешь, я ценю тебя именно за это, — проговорила Фиш Муни, опираясь руками на спинку стула. — Почему же ты думаешь, что я чем-то недовольна, м? — Я п-п-просто... вспомнил прошлое. Такое дежавю, когда мама ругала меня за любую провинность, — ответил Кобблпот, блуждая взглядом по комнате, подмечая каждую мелочь прежде, чем снова вернуться к рукам мисс Муни, которые теперь были широко расставлены на поверхности стола. — Но я не твоя мать, хоть я и испытываю к тебе материнские чувства. Поэтому я должна заботиться о тебе и не допускать, чтобы ты делал безрассудные вещи, — простонала Муни и подалась вперёд; Освальд почувствовал, как его колени выбивают ритм и порадовался, что стол скрывает его нервозность. — Признаюсь, мне странно разговаривать с тобой об этом, но… Как бедная мать, которая заметила, что любимый сынок больше не принадлежит ей… Для меня ты всё ещё невинное дитя, даже после твоего приключения с той уличной девкой. Освальд удивленно вытаращился на Муни: — К-к-как вы?.. — Узнала об этом? Это не трудно, когда у тебя глаза по всему Готэму. — Она цокнула языком в знак неодобрения. Освальд лихорадочно думал, в чём допустил ошибку: вместо того, чтобы увериться в его преданности, особенно после разборок с этим типом Ральфи, она следила за его действиями, за которые он между прочим, заплатил деньги. Глупая, глупая ошибка стоила теперь доверия Муни. — Но не забывай, Освальд: со мной ты в безопасности, и я закрою глаза на все твои грязные дела. Даже на твой живой интерес к госпоже Скангарело. Кобблпот нервно сглотнул, чувствуя, как сердце совершает в груди кульбит: он не ожидал, что Розали станет главной темой их беседы. — Я не у-у-уверен, что понял вас, мэ’эм. — Довольно, Освальд! – она щелкнула пальцами. — Это должно закончится этой ночью. Твой интерес к этой девушке обернётся твоей смертью, и неприятностями для меня и для всех остальных, если дон Фальконе пронюхает про твои намерения. Конечно, Муни знает. Все знают, кроме Розали: она единственная, кто, верно, не имеет малейшего понятия. Возможно, потому, что она не замечала его взглядов? Нет… Он отказывался верить в это. Розали танцевала с ним в кафе, держалась за руки, поцеловала в щеку тогда, в парке. Тот поцелуй обжёг, словно пламя, и Освальд знал эту боль – стрела Эроса вонзилась в его сердце. И он знал, что Розали тоже влечёт к нему, пусть даже бессознательно. — Какие намерения, мэ’эм? — решил прикинуться дурачком Освальд, однако Муни лишь презрительно хмыкнула и растянула губы в широкой ухмылке. — Освальд, милый, ты хочешь дотронуться до её волос и вдохнуть их запах. Ощутить тепло и мягкость её кожи. Наслаждаться её сладостью до тех пор, пока не сгниют твои кривые зубы. – Фиш Муни оглядела его, будто королева на троне. Он попытался успокоиться, но её взгляд пригвоздил его, словно к распятию. — А теперь позволь мне сказать тебе кое-что, мой маленький Пингвин — этому не бывать никогда. Освальд опустил взгляд, чтобы Муни не прочитала в его глазах всю боль и отчаяние. Фиш хотела его сломить, но у неё ничего не получится. Она выглядела недовольной, когда Кобблпот спросил, всё так же не поднимая глаз: — Что-нибудь ещё, мисс Муни? — Нет. Уходи. — Тихо приказала она. Освальд просидел ровно на мгновение дольше, и Фиш повернула к нему голову, раздувая ноздри от ярости. — УБИРАЙСЯ! Кобблпот вскочил со стула и повернулся на каблуках, стараясь быстрее покинуть кабинет Муни. Она впервые так вышла из себя на его памяти, но Освальд знал, как исправить ситуацию, чтобы Фиш была уверена в его преданности. Он злился на другое: гнусные инсинуации, что Розали не может и не хочет быть его из-за неказистой внешности, оскорбили Освальда до глубины души. Это дурацкое, жестокое прозвище! Самое мерзкое, когда именно Муни произносит его — с такой сладостью, жестокой снисходительностью, чувствуя своё превосходство и считая ЕГО подкаблучником. Освальд вернулся назад, в зал, задыхаясь от запаха солёных извивающихся в клубной лихорадке тел. Этот клуб слишком мал для такого количества людей. Он решил игнорировать любезные «советы» Муни и, желая потушить гнев внутри, опрокинул в себе ещё одну стопку узо. Алкоголь не опьянял, лишь немного согрел внутренности: организм Кобблпота был плохо восприимчив к «зеленому змию». Освальда не заботило осуждение толпы, ему лишь важно было найти Розали. Её было легко обнаружить – Кобблпота, как утопленника, притянула невидимая нить. Розали стояла к нему спиной, пурпурное платье красиво сочеталось с оливковой кожей; спина обнажена. Её волосы были темней и короче, и Освальд догадался, что это — парик, скрывающий её медовые локоны. Он не совсем понимал, костюм кого — или чего — она выбрала, и это был отличный повод для разговора. Глаза Розали засияли, когда Кобблпот примостился на соседнее место у бара. Она широко улыбнулась, показывая своё расположение: — Привет, Освальд. — Привет, — ответил тот, глупо улыбаясь. — Вы прекрасно выглядите, Розали, хотя я так и не догадался, кто вы в этом костюме. Она провела ладонями по платью, и искусственные лучи выхватили серебряные звезды, рассыпанные на груди и на бедрах, сияющие, словно маленькие бриллианты. А может, это и были бриллианты, Освальд не знал. Платье заканчивалось на середине бедра, и Кобблпот почувствовал, как горят щеки. Сегодня Розали вела себя более кокетливо, чем обычно, распаляя его разум всё больше и больше. — Я хотела одеться Моной Лизой Вито из «Мой кузен Винни*». Сцена из зала суда. Платье в порядке, но голова от парика чешется ужасно. — Она сделала недовольную мину, тряхнув тёмными прядями. — Если ты не видел этот фильм, посмотри обязательно. Освальд бы посмотрел этот фильм только в её компании, но сказать об этом вслух не осмелился. — Возможно, посмотрю. — А в кого переоделся ты? — Роазли бросила оценивающий взгляд. На скулы Освальда легли тени, отчего его лицо выглядело ещё более бледным и осунувшимся. — Натаниэль Готорн*. Мне нравятся его книги. — Да уж, это видно, — хихикнула Розали, привстав со стула поправляя ему галстук-бабочку, отчего у Освальда зашумело в ушах. — Очень… лихо. Кобблпот знал, что её руки надо остановить, чтобы никто не заметил, но у него не хватило смелости (или желания) сделать это. — С-с-спасибо. — Не хочешь прогуляться? Прямо сейчас? — вдруг спросила Розали, наклонившись к его уху, и Освальд ощутил её запах духов. — Но… Как же Домин… — он застыл на полуслове, потому что Розали вдруг прижала свою руку к его рту, заставляя замолчать. В её глазах промелькнула боль. — Он не хочет проводить со мной время. — Она махнула рукой в сторону своего жениха, который был увлечен беседой с рыжеволосой женщиной, чьё платье было слишком обтягивающим для такой роскошной фигуры. — И я не хочу тратить на него время. Я хочу провести его с тобой. — Х-х-хорошо, — Освальд совсем забыл про предупреждения Муни. Он услышал в голосе Розали неприкрытую мольбу. Она взяла его за руку и повела к двери, остановившись только для того, чтобы надеть пальто (которое с гордостью предложил ей Освальд), прежде, чем они вышли в морозную готэмскую ночь. Кобблпот не знал, заметил ли кто-то их отлучку, да, если честно, даже и не волновался об этом. Ночь в Хэллоуин всегда была напряженной: дети и преступники разгуливали в масках, и у полиции было много работы. — Как поживает твоя рука? — мягко спросила Розали, поднося его руку к глазам. — Заживает. Мне не в первой, — ответил Освальд, чувствуя, как его руки предательски становятся влажными. — Надеюсь, это не происходит слишком часто. — В её голосе слышалась неподдельная забота, и Освальд с какой-то жадностью впитывал её. Пусть даже жалость, — это всё для него. — Благодарю, но я как-то заботился о себе. Она остановилась, по-прежнему держа Кобблпота за руку. Взгляд Розали был наполнен жалостью… и пониманием? — Это не ответ на мой вопрос, Освальд. Он опустил глаза, разглядывая свои ноги, борясь с торжествующей улыбкой которая готова была расцвести на губах. Они были слишком близко друг к другу — почти щека к щеке, и Освальд спросил, сжимая её руку: — Вы так беспокоитесь обо мне? — Да. — Казалось, она не колебалась с ответом. — Н-н-не стоит. Её губы были настолько близко, что, если бы он сейчас наклонился, то смог бы поцеловать их – и узнать, какова же будет её реакция. Она могла бы вздрогнуть или отпрянуть от отвращения. Возможно, ему бы не удалось попробовать её на вкус, или же его губы были бы слишком холодны для этого нежного рта. Но Освальд заслуживал её, заслуживал больше, чем её скотина-жених. — Я же твой друг, Освальд. Я не могу не думать о тебе. Слова Розали должны были утешить его, но впервые жизни Освальд не хотел быть просто другом: он хотел, чтобы Розали была его. — Да. Разумеется, — сказал он почти равнодушно, высвобождая свою руку и делая шаг назад. Алкоголь всё же сделал своё дело, и он почувствовал себя вконец запутавшимся. Видимо, он не так понял поведение Розали. Идиот, просто идиот, мисс Муни была как всегда права. — Я не могу о тебе беспокоиться? — Нет. — Только не так. Не когда она смотрит с такой уничижительной жалостью. — Что с тобой, Освальд? О, нет. Лицо Розали вновь сморщилось от боли. Но теперь Кобблпот не такой дурак, чтобы вновь повестись на этот трюк. — Я веду себя в соответствии с моими инструкциями. Возможно, вы неправильно поняли моё поведение… Глаза Розали сверкнули, и он съежился под её гневным взглядом. Волна вины затопила все существо Освальда: Розали развернулась на каблуках и зашагала прочь. Он стоял в оцепенении, и морозный осенний ветер трепал его волосы. Розали уже дошла до угла улицы, как он очнулся; несмотря ни на что, Кобблпот должен был следить, чтобы с ней не случилось никакой беды, и его чувства не должны были мешать работе. — Постойте! Рози! Его ноги плохо слушались, заплетаясь, как гуттаперчивые, пока он бежал вслед за ней. Каблуки издавали глухой стук, эхом отдававшийся в черноте ночи. Он почти добежал до угла здания, прежде чем почувствовал болезненный удар в лицо. Уличные воры – один позади него, другой, в черной маске, держал Розали под дулом пистолета. Обычные грабители, сообразил Освальд, не засланцы из других «семей». Они одеты слишком бедно, чтобы быть мафией. Ситуация была патовая. — Гони бабки, сука! — закричал грабитель. Глаза Освальда встретились с глазами Розали, и Кобблпот прочитал в них страх, смешанный с безразличием. Какую же серьезную ошибку он совершил! Теперь наступил час расплаты, и всё из-за того, что он не досмотрел, не доследил!.. Он должен защитить её сейчас, спасти их обоих от грабителей, а для этого ему нужно чудо. Освальд одними губами прошептал слова извинения Роазли — сейчас он нуждался в её прощении больше, чем в кислороде — и, получив едва заметный кивок головы, несколько приободрился. Осмысленная любовь хороша, но бессознательная – лучше*. ____________________ Примечания. * Узо (англ. Ouzo) — бренди с анисовой вытяжкой, распространяемый в Греции. * Мона Лиза Вито — главная героиня х\ф "Мой Кузен Винни" * "Мой Кузен Винни" (англ. My Cousin Vinny) — криминальная комедия Дж. Линна, получившая "Оскар" за лучшую женскую роль второго плана. * Натаниэль Готорн — американский новеллист 19 века; ввёл в романтизм элементы аллегории и символизма. * Осмысленная любовь хороша, но бессознательная – лучше ( англ. Love sought is good, but given unsought is better) — крылатая фраза из комедийной пьесы У. Шекспира "Двенадцатая ночь".